С выходом в свет полного текста доклада независимого прокурора Кеннета Старра, требующего возбуждения процедуры импичмента в отношении президента Клинтона по одиннадцати пунктам, политический характер затянувшегося юридического расследования дела Белого дома стал ясен всем.
Доклад Старра - не беспристрастное перечисление свидетельств, на выявление которых ушло четыре года и сорок миллионов долларов. Он не представляет собой связного или убедительного юридического основания, в силу которого президента следовало бы подвергнуть процедуре импичмента. Напротив, цель его - оказать давление на общественное мнение посредством потока скабрезных подробностей сексуальных связей Клинтона с Моникой Левински и вынудить президента подать в отставку.
По всему видно, что доклад Старра - интрига с политической подоплекой, измышленная врагами Клинтона, чья ненависть к нему не знает границ. Как заметила в своем анализе корреспондент газеты New York Times Линда Гринхауз, специализирующаяся по вопросам Верховного Суда США, доклад независимого прокурора есть "документ с намерением". Гринхауз сравнивает последний с докладом по делу "Уотергейт" Леона Яворского, прокурора по особо важным делам - его доклад состоял из массы документов и предметного указателя, но не предоставлял никакого анализа и никаких заключений.
Однако в то время как доклад Яворского был подключен к делу для того, чтобы снабдить юридический комитет Палаты представителей материалом для проведения следствия в отношении поведения Ричарда Никсона в ходе уотергейтского скандала, доклад Старра имеет противоположные цели. Он нацелен на то, чтобы опередить в любом серьезном рассмотрении дела всех и вызвать ответную панику в Конгрессе, особенно среди конгрессменов-демократов. То, что доклад добился желаемого эффекта, было продемонстрировано голосованием 363-ти против 63-ти голосов Палаты представителей, позволившим опубликовать доклад и запустить его в сеть Интернет. Все республиканцы и значительное большинство демократов проголосовали за наложение печати одобрения Конгресса на документ, который ни один из них даже в глаза не видел.
Доклад Старра представляет собой комбинацию порнографии и крючкотворства. Его юридические постулаты реакционны точно так же, как и его сексуально-озабоченное морализирование. Суть его юридического казуса против Клинтона заключается в том, что президент в полной мере и с желанием не сотрудничал с адвокатами Полы Джонс в ходе судебного разбирательства, возбужденного, направленного и финансируемого группировками правых по поводу сексуальных домогательств со стороны президента.
Доклад не обращается ни к одному из событий, будто бы запустивших в ход расследование Старра: сделка по недвижимости Уайтуотер, пожар в помещении Бюро путешествий Белого дома, самоубийство Винцента Фостера и т.д. На эти события нет даже ссылки в документе из 450-ти страниц - верный признак того, что Старр не нашел никакого состава преступления или нарушения, могущих повлечь импичмент в любом из вышеприведенных случаев.
Как замечает газета Guardian, "после четырех лет расследований вихря инсинуаций против четы Клинтонов, начавшихся с земельной сделки Уайтуотер и закончившихся сплетнями об убийствах и незаконном ношении оружия, Старр выступил с обвинением, имеющим дело не более чем с мужем, совершившим прелюбодеяние, а затем предпринявшим традиционные меры предосторожности против разоблачения".
Доклад начинает хронологию событий с дела по сексуальному домогательству по иску Полы Джонс в 1994 году. Последовавшее в 1997 году решение Верховного Суда поддержало ее право привлечь президента в качестве ответчика во время срока действия его президентских полномочий. Основная масса доклада относится к усилиям Клинтона отклонить иск Джонс и восьми из одиннадцати пунктов "нарушений", могущих повлечь импичмент, которые тоже рассматривались судом, но с тех пор отброшенные как безосновательные.
Три других нарушения, подпадающие под импичмент, включают юридические маневры Клинтона по поводу самого расследования Старра. Три обвинения являются наиболее фантастичными и реакционными, так как доходят до утверждения, что любые усилия Клинтона защищаться - само по себе уже уголовное преступление.
Старр утверждает: Клинтон своим поведением злоупотреблял конституционными полномочиями в период с января по август 1998 года, потому что отрицал свою связь с Моникой Левински и боролся при помощи серии задержек в судебных процессах, стремившихся заблокировать поддержку со стороны помощников и адвокатов Белого дома и агентов секретных служб. Согласно Старру, отклоняя приглашения дать "добровольные свидетельские показания" перед членами Большого Жюри (расширенный состав скамьи присяжных), используя привилегии должностного лица и привилегию личного адвоката, а также другие действия, в которых Клинтон пользовался своими демократическими и должностными процессуальными правами, он нарушал законы.
С тех пор, как доклад был опубликован, уже не один адвокат протестовал, заявляя, что юридическая позиция Старра криминализирует повседневное поведение защитников, действующих агрессивно в интересах своих клиентов.
Среди массы юридического бумагомарательства и вуайеризма есть несколько фактов, достойных внимания, поднимающих вопросы, которые некоторые лица в официальном Вашингтоне и в средствах массовой информации предпочитают не рассматривать.
Тесная связь дела Полы Джонс и расследования Старра - которые буквально наслаиваются в канве событий, излагаемых в докладе - является самым ясным доказательством политической мотивации, стоящей за независимым прокурорским расследованием.
Опровержения, предоставленные юристами Белого дома, детально показывают последовательность событий в начале января после того, как Линда Трипп пришла в офис Старра со своими незаконно полученными телефонными записями разговоров с Моникой Левински (некоторые из них, согласно аналитикам ФБР, были намеренно подпорчены). В то время ни Левински, ни Клинтон еще не дали под присягой свидетельских показаний в отношении их сексуальной связи.
Старр намеренно задерживал дело до тех пор, стремясь расширить свою юрисдикцию путем подключения дела Левински, пока не вышло так, что она и Клинтон были вынуждены давать свидетельские показания адвокатам Полы Джонс. Другими словами, как заметил один британский обозреватель, мистер Старр был не столько заинтересован в расследовании "тяжкого преступления", сколько вел себя как агент-провокатор, подгоняющий обстоятельства, в которых его жертва могла бы совершить преступления.
Другой значительный факт остался, в основном, незамеченным, несмотря на то, что мог бы существенно подмочить позицию обвинения. Левински поведала Большому Жюри о разговоре с Клинтоном 29 марта 1997 года, в котором последний заявил, что подозревает некое иностранное посольство (какое именно, он не уточнил) в прослушивании его телефонов и предложил ей не раздувать историю. Если ее когда-нибудь спросят, то она должна сказать, что они - только друзья.
Какое правительство обладает техническими возможностями и политическими связями, необходимым для того, чтобы поставить в Белый дом "электронные жучки" прослушивания? Связано ли это правительство с кампанией правых по дестабилизации администрации Клинтона? Сотрудничали или участвовали ли в подобных действиях разведывательные агентства типа ЦРУ или ФБР? Ответы на эти вопросы до сих пор скрываются как Клинтоном, так и его "правыми" оппонентами.
Среди иностранных обозревателей считается само собой разумеющимся, что судебное преследование Клинтона со стороны Старра - политическая борьба под легальной личиной. Английское издание Times of London, далеко не дружески настроенное к Клинтону, замечает: "Многие в США, и особенно за его пределами, задают себе один вопрос: как простой "адюльтер" сумел превратиться в оскорбление конституции США?". Один из корреспондентов Times Саймон Дженнингс написал: "Это процесс с претензией на конституционность, однако каждый хорошо организованный переворот тоже претендует на это". К тому же Дженнингс сравнивал Соединенные Штаты с Россией, замечая: "Ядерная держава блуждает без своего лидера. Президент ее появляется на экранах телевизоров с затекшими глазами и замедленными движениями и неистово желает спастись от импичмента. Конституция подвергается испытанию на предельную прочность. Темные силы реакции манипулируют национальной ассамблеей. И никто не знает, что вот-вот произойдет". И как заключение: "Кризис в Вашингтоне более серьезен, чем в Москве, потому что американский президент скорее запустит в ход милитаристскую диверсию, чем его российский коллега, и лучше экипирован для того, чтобы совершить это".
"Последние три американских президента вовсю спускали с цепи массированное насилие для утверждения своего авторитета, часто без всякого предупреждения, каких-либо консультаций или легитимности", - пишет Дженнингс.
Трезвые, беспристрастные и все более обеспокоенные комментарии из-за рубежа резко контрастируют на фоне истерического морализирования в американской прессе и телевидении. Все это достигло лихорадочного апогея в двух газетах, которые являются ведущими в выдвижении обвинений против Белого дома Клинтона: New York Times и Wall Street Journal. Times приветствовала Старра за "вскрытие правды" и обличила Клинтона за то неуважение, которое он проявил к месту, являющемуся чтимым символом президентского достоинства - имея в виду его занятия сексом в Белом доме.
В то время как Times выигрывает приз за оголтелое лицемерие, Wall Street Journal является истинным рупором правофланговых ненавистников Клинтона. Ее ведущая передовица под заголовком "Час Старра" превозносит независимого прокурора как "сына священника-фундаменталиста, воспевающего гимн господу", который, в конце концов, призвал аморального президента к ответу. Кеннет Старр "не просто возбудил дело против Клинтона; он возбудил судебный процесс против всей культуры, породившей то, что представляет Клинтон", - продекларировала газета. И в качестве лучшей меры, - продолжает Wall Street в своей второй передовице, - Старру следует поднажать на выдвижение обвинений так же и против другого "Клинтона" - Хиллари, хотя сама же и допускает, что это чересчур.
Какими бы раздраженными ни были такие комментарии, за ними проглядывается важная политическая реалия: для тех элементов в правящей элите, для которых вещает Wall Street Journal, Клинтон и его жена каким-то образом остаются связанными со значительными социальными сдвигами 60-х годов, несмотря на консервативную администрацию президента и его конформистскую политику.
И это выражает не только 30-летние воспоминания о бунтах в гетто и антивоенном движении, взбудораживших реакционные круги. Здесь выражается также растущий страх этих кругов за политические последствия социальных условий сегодняшнего дня и нынешнего экономического кризиса мирового капитализма.
Американское общество поляризовано более чем когда-либо между фантастическим богатством, привилегированным слоем на самом верху и громадной массой населения, борющегося за выживание. Wall Street Journal и ее единомышленники боятся, что даже самая слабая уступка нуждам рабочего класса, самый символический жест в сторону социальных реформ могут стать поводом для взрыва снизу.
Рабочий класс должен внять предупреждению, которое подчеркивается необычайной свирепостью политической войны в Вашингтоне. Если таким образом обращаются с самым консервативным президентом-демократом ХХ столетия, то каким будет ответ корпоративной Америки на политического движение рабочего класса, которое представляет реальную угрозу ее прибылям и богатствам?!