К началу работы новой осенней сессии парламента российское правительство подготовило новый проект бюджета на 1998 год, в то время как бюджет 1997 года полностью провален. Этот факт не пытаются сегодня скрывать даже самые лояльные защитники нынешней политики кремлевских реформаторов.
"У нас нет бюджета", - заявил на заседании правительства 21 августа зам. председателя Центрального Банка России С.Алексашенко. По его словам, изложенным в выпуске "Независимой газеты" от 22 августа, Минфин практически прекратил работу по повышению собираемости налогов в федеральный бюджет, и это в условиях, когда потенциал государственной казны теряется более чем наполовину после обслуживания государственного долга и выплат долгов по заработной плате.
Бюджет 1997 года принимался с большим трудом. В продолжение нескольких месяцев шел закулисный непрерывный торг между правительством России и основными фракциями в парламенте, в особенности с фракцией Компартии Зюганова. Этот бюджет принимался в тот момент, когда уже стало совершенно ясно, что поток иностранных инвестиций, который должен был наступить, согласно прогнозам либеральных экономистов, после победы Ельцина на президентских выборах 1996 г., не состоялся.
Бюджет-97 должен был решить целый ряд острейших экономических проблем, к которым пришла российская экономика после нескольких лет капиталистических реформ. Во-первых, правительство погрязло в долгах как на внутреннем, так и на внешнем финансовых рынках. Внутренний долг был предопределен самой сутью политики реформ Ельцина и Гайдара, которая заключалась в гигантском перераспределении общественного богатства и ресурсов в пользу немногих частных собственников. Наиболее символичным проявлением этой тенденции стала пирамида ГКО, которая к середине 1996 года превратилась в раковую опухоль на теле российской экономики.
Немалую роль в стремительном росте внутреннего долга сыграли и президентские выборы 1996 года. По свидетельству "Независимой газеты" "основная часть внутреннего госдолга сформировалась в первой половине 1996 г., когда правительство вынуждено было занимать у банков по любым ставкам (более 200 % годовых), чтобы помочь президенту победить на выборах и сохранить свой пост... По оценкам "НГ", внутренний госдолг России (в основном, в форме ГКО) вырос в тот период более чем на 20 млрд. долл.".
"И бюджет страны, - пишет далее газета, - продолжает оставаться заложником прошлогодних займов: чтобы рассчитаться с кредиторами, правительство выбрасывает все новые и новые государственные ценные бумаги, по которым тоже нужно платить проценты" ("НГ", 22 августа).
Внешний долг России возник из-за постоянных заимствований на мировых финансовых рынках, исходя как из конъюнктурных соображений по затыканию бюджетных дыр, так и из либеральных надежд на скорое наступление экономического бума в России.
В то же самое время правительство столкнулось с ростом огромной задолженности по выплате пенсий и зарплат перед работниками бюджетной сферы. Этот долг возник и рос, начиная с 1992 года, однако правительство полностью закрывало на него глаза до тех пор, пока это не превратилось в явление, угрожающее самим основам проводимой политики и грозящее перерасти в незатухающую волну стихийных массовых протестов.
Еще одной немаловажной предпосылкой, определившей характер бюджета 1997 года, стало катастрофическое падение налоговых поступлений и полная неспособность существующих органов власти добиться от коммерческих и государственных предприятий соблюдения финансовой дисциплины и законов.
Понимая невозможность обеспечить нормальный сбор налогов, правительство должновыполнить те жесткие макроэкономические критерии, которые были выставлены международными финансовыми институтами (МВФ, Всемирный банк) в качестве необходимого условия для продолжения их финансовой поддержки кремлевских властей. Естественно, что соединить вместе столь противоречивые и несовместимые задачи было абсолютно невозможно, и в результате бюджет-97 приобрел совершенно ублюдочный характер.
Напоминающий тришкин кафтан, этот бюджет мог быть принят только благодаря тотальной коррумпированности того депвыполнить те жесткие макроэкономические критерии, которые были выставлены международными финансовыми институтами (МВФ, Всемирный банк) в качестве необходимого условия для продолжения их финансовой поддержки кремлевских властей. Естественно, что соединить вместе столь противоречивые и несовместимые задачи было абсолютно невозможно, и в результате бюджет-97 приобрел совершенно ублюдочный характер.
Напоминающий тришкин кафтан, этот бюджет мог быть принят только благодаря тотальной коррумпированности того депутатского корпуса, который ныне представлен в Государственной Думе России.
Уже к весне этого года стало ясно, что бюджет 1997 года проваливается, и что ключевые критерии этого бюджета не выполняются. Так, сбор налогов в 1-ом квартале этого года составил только 60-70 % от запланированного уровня. То же самое произошло с графиком по выплатам пенсий и зарплат, который начал основательно пробуксовывать уже в первые весенние месяцы. В результате, после долгой и крикливой кампании, в которой президент и правительство обещали погасить задолженность по зарплате примерно к лету этого года, Ельцин был вынужден заявить о том, что окончательная выплата задержанных зарплат откладывается еще на значительный промежуток времени.
Очевидный провал бюджета 1997 года породил идею о его секвестре, то есть о пересмотре в сторону снижения тех основных социальных выплат и программ, которые он должен был нести. Главным инициатором этого предложения стал нынешний вице-премьер Анатолий Чубайс, который в марте этого года вместе с бывшим нижегородским губернатором Борисом Немцовым занял ключевые посты в правительстве и в ближайшем окружении президента Ельцина. Секвестр бюджета был одной из составных частей в концепции новой волны "шоковой терапии", главными глашатаями которой сделались Чубайс и Немцов. Их приход в правительство, вопреки многим заявлениям, был связан не с тем, что оно стало более "демократичным", а с тем, что они выразили готовность взять на себя ответственность за проведение нового жестокого наступления на жизненный уровень и социальные гарантии большинства населения страны.
Несмотря на то, что секвестр бюджета так и не был принят Думой, фактически правительство, используя существующее в России авторитарное по сути законодательство, согласно которому правительство отчитывается и зависит главным образом от президента России, начало действовать так, как если бы секвестр стал реальностью.
Новый проект бюджета на 1998 год, который правительство предложило парламенту, фактически отталкивается от цифр секвестированного бюджета 1997 года и идет еще дальше в направлении того, чтобы переложить все издержки за провал экономической политики Кремля на плечи рабочего класса и дать возможность еще больше обогатиться тем, кто уже награбил огромные богатства. Цифры нового бюджета привязаны к проекту нового налогового Кодекса, который был также представлен "молодой" командой кремлевских реформаторов во главе с Чубайсом.
Этот налоговый Кодекс фактически должен легализовать ту степень социального неравенства, которая возникла в последние несколько лет, и переложить максимальную тяжесть налогового пресса на нижние по доходам слои населения. Прежний налоговый Кодекс вводил прогрессивную степень налогообложения на доходы граждан. Доходы до 12 млн. рублей облагались налогом в 12 %, от 12 до 48 млн. руб. - по возрастающей шкале до уровня в 30 %, и свыше 48 млн. руб. - 35 %.
Это означало, что налоговый Кодекс исходил из цифры в 12 млн. руб. как максимальной суммы доходов для основной массы граждан или около 1 млн. руб. в месяц. Для представителей "среднего класса" налог имел прогрессирующий характер и затем оставался по существу неизменным для людей с очень большими личными доходами.
Новый Кодекс делит всех граждан на 2 категории: те, кто имеет годовой до 60 млн. руб., и те, у кого доход выше 60 млн. руб. Прогрессирующий характер налогообложения отменяется. Нетрудно увидеть, что новый НК признает факт огромного неравенства в социальном положении в России и фактически отказывается от рассмотрения категории "средний класс" как самостоятельного целого. Нехитрые расчеты при этом показывают, что налоговое бремя заметно облегчается для тех, кто относится к наиболее богатым по своим доходам слоям общества. Что же касается "среднего класса", то ценой "растворения" его в основной массе налогоплательщиков новый НК создает для него небольшие, но очевидные налоговые послабления.
Создатели нового налогового Кодекса во главе с Чубайсом громогласно объявили о том, что он снижает общее налоговое бремя на граждан. В этом сомневается, однако, большинство либеральных комментаторов. "Итак, вправе ли мы сказать, - пишут, например, "Известия", - что кодекс снижает налоговую нагрузку на физические лица, одновременно искореняя льготы? Не совсем. Уменьшая прямые (плохо собирающиеся) налоги, кодекс увеличивает налоги косвенные, которые собираются хорошо, а выплачиваются в конечном счете обывателем" (8 июля).
Указывая на то, что новый НК пронизан двумя основными лейтмотивами (замена прямых налогов косвенными и перекладывание прямых труднособираемых налогов на плечи местных бюджетов), "Известия" говорят: "В результате номинальная налоговая нагрузка упадет, но реальный объем выплат может возрасти" (9 июля).
"От бюджета 1998 исходит дух здорового авантюризма его создателей", - бодро сообщает газета "Сегодня" в комментарии от 21 августа. Объем расходов в нем снижен почти на 100 трлн. рублей, инфляция определена в размере 5 % в год, почти к нулю сведен дефицит между доходами и расходами таким образом, что дефицит бюджета оказывается равным 4,8 % ВВП.
Бюджет демонстративно и совершенно символическим образом повысил расходы на космос, науку и образование на 1,2 млрд. руб. При этом расходы на оборону увеличены до 3,5 % ВВП и составили 91,9 млрд. руб.
Бюджет резко сокращает дотации агропромышленному комплексу и угольному комплексу. С 15 до 13 % ВВП сокращен фонд финансовой поддержки регионов. Отменены также поддержка малого бизнеса, финансирование северного завоза и субвенции московскому правительству.
Несмотря на то, что своими создателями бюджет 1998 был окрещен "социально ориентированным бюджетом " и "бюджетом экономического роста", цифры, заложенные в нем, означают социальную катастрофу для подавляющего большинства граждан России. Цифры бюджета ориентируются прежде всего а абстрактные макроэкономические показатели, которые нужны для того, чтобы поддерживать отношения с международными финансовыми институтами и исполнять обязательства перед ними, но они совершенно оторваны от реальной жизни и проблем десятков миллионов людей.
Даже либеральные экономисты и обозреватели выражают свои опасения по поводу того, удастся ли реализовать даже этот предельно жесткий бюджет. Как пишет газета "Известия" 21 августа, "бюджет основан на расчетах, сулящих в 1998 году 2-процентный рост ВВП... Экономический рост нам предрекают регулярно, уверенно и безуспешно, с самого начала падения производства. А его (роста) нет как нет. Не совсем понятно, откуда экономике расти и в 1998 году..."
Проект нового бюджета уже столкнулся также и с серьезной критикой среди думских либералов. Так, председатель бюджетного подкомитета из фракции "Яблоко" Оксана Дмитриева заявила, что "бюджет-98 служит наиболее трезвым приговором представленному правительством Налоговому кодексу", а также что "он консервирует сложившееся состояние дел в области экономической активности... и в сфере предоставления государственных (социальных) услуг" ("НГ", 28 августа). Бюджет так и не стал социально-ориентированным, считает она, сохранив военно-полицейскую направленность.
Принятие бюджета 1998 вынудит большинство граждан страны еще туже затянуть пояса и ставит их перед необходимостью буквальной борьбы за существование. В той превентивной гражданской войне против своего народа, которую фактически ведет класс новых собственников, выросший из бывшей советской партийно-государственной номенклатуры, перемирие невозможно. Новый русские капиталисты перед лицом ожесточеннейшей конкуренции со стороны мирового рынка и в условиях глубочайшего кризиса мировой системы капиталистического производства будут и дальше наступать на права и жизненный уровень рабочего класса России во имя собственных прибылей.
Ничего другого, кроме нищеты, голода и войн, ждать от торжества этой "рыночной экономики" невозможно. Общество должно избавиться от кучки алчных паразитов и само взять на себя ответственность за демократическое и планомерное управление хозяйством в интересах всех граждан. Для этого необходима единая борьба рабочего класса всех стран против мировой капиталистической системы прибылей и создание для этого международной партии социалистической революции - Четвертого Интернационала.