Сторонники бывшего чилийского диктатора Аугусто Пиночета в своих протестах против ареста своего кумира в Лондоне упомянули имя руководителя Кубы Фиделя Кастро.
В общественных кругах, начиная от правых политиков Чили и остальной Латинской Америки и кончая редакционными передовицами Wall Street Journal, задержание Пиночета вызвало требование арестовать также и кубинского лидера за его нераскрытые преступления против человечества. Предполагается при этом, что кровавая баня, осуществленная во время чилийского военного переворота 1973 года, и царство террора, последовавшего вслед за этим, были лишь необходимым ответом на "подрывные последствия", вызванные режимом Кастро.
Эти два пожилых человека рисуются в качестве непримиримых врагов: один ведет борьбу за революцию, другой, в равной степени, выступает как бескомпромиссный защитник "установленного" порядка. Это оправдывающее само себя примитивное оправдание преступлений Пиночета опровергается реакцией самого Фиделя Кастро на действия испанских и британских властей. Ответ кубинского лидера на арест носит, в лучшем случае, амбивалентный (двойственный - ред.) характер.
В тот момент, когда Пиночет был задержан, Кастро находился в Испании. С самого начала он пояснил, что ни в коей мере не воодушевлен предложением осудить бывшего диктатора за массовые убийства. Выступая перед группой испанских репортеров в городе Мерида 20 октября, он сказал:
"У ситуации три аспекта: первый - моральный. С моральной точки зрения, арест и наказание справедливы.
Есть и второй аспект, юридический. Я считаю, что, с юридической точки зрения, эти действия - под вопросом.
Третий - это политическая точка зрения. Я думаю, что арест вызовет сложную ситуацию в Чили из-за формы политического процесса, который там протекает".
Реакция Кастро может отчасти отражать беспокойство по поводу того, что сам он мог бы быть арестован за рубежом и привлечен к суду за свои собственные предполагаемые преступления. Отвечая на тот же самый вопрос в Испании, Кастро отверг такое объяснение, указывая, что путешествует по всему миру уже в течение десятилетий, в то время как правительство США активно добивается его смерти.
Обеспокоенность своей собственной судьбой - не основное соображение, стоящее за ответом Кастро. То же самое относится к "сомнительной" легитимности ареста Пиночета. (Чтобы подкрепить свои аргументы на этот счет, кубинский лидер цитировал свои знания, полученные более чем 40 лет тому назад в Гаванском университете).
Что касается "моральной" стороны вопроса, то это не более чем революционная поза. В конечном итоге только "политический аспект" обуславливает отношение кубинского лидера к событиям. Это пример "realpolitik" ("реальной политики") радикально-буржуазного националистического режима, переживающего совокупный удар от провала своего основного патрона, Советского Союза, и блокады, осуществляемой империализмом США.
Для кубинского режима существует целый ряд соображений непосредственно практического характера, включающий растущие политические и экономические узы с Испанией. Как сообщается, Кастро услышал в первый раз об аресте Пиночета во время аудиенции у испанского короля Хуана Карлоса. Главной целью его поездки на Иберийский полуостров для иберийско-американской встречи в верхах являлась встреча с испанским премьер-министром Азнаром для того, чтобы обсудить дальнейшую нормализацию экономических и политических уз между двумя странами.
Во время своей недельной поездки в Европу Кастро объявил о предстоящем визите на Кубу делегации испанских бизнесменов, которую должен возглавлять его старый друг и союзник Мануэль Фрага Ирабарне, глава регионального правительства Галисии. Фрага, бывший правый франкист, является одним из главных архитекторов конституционной системы, которая предотвратила привлечение к суду лидеров испанского фашизма.
Испанский капитализм играет все более заметное место в экономике Кубы. Он связан прежде всего с происходящим расширением индустрии туризма, а также со значительными инвестициями в другие сферы. Кубинский режим не имеет ни малейшего интереса в том, чтобы занимать враждебные позиции - по отношению к правительству правых в Мадриде и к испанскому правящему классу в целом - в вопросе, который способен вызвать серьезный политический кризис в Испании.
В самой Латинской Америке режим Кастро стремится цементировать близкие узы с буржуазными правительствами в Чили и везде, где есть возможность выхода на мировой капиталистический рынок.
Замечания Кастро о "сложной ситуации в Чили" представляют собой демонстративное опровержение утверждений, делаемых как его врагами справа, так и его остающимися поклонниками из среднего класса о том, что кубинский лидер является сторонником социальной революции в Латинской Америке.
"На первом месте стоит армия.., которая составляет сильный институт в этой стране, - заявил Кастро, определяя ситуацию в Чили. - Нет никаких сомнений в том, что этот институт будет единодушно противодействовать [аресту], и крепко противодействовать, требуя от гражданских властейи всех возможных мер для того, чтобы добиться освобождения Пиночета".
"Существует парламент, который, конечно, займет позицию в пользу Пиночета, а левые в правительственной коалиции окажутся в очень трудной ситуации: поддерживать или не поддерживать? Весьма вероятно, они поддержат правительство; в противном случае, они могут подвергнуться риску раскола коалициии
"Я считаю, что существует опасность того, что коалиция может расколоться, это - одна из скрытых опасностей; я думаю, что это могло бы существенно усилить правых. Что может произойти? Правые объединятся, а левые смогут разделиться. Таким образом в Чили создастся трудная ситуация, при том что процесс консолидации и открытости все еще не завершился, хотя и значительно продвинулся вперед".
В своих замечаниях Кастро доходит до того, что советует так называемым левым партиям Чили поддержать военных и Христианских демократов, возглавляющих правительство, в их требованиях освободить Пиночета и в их противодействии любому преследованию бывшего диктатора. Рациональное обоснование такой политики - избежание "опасности" раскола в правительственной коалиции, которая осуществляет один из самых реакционных политических курсов во всей Латинской Америке.
Нуждались ли в совете Кастро или нет, но руководство Социалистической партии Чили проводит точно такую политику, выдвигаясь тем самым на передний план защиты Пиночета во имя защиты чилийского суверенитета.
Молчаливая защита кубинским лидером пожилого экс-диктатора во имя парламентской целесообразности в отношении чувств военных и необходимости поддержания альянса между "левыми" и "правыми" покажется смешной только тем, кто незнаком с длительной историей деятельности Кастро в Латинской Америке.
В то время как победа на кубе "Движения 26 июля" и последовавшие вслед за тем бесплодные партизанские авантюры, провоцировавшиеся Кастро и Эрнесто Че Геварой на латиноамериканском континенте, дезориентировали целое поколение молодежи в направлении "партизанщины" и "вооруженной борьбы", сам кастроистский режим с самых своих первых дней искал сотрудничества с империализмом и буржуазными режимами.
В самом Чили Кастро в союзе со сталинистской Коммунистической партией Чили играл значительную роль в сдерживании социалистической революции. Посетив страну в ноябре 1971 года, на подъеме борьбы чилийского рабочего класса и в условиях растущего конфликта между самыми воинственными слоями рабочих и правительством "Народного единства" президента Сальвадора Альенде, Кастро использовал свое влияние для того, чтобы выступать против любой независимой революционной борьбы. Чили, - говорил он рабочим, - отличается от Кубы. В силу длительной истории конституционного правления существует отчетливая "чилийская дорога к социализму", которая может принять форму парламентского пути.
Даже когда Кастро давал свой совет, военные и крайне правые партии неуклонно осуществляли открытые приготовления к гражданской войне. Со своей стороны, правительство Альенде работало по удушению массового движения рабочих и крестьян.
В период, ведущий к перевороту 1973 года, правительство постоянно выставляло одни и те же аргументы о чилийском конституционализме и об чилийских "демократических" и "патриотических" военных. Буквально за несколько месяцев до того, как военные захватили власть, Альенде учредил "Кабинет национальной безопасности", благодаря которому ряд армейских военачальников был прямиком введен в правительство. Среди них находился и один из фаворитов Альенде, генерал Аугусто Пиночет. Военные использовали этот период для проведения широкомасштабных налетов на заводы и рабочие пригороды под предлогом изъятия оружия.
К моменту переворота 11-го сентября 1973 года рабочий класс был обезоружен как политически, так и физически. Как показала история, "парламентская дорога", адвокатами которой выступал как Альенде, так и Кастро, привела рабочий класс на футбольные стадионы и в другие сбитые на скорую руку концентрационные лагеря, где десятки тысяч были замучены и убиты.