Владимир Волков
21 августа 1998 г.
Спустя менее чем месяц после того, как российское правительство получило от Международного Валютного Фонда стабилизационный пакет помощи в размере 22,6 млрд дол., российская финансовая система снова оказалась на грани коллапса. Несмотря на неоднократные заявления как президента Б.Ельцина, так и высших правительственных чиновников о том, что рубль не будет девальвирован, российской валюте фактически предоставлена возможность свободного падения.
В продолжение последнего месяца правительство и Центральный банк прилагали отчаянные усилия к тому, чтобы выправить положение, которое сложилось в результате трех ударов по российскому финансовому рынку: сначала в октябре-ноябре прошлого года, затем в конце января 1998 г. и, наконец, во второй половине мая этого года. Эти три волны финансового кризиса отбросили финансовую систему России далеко назад и полностью уничтожили те относительные успехи, которые были достигнуты в продолжение 1997 года.
Как признался на пресс-конференции 19 августа председатель Центробанка С.Дубинин, начиная с 20 июля на поддержку российской финансовой системы было потрачено 4,8 млрд дол.
Несмотря на эти чрезвычайные меры, настроение рыночных игроков продолжало ухудшаться. Это привело к тому, что на прошлой неделе западные кредиторы потребовали от своих российских банковских партнеров либо вернуть ранее выданные кредиты, либо увеличить за них сумму залога. Ситуация оказалась настолько тяжелой, что единственно возможным спасением для российских банков оказалось радикальное вмешательство государства.
В понедельник 17 августа правительство и Центральный банк России опубликовали совместное заявление о введение экстренных мер, направленных на "преодоление последствий международного финансового кризиса". Основные из объявленных мер оказались следующие:
Глубина кризиса
Принятые решения имеют компромиссный характер. Они призваны частично удовлетворить интересы западных инвесторов и при этом сохранить стабильность российской банковской системы. В то же время они не в состоянии удовлетворить ни одну из сторон и не представляют собой разрешения существующего кризиса. Главным результатом этих решений является фактическое признание неизбежности постепенной девальвации рубля. Степень девальвации пока ограничена пределом полутора раз от сегодняшнего курса рубля по отношению в американскому доллару до конца года.
Газета Известия в номере от 18 августа пишет, что
"праздным вопросом" являются споры по поводу того, можно ли рассматривать изменение границ "валютного коридора" в качестве псевдонима девальвации рубля. "Денежные власти страны дали понять, что пускают рубль в свободное плавание".
Российская банковская система находится в критическом состоянии. На сегодняшний день общий объем обязательств коммерческих банков перед иностранными кредиторами составляет 16 млрд долл. Четвертая часть этой суммы уже просрочена. Вводя на 90 дней мораторий на возврат кредитов зарубежным банкам, правительство дает им некоторую передышку. Однако приостанавливая одновременно с этим функционирование пирамиды государственных ценных бумаг, правительство фактически лишает российские банки возможности маневра, поскольку львиная доля их средств находится именно в этой сфере.
Вместе с введением новых мер было объявлено также о создании своеобразного клуба из 12 крупнейших российских банков, которые собираются поддерживать друг друга в деле преодоления платежного кризиса. Государство готово оказывать поддержку этому конгломерату как единому целому, с тем лишь условием, что отвечать по своим обязательствам российские банки вынуждены будут еще и своим собственным имуществом. Как заявил глава Инкомбанка В.Виноградов, в случае невозврата кредитов Центробанку им придется закладывать контрольные пакеты своих акций.
Общее состояние российской экономики не многим лучше. По итогам первого полугодия 1998 г. дефицит внешней торговли составил $ 300 млн. При этом экспорт снизился на 13 %, а импорт возрос на 8,4 %. Ежемесячные доходы бюджета по-прежнему на 5-10 млрд руб. меньше, чем требуется только на погашение государственных долгов.
Несмотря на заявления правительства о том, что введенные 17 августа меры позволят бюджету высвободить порядка 22 млрд руб. и облегчить выплату долгов по зарплатам и пенсиям, трудно сомневаться в том, что главные тяготы развивающегося кризиса падут еще более тяжким грузом на плечи основной массы трудящегося населения. Решение правительства о возможном снижении курса рубля до уровня 9,5 руб. за доллар вызовет немедленный рост цен на импортные товары и ударит, прежде всего, по рядовому потребителю.
Седьмая годовщина августовского путча 1991 года
Новое обострение экономического кризиса совпало по времени с очередной годовщиной августовских событий 1991 года, которые изображались до сих пор официальной пропагандой России в качестве триумфа "демократии" над советским тоталитаризмом. Нынешняя годовщина была встречена большинством масс-медиа более чем сдержанно. Причиной тому является не только крайнее неблагоприятный социальный и экономический фон, выражающий собой итоги 6-ти лет капиталистических реформ в России. Еще одним мотивом является то, что слово "демократия" давно перестало быть модным в кремлевских коридорах власти, а многие либеральные масс-медиа ведут целенаправленную кампанию по реабилитации Сталина и репрессивных методов государственного подавления.
Нелишне вспомнить о том, что представляли собой события августа 1991 года.
Образование ГКЧП и его открытый демарш против президента СССР М.Горбачева явился следствием резкого обострения борьбы внутри высших эшелонов советской бюрократии. Борьба шла вокруг того, каким темпом и в каком направлении проводить подготовку и проведение политики капиталистической реставрации, и, соответственно, вокруг того, какие слои бюрократии извлекут из этого для себя наибольшие материальные выгоды.
Президент Горбачев начал так называемый "ново-огаревский процесс", который представлял собой попытку предоставить республиканским слоям номенклатуры большую степень самостоятельности в обмен на их поддержку лично Горбачева и его политики, направленной на подготовку к проведению либерализации и приватизации экономики. Консервативно-националистические слои бюрократии боялись того, что Горбачев ведет дело слишком быстро и слишком явно под диктовку западных империалистических держав и что советская номенклатура больше потеряет, чем выиграет, от его политики.
Образовав 18 августа 1991 года Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению (ГКЧП), эти слои бюрократии хотели показать Горбачеву свою силу и заставить его в большей степени считаться с ее настроениями. В крайнем случае они готовы были отстранить Горбачева от власти под каким-либо благовидным предлогом.
Разумеется, это была попытка своеобразного государственного переворота. Однако ни в коем случае невозможно утверждать, что политическая программа ГКЧП представляла собой что-либо существенно отличное от того, что делал Горбачев и его выдвиженцы. В документах, которые успел опубликовать ГКЧП, ни слова не говорилось о необходимости возрождения подлинного социализма, о необходимости предоставления самых широких свобод рабочему классу и отмены наиболее одиозных привилегий бюрократии. Напротив, все содержание документов ГКЧП свидетельствовало об озабоченности по поводу того, как наиболее успешно продвигать экономику Советского Союза к началу капиталистических реформ, не вызвав при этом резкого всплеска социального протеста со стороны рабочего класса.
Главным победителем из этой схватки бюрократических клик вышел Б.Ельцин. Он сумел заручиться поддержкой империалистического Запада в тот момент, когда Горбачев вынужден был маневрировать и отступать под напором консервативных слоев номенклатуры. Выступив в качестве радикального сторонника капиталистических реформ и чувствуя за собой мощную поддержку мировой буржуазии, Ельцин оказался в роли победителя ГКЧП и утвердился в качестве равноправного политического конкурента президенту Горбачеву.
Период с сентября по декабрь 1991 года представлял собой время постепенного перехватывания все больших и больших полномочий из рук Горбачева в руки Ельцина. Процесс получил свое завершение в начале декабря, когда собравшиеся в Беловежской пуще президенты России, Украины и Белоруссии объявили о юридическом упразднении Советского Союза. В результате на месте бывших республик СССР образовались новые буржуазные государства, которые развернули политику прямой реставрации капитализма.
И Горбачев, и ГКЧП, и Ельцин представляли собой не более, чем различные фракции советской номенклатуры. Их борьба друг с другом имела крайне прагматический и эгоистический характер. Советский рабочий класс не поддержал ни одну из этих сторон. Однако, вместе с тем, он не сумел выступить как самостоятельная историческая и политическая сила и поэтому оказался главным проигравшим. Прошедшие после этого годы принесли ему огромные поражения и к настоящему времени поставили на грань буквально физического выживания.
В свете текущих событий разговоры о победе "демократии" в августе 1991 года выглядят насквозь лицемерными. Каждый новый шаг в развитии капиталистических реформ требовал не роста демократизма, а напротив, все более жестоких полицейских репрессивных мер. Несовместимость современного капитализма с демократией вполне доказана новейшей российской историей последних шести лет.
Наследие сталинской экономической политики
Проблемы, с которыми сталкивается Россия, имеют глубокие исторические корни. Они связаны не только с жестокостью современного мирового капиталистического рынка, но также и с тем, что вся политика сталинского построения советской экономики создала дополнительные трудности, которые тяжелым камнем легли на нынешние поколения трудящихся страны.
Ленинская политика по созданию индустриальной базы советской экономики, впервые сформулированная в конце гражданской войны и нашедшая свое наиболее яркое выражение в плане электрификации СССР, была направлена на то, чтобы в максимальной степени приспособить промышленность России к международному разделению труда. Ставя в этом смысле вопрос о восстановлении разрушенной экономики России, Ленин говорил о необходимости восстановления всего мирового хозяйства.
План индустриализации и экономического развития, который стал проводится в СССР с конца 20-х годов под руководством Сталина, имел совершенно иной характер. Он был ориентирован на создание в СССР замкнутой параллельной мировому рынку экономики. Согласно этой концепции, Советский Союз должен был производить абсолютно все виды товаров, которые в этот момент производились и продавались на мировом рынке.
Результатом этого явилась крайне несбалансированная структура советской промышленности, которая в значительной степени предопределила экономический упадок и распад Советского Союза. К началу 80-х годов стало совершенно ясно, что советское хозяйство не в состоянии больше развиваться на прежних перспективах. Оно должно было быть так или иначе приспособлено к структурам мировой экономики.
Низвержение политической монополии номенклатуры, возрождение советской демократии и методов демократического планирования снизу дало бы СССР возможность сравнительно в короткий период времени провести необходимые структурные преобразования экономики и возродить ее на новом техническом фундаменте. Эта перспектива была неразрывно связана с программой социалистического интернационализма и требовала возрождения подлинных традиций, из которых выросла Октябрьская революция 1917 года.
Период "перестройки" открывал такую возможность. Однако скорость созревания законченной прокапиталистической программы в среде советской бюрократии оказалась выше, чем динамика возрождения революционного интернационального сознания советского рабочего класса. Итогом этого стало то, что структурная реформа бывшей советской экономики пошла по самому худшему, варварскому варианту. Стихийная интеграция в структуры мирового капиталистического рынка привела к тому, что только незначительная часть бывшей советской экономики получила возможность дальнейшего развития. Все остальные сферы хозяйства оказались на грани полного разрушения.
Методы, которыми господствующий класс России пытается решить экономические проблемы, являются продолжением и повторением того, что уже привело к сегодняшней катастрофе. Они не лечат болезнь, а углубляют ее.
Если сравнить семь лет, прошедшие с 1991 по 1998 год, с периодом реконструкции экономики после окончания гражданской войны в 1921-28 годах, то разница окажется огромной. Экономические методы, практиковавшиеся большевистской партией до того момента, как она была терроризирована и физически уничтожена привилегированной бюрократией во главе со Сталиным, доказали огромные преимущества, заложенные в демократических плановых методах ведения хозяйства. Семь лет капиталистических реформ в России показали полную неспособность современной капиталистической экономики решать проблемы, которые затрагивают судьбы десятков миллионов людей.
Если окинуть взглядом историю России за последние сто лет, то что ассоциируется с поздним периодом самодержавия династии Романовых? - "Погром". Что при этом ассоциируется с первыми годами социалистического строительства в СССР? - "Пятилетка". А что всплывает в уме при упоминании о современной капиталистической России? - "Мафия", "криминалитет".
Уже одни эти ассоциации показывают масштаб того кризиса, который переживает Россия (вместе с другими республиками бывшего Советского Союза) и тех исторических задач, которые стоят перед ней сегодня. Горький опыт истории показывает, что решены они могут быть только на основе перспективы интернационального социализма.