10-12 октября этого года в Москве состоялась международная научная конференция "Лев Троцкий и русская революция: 1917-1997", которая была организована Международным комитетом по изучению наследия Льва Троцкого. Подобная конференция проводится уже не в первый раз, и обычно на это мероприятие приезжает множество гостей из разных стран мира.
Главным отличительным признаком прошедшей конференции, как впрочем и всех предыдущих, было участие в ней многих профессоров и общественно-политических деятелей, которые интересуются троцкизмом, изучают его, пишут о нем, иногда даже защищают, но как правило, не практикуют его в своей собственной общественной жизни. По этой причине атмосфера мероприятия подобного рода носит как правило довольно отвлеченный характер, где целью многих участников является не выяснение действительного значения наследия Льва Троцкого применительно к задачам сегодняшнего дня, но, скорее, субъективный интерес и желание "толерантно" высказать некоторые собственные суждения.
Выступления многих участников строились по одной простой схеме: они делали несколько комплиментов Троцкому и его идеям, но словно бы только для того, чтобы затем приступить к критике этих идей. В целом вряд ли было бы справедливым сказать, что эта конференция внесла что-то по-настоящему новое в понимании вопросов, связанных с идейным и политическим наследием Льва Троцкого. Тем не менее атмосфера конференции не была однородной, и поэтому имеет смысл кратко остановиться на нескольких моментах прошедшей конференции, которые способны вызвать действительный интерес.
Очень содержательное и конкретное выступление сделала Зоря Леонидовна Серебрякова, дочь известного большевика Леонида Серебрякова, расстрелянного Сталиным во время Московских процессов. Она сообщила о существовании свидетельства бывшего помощника Сталина Товстухи, относящееся к 1934 году, где последний заявляет, что он лично присутствовал при том моменте, когда в 1924 году Сталин собственноручно приписал к протоколу заседания ЦК большевистской партии от 10 октября 1917 г. фразу об образовании военно-политического органа, одним из членов которого стал Сталин и который должен был якобы взять руководство будущим Октябрьским восстанием в свои руки.
До сегодняшнего дня советская сталинистская наука утверждала, что эта запись была сделана непосредственно в 1917 году. Новые данные об этом вопросе, сообщенные З.Серебряковой, позволяют увидеть всю меру фальсификации, к которым вынуждена была прибегать советская бюрократия и лично Сталин для поддержания своего авторитета.
З.Серебрякова дополнительно подчеркнула, что старые фальсификации продолжают фигурировать и в новейших либеральных книгах о Сталине. Например, Э.Радзинский в своей вышедшей в этом году биографии Сталина, пытаясь доказать, что Ленин "создал Сталина", пишет в соответствующем месте, что накануне Октября Ленин якобы включил Сталина в политическое бюро, которое должно было руководить восстанием, и которого, как это особенно ясно сегодня, никогда не существовало.
Другим ценным вкладом в дискуссию на конференции было выступление Вячеслава Родина, советского диссидента-социалиста с многолетним стажем, одного из основателей Марксистской Рабочей партии. Он связал исторически в единое целое теорию перманентной революции Троцкого с тем, что писали на эту тему К.Маркс и Ф.Энгельс. Под "перманентностью" революции, подчеркнул В.Родин, Маркс и Энгельс понимали невозможность достижения ее социальных целей в эпоху капитализма на одном из промежуточных этапов, где движущей силой выступает та или иная фракция либеральной или мелкой буржуазии. Маркс и Энгельс писали, что победа даже буржуазно-демократической революции над монархией и остатками феодализма невозможна без того, чтобы рабочий класс выступил как самостоятельная политическая сила и, руководимый своей собственной партией, завоевал место гегемона и главной движущей силы этой революции.
Именно это представление лежало в основе той концепции, которую развил Лев Троцкий в годы первой русской революции и которая явилась развитием и конкретизацией применительно к определенным социально-историческим условиям Российской империи идей, впервые ясно сформулированных за полвека до того великими основоположниками научного социализма.
Еще один ценный вклад в обсуждение был сделан Феликсом Крайзелем из Бостона, который возглавляет американское издательство "Iskra Research" и публикует книги Троцкого на русском языке. Ф.Крайзель кратко охарактеризовал расстановку политических сил внутри русской социал-демократии между 1905 и 1917 годом. Он показал, что в области политической стратегии и программы левый фланг с.-д. движения занимал Троцкий и его сторонники, в центре находились большевики во главе с Лениным, а на правом фланге прочно стояли меньшевики типа Мартова и др. В области организационных вопросов, т.е. по поводу путей и методов построения революционной партии, левый фланг занимал Ленин и большевики, справа находились сторонники меньшевизма, а Троцкий занимал промежуточное центрирующее положение между этими противоположными лагерями.
Значение этого выступление определяется тем, что оно дает ясное понимание следующего факта: по ключевым вопросам революционной политики Троцкий и Ленин шли вместе против меньшевиков, вопреки старым подлогам сталинской школы исторических фальсификаций, согласно которым Троцкий в продолжение всей своей политической биографии дооктябрьского периода оказывался самым ярым меньшевиком.
Следует сказать, что ряд участников использовал свое выступление на конференции для нападок на идеи Льва Троцкого и теорию перманентной революции. Например, Тораб из Ирана высказался в том смысле, что события Иранской революции 1979 г. показали невозможность использования теории перманентной революции в современных условиях. В подтверждение своих слов он сослался лишь на некие "троцкистские" организации (не упоминая названия ни одной из них), которые, ложно интерпретировав (по его собственным словам) теорию перманентной революции, пришли к поддержке реакционных политических сил в Иране. Также Тораб заявил о том, что теория перманентной революции не ставит себе задачей анализ событий в развитых капиталистических странах, таких, например, как Франция.
Еще один из участников конференции, который к тому же был одним из ее организаторов, Алексей Гусев из Москвы, известный также в качестве лидера одной из троцкистских групп в бывшем СССР (Социалистический Рабочий Союз), пошел еще дальше. Он заявил, что теория Троцкого "фундаментально противоположна" тому, что писали в свое время Маркс и Энгельс.
В своих последующих выступлениях А.Гусев не только не отказался от своих первоначальных заявлений, но еще более развил их. В известной степени можно даже сказать, что он организовал попытку дискредитировать троцкизм как политическое течение в целом. Поскольку в отличие от многих участников конференции сам А.Гусев не только интересуется троцкизмом, но и практиковал его одно время в качестве политической доктрины, то имеет смысл кратко остановиться на его аргументах как ренегата этого движения.
Согласно А.Гусеву, троцкизм в России был реальной политической силой только между 1923 и 1930 годами, т.е. в период от возникновения Левой Оппозиции сталинско-бухаринскому большинству Политбюро и ЦК до начала волны более жестких репрессивных мер против участников Левой оппозиции, которые к этому времени оказались в тюрьмах, ссылках и лагерях. Только в этот момент, говорит Гусев, троцкисты обладали "организацией". Таким образом, сегодня Гусев фактически поддерживает сталинистскую интерпретацию политического характера и роли троцкизма, который в действительности сыграл очень важную роль в истории русской социал-демократии, начиная с первой русской революции 1905 года, оказал огромное влияние на ход событий 1917 года и первых лет советской власти, а также представлял собой действенную политическую альтернативу сталинизму, вплоть до Большого террора 1936-1938 годов и уничтожения нескольких поколений большевистской партии.
Пытаясь доказать тезис о том, что сторонники Троцкого и Левой Оппозиции в СССР не могли предложить альтернативу сталинизму, А.Гусев вынужден извращать программу большевизма и его глубоко демократический дух. Согласно заявлению А.Гусева, Троцкий вслед за большевиками отвергал формальную демократию (всеобщее избирательное право и т.д.).
Это грубое извращение основано на смешении того, что большевизм не делал фетиша из требований формальной демократии с полным отрицанием самой формальной демократии. В действительности же большевизм всегда исходил из защиты всех без исключения демократических прав и свобод, никогда не выступал за изъятия каких-либо из них и выступал, более того, за тот общественный механизм, который позволяет наполнить формальные демократические свободы подлинным демократическим содержанием (власть Советов).
Далее А.Гусев заявил, что Троцкий не выступал и за "рабочую демократию". В понимание "рабочей демократии" Гусев вносит исключительно тот смысл, который вкладывали в него ультралевые коммунисты 20-х годов. Последние исходили из идеализации частичных и сиюминутных настроений отдельных слоев пролетариата в противовес всеобщим и принципиальным интересам рабочего класса, представленным в политической программе и партийной организации большевистской партии.
Пытаясь доказать свои аргументы, А.Гусев не остановился даже перед заявлениями в духе чисто антикоммунистической пропаганды, которая всегда пыталась рисовать Троцкого в виде авторитарного диктатора, мало отличающегося от Сталина. По словам Гусева, демократия для Троцкого - это только привилегия для членов партии и не более того.
Равным образом А.Гусев приписал экономической программе Левой оппозиции военно-коммунистические элементы, которые якобы ничем не отличаются от методов, которые практиковал Сталин, начиная с периода насильственной коллективизации и индустриализации. Это утверждение игнорирует те реальные экономические предложения и решения, которые содержатся в целом ряде документов, написанных участниками Левой оппозиции, включая все то, что написал сам Троцкий вплоть до своего убийства наемным агентом Сталина в мексиканском изгнании в 1940 году.
Свое массивное наступление на троцкизм Гусев попытался увенчать выдвижением своего собственного понимания альтернатив сталинизму в России. Эта альтернатива, по его мнению, заключалась в программе тех бывших сторонниках Левой оппозиции, которые в конце 20-х годов перешли на сторону теории госкапитализма, т.е. понимания советского государства и общества как имеющих эксплуататорский характер, где бюрократия выступает не только политически, но и экономически господствующим классом, который только по форме отличается от господства буржуазии частнокапиталистического типа.
Выступление Гусева встретило широкий (если не сказать - дружный) отпор среди участников конференции и нашло поддержку только у нескольких представителей ультралевых организаций из Европы. Одно из лучших опровержений было дано московским профессором-социалистом Вадимом Роговиным, который работает над многотомным исследованием советского общества 20-30-х годов. Среди прочего В.Роговин сказал, что выступление Гусева является характерным примером поведения ренегата политического движения, который сегодня яростно нападает на те идеи, которые он еще вчера так поверхностно понимал и поддерживал.
Среди немногих участников конференции, которые последовательно защищали политическое наследие Льва Троцкого и злободневную актуальность теории перманентной революции для сегодняшнего дня, был представитель Челябинского бюро Международного Комитета Четвертого Интернационала, главный редактор бюллетеня "Рабочий-Интернационалист" Владимир Волков. Полемизируя с Торабом из Ирана, он сказал, что события Иранской революции 1979 г. не только не являются приговором теории перманентной революции, но, как раз напротив, наилучшим образом подтверждают правильность этой политической концепции. Революция в Иране не смогла победить и выродилась в реакционный религиозный фундаментализм именно благодаря тому, что рабочий класс не смог выступить в ходе этих событий как самостоятельная политическая сила и возглавить это движение на основе собственной интернациональной программы.
В.Волков выступил также против утверждения Тораба о неприменимости теории перманентной революции к таким странам, как Франция. Напротив, говорил он, понять кризис в таких развитых странах капитализма, как Франция, можно только с точки зрения глобализации мировой капиталистической экономики, а также с точки зрения того, что единственным ответом на тот социальный кризис, в котором оказались все страны и регионы мира, является революционное преобразование основ существующего общества под руководством рабочего класса. Подобная оценка есть не что иное, как основное содержание теории перманентной революции, которая выступила в свое время в качестве продолжения, развития и конкретизации марксова анализа капиталистического общества.
Политическая дискуссия, которая возникла в ходе этой академической по сути конференции, является лучшей иллюстрацией того, насколько злободневное значение имеют те вопросы, которые были на ней поставлены. В этом главное позитивное содержание прошедшей конференции.
В работе конференции приняли также участие такие В.Б.Бронштейн, внучатый племянник Льва Троцкого; Б.Славин, бывший в свое время заместителем директора института марксизма-ленинизма; генерал-майор Ю.Я.Киршин, военный историк, который в свое время был заместителем генерала Д.Волкогонова, а теперь, вопреки эволюции своего бывшего шефа, работает над доказательством тезиса о том, что в Троцком следует видеть самого великого марксистского военного теоретика.
К троцкистскому осмыслению судьбы Октября
В. Б. Володин