Ультра-либеральный российский журнал "Новое время" в # 31 за август этого года опубликовал письмо Надежды Иоффе под названием "О любовных увлечениях Троцкого: реальных и мнимых", которое представляет собой решительную отповедь недобросовестному материалу, который был опубликован в этом журнале в феврале этого года в # 6 под названием "Секс-символ безродного космополитизма" и связан с личной жизнью Льва Троцкого.
Данная публикация вышла примерно в то же самое время, что и статья в нью-йоркском эмигрантском русскоязычном издании "Новое русское слово" (в номере этой газеты от 21 февраля). Оба материала были идентичны по содержанию, подписаны именем одного автора - М. Колдобская (в России - в соавторстве с Д. Жвания). Статьи повторяли многие нелепости и грязные сплетни, которые накопились за долги десятилетия в белоэмигрантской и антикоммунистической литературе. Надежда Иоффе, которая проживает в настоящее время в Нью-Йорке и которая была лично знакома со многими людьми, близко общавшимися со Львом Троцким, написала письмо-опровержение в нью-йоркскую газету, которое и было вскоре там опубликовано (в номере от 18 марта).
Письмо Н. Иоффе было послано также в июне месяце в редакцию российского журнала "Новое время" от имени движения "За социальное равенство". Редакция журнала "Новое время" сочла возможным перепечатать только непосредственно письмо Надежды Иоффе, исключив вводное письмо, которое также является в известном смысле самостоятельным документом. Мы публикуем здесь как письмо Н. Иоффе в газету нью-йоркское "Новое русское слово", так и письмо в российский журнал "Новое время".
23 июня 1997 г.
Уважаемый главный редактор,
В номере 6-ом за февраль этого года Ваш журнал опубликовал статью М. Колдобской и Д. Жвания под названием "Секс-символ безродного космополитизма", представляющую собой скандальную попытку рассматривать личную жизнь Льва Троцкого через призму той "чернушно"-порнографической манеры, которая сделалась в последние годы такой популярной во многих либеральных средствах массовой информации "свободной" России.
Примерно в то же самое время издающаяся на русском языке в Нью-Йорке газета "Новое русское слово" в номере от 21 февраля также опубликовала статью Марины Колдобской под тем же самым названием. Обе публикации представляют собой довольно странное явление. Журнал "Новое время" отрыто выступает в защиту либерально-демократических свобод и осуждает тоталитарно-репрессивный режим террора, созданный Сталиным. Нью-йоркская газета "Новое русское слово" обращена прежде всего к еврейским эмигрантам из бывшего СССР. Тем удивительнее видеть на страницах этих изданий жаргон, заимствованный из самых мрачных эпох советской истории сталинского времени.
И "Новое время", и "Новое русское слово" не могут не знать, что обвинение в "безродном космополитизме" было использовано в конце 40-х годов Сталиным для того, чтобы развязать в Советском Союзе настоящий еврейский погром, который был прерван только смертью тирана. Создается впечатление, что оба издания, " как, впрочем, и существующий исторический истэблишмент в США и России, " находят возможным и уместным использовать любой интеллектуальный мусор, если только он, хотя бы косвенно, направлен против идей, которые защищал Лев Троцкий.
Статья, написанная Мариной Колдобской, состоит из набора сомнительных и грязных сплетен и лишена какой-либо связи с реальными историческими фактами. Нет необходимости говорить, что Колдобская не пытается ни поднять, ни тем более исследовать исторические или политические идеи Троцкого, ограничивая свое внимание исключительно второсортными слухами о его сексуальной жизни. Невозможно иначе воспринимать подобную публикацию, как попытку дезориентировать читателя в вопросе знакомства и изучения политического и исторического наследия Льва Троцкого.
Происходит это в тех самых условиях, когда влиятельные слои современной российской либеральной интеллигенции встали на путь открытого восхищения Сталиным (достаточно указать здесь только на книгу Э. Радзинского, опубликованную в одном из наиболее известных издательств и нашедшую самую заинтересованную поддержку во многих средствах массовой информации). В то же самое время книги, которые действительно серьезно и принципиальным образом пытаются воссоздать картину общественной и политической жизни СССР того времени, к каким без сомнения в первую очередь следует отнести серию исследований московского профессора В.З. Роговина, целенаправленно замалчиваются.
Публикация статьи в нью-йоркском "Новом русском слове" привлекла внимание не только людей, малоразборчивых в отношении информации, но и таких, для которых вопрос об исторической правде является не просто делом досужих сплетен. В частности Надежда Адольфовна Иоффе, один из немногих членов Левой оппозиции, которые выжили в ГУЛАГе, прочитала статью в "Новом русском слове" и посчитала себя обязанной выступить в защиту личного достоинства Л.Троцкого и его жены.
Надежда Адольфовна является дочерью известного большевика Адольфа Абрамовича Иоффе, кандидата в члены Центрального Комитета в 1917 году, который был одним из немногих личных друзей Троцкого. Будучи еще очень юной девушкой, Надежда Адольфовна принимала активное участие в деятельности Левой оппозиции в Советском Союзе, была впервые арестована в 1929 году и много лет провела в сталинском ГУЛАГе за свою оппозиционную деятельность.
Книга ее воспоминаний "Время назад. (Моя жизнь, моя судьба, моя эпоха)" была опубликована впервые на русском языке в 1992 году в издательстве ТОО "Биологические науки" с предисловием историка Владлена Сироткина. В 1995 году эта книга была издана также и в США в переводе на английский язык в издательстве Labor Publications. Эта книга представляет собой уникальный личный и исторический документ, связанный с драмой русской революции и последовавшей за ней эпохой.
Несмотря на свой преклонный возраст (в мае этого года она отметила уже 91-ю годовщину своего рождения) Надежда Адольфовна продолжает оставаться активным автором и писателем. Этой весной в Москве вышла еще одна ее книга, в которой собраны материалы, посвященные ее отцу, Адольфу Абрамовичу Иоффе.
Надежда Иоффе послала письмо редактору "Нового русского слова", которое было опубликовано в выпуске газеты от 18 марта этого года. Посылая его Вам, хочу выразить надежду, что редакция "Нового времени" также найдет возможность предоставить место на страницах журнала для перепечатки этого документа.
С уважением,
председатель Совета регионального общественного-политического движения "За Социальное Равенство"
Б огатое воображение - не лучший помощник при написании статей об известных политических фигурах.
Из всей русскоязычной прессы, издаваемой в Америке, "Новое русское слово" - самая любимая газета в нашей семье. Мы покупаем ее каждый день, и я лично читаю ее с вниманием и интересом.
Тем более неприятно мне было в номере от 21 февраля с.г. прочесть статью Марины Колдобской "Секс-символ безродного космополита". Речь в ней идет о Льве Троцком, и написана она в худших традициях так называемой желтой прессы - вульгарно и со множеством непроверенных сплетен.
Дело в том, что для меня Троцкий не просто политический деятель. Будучи дочерью Адольфа Абрамовича Иоффе, одного из первых ведущих советских дипломатов и личного друга Троцкого, я знала Льва Давидовича и всю его семью с самого раннего детства. С 1917 по 1928 год, до высылки Троцкого, я дружила с его старшим сыном, моим ровесником Львом Седовым (он носил фамилию матери). Я часто бывала у него дома в Кремле, встречалась с его матерью Натальей Ивановной - женой Троцкого, которая очень тепло ко мне относилась.
Неужели не стыдно было автору статьи писать о Наталье Ивановне в столь небрежно-ироническом тоне? Наталья Ивановна была человеком очень интеллигентным, с широким кругом интересов. Основными чертами ее характера были бесконечная доброта, сердечность и терпимость к людям. Просто противно читать, что ее якобы "приводили в уныние" "скверные манеры" или "несвежие рубашки" русских социалистов. И вряд ли Лев Давидович, живя в Париже, нуждался в том, чтобы она занималась его просвещением, водила по музеям и "подсовывала книжки", тем более, что литературой он интересовался всегда, несмотря на свою занятость.
Что касается отношения Троцкого к женщинам, то, наверное, лучше всех определил это отношение Исаак Дойчер в своей книге "Троцкий в изгнании": "В тех редких случаях, когда он замечал женщин, он ими интересовался". Надо полагать, что в тех редких случаях, когда он ими интересовался, он имел различные случайные связи. Очень возможно, что среди них была и связь с Ларисой Рейснер. Но никакого романа между ними, конечно, не было: для романов у Троцкого просто не хватало времени.
Ларису Михайловну я тоже знала лично. Несомненно, она была женщиной умной, выросла в высококультурной семье, и ей, при всей ее эксцентричности, вряд ли пришло бы в голову стоять на мостике боевого корабля в "реквизированном бальном платье". Тем более что в том кругу, где вращалась жена Федора Раскольникова, член партии Лариса Рейснер, бальные платья вообще не носили. А "ванны из шампанского" - это переходит всякие границы, как, впрочем, и многое другое в этой статье.
Продолжая тему о романах Троцкого (поскольку это основная тема статьи М. Колдобской), надо сказать, что один настоящий роман у него действительно был. По приезде в Мексику, уже 57-летним, он встретился с 29-летней Фридой Кало, женой известного художника Диего Риверы, сыгравшего большую роль в приезде Троцкого в Мексику и его устройстве в этой стране. По словам людей, знавших Риверу и его жену, Фрида была очень красивая женщина. Она хорошо одевалась и носила длинные платья, чтобы скрыть небольшой дефект одной ноги. Не знаю, из какого источника автор статьи почерпнула информацию, что эта женщина "ходила на костылях, ноги, позвоночник и женские органы ее были искалечены в автомобильной катастрофе". При этом, пишет Колдобская, она имела уйму любовников (?!), которым отдавалась, превозмогая боль. Какое богатое воображение!
Роман с Фридой закончился довольно быстро. Наталья Ивановна узнала о нем и написала Льву Давидовичу письмо, что не хочет мешать его счастью и предлагает развод. Он, видимо, очень испугался и отправил ответ, полный раскаяния, просьб о прощении и уверений в том, что только ее, Наталью Ивановну, он любит и любил всю свою жизнь. Наталья Ивановна простила. Думаю, что Лев Давыдович говорил правду. Единственной настоящей любовью в его жизни была Наталья Ивановна, Ната, как он ее называл.
Что касается первой жены Троцкого, Соколовской, то ничего романтического, по крайней мере с его стороны, там не было. Была большая человеческая дружба, уважение, благодарность за все, что она для него сделала. Кстати, ее я тоже знала, правда, не очень близко. Просто я какое-то время прожила с ней в одном бараке для политзаключенных, в лагере на Колыме. Замечательная была женщина!
В заключение повторю, что очень обидно мне было увидеть на страницах уважаемой газеты такую низкопробную писанину.
Настоящее письмо было послано главному редактору русскоязычной эмигрантской газеты "Печатный орган" в Нью-Йорке после того, как в ней был помещен материал, посвященный военной биографии Льва Троцкого, в котором повторялись многие стереотипные предрассудки в отношении политической деятельности одного из основателей Советского государства и создателя Красной Армии, десятилетиями насаждавшиеся как сталинистской, так и антикоммунистической пропагандой
Главному редактору, Геннадию Кацову,
PO Box 251, Radio City Station,
New York, NY 10101-0251
Уважаемый редактор,
прошу вас напечатать следующую статью-ответ на тему о военной и политической деятельности Л. Троцкого.
Казалось бы, сейчас, после разрушения Советского Союза руками правящей бюрократии (Горбачев, Ельцин, Кравчук, Шеварднадзе, Хасбулатов и все остальные "вожди" сталинизма на наших глазах стали главными проводниками реставрации капитализма), в свете этих событий нам следует оценить важнейшую идею Троцкого о том, что советская бюрократия, олицетворяемая Сталиным, являлась предателем и могильщиком Октябрьской революции. К сожалению, Люлечник уводит читателя от рассмотрения всех этих исторических вопросов. Сделаем это за него.
Во время революции 1905 года Троцкий выдвинул идею о том, что из-за исторической слабости российской буржуазии задачи буржуазной революции (искоренение феодальных и патриархальных пережитков, демократическая конституция, парламентская система) выпадут на роль российского пролетариата. Названная "теорией перманентной революции", теория Троцкого утверждала, что пролетариат отвоюет главенство над крестьянскими массами у либеральной буржуазии, возглавит демократический переворот и переведет его на рельсы социалистической реконструкции общества. Как и все марксисты, Троцкий сознавал, что отсталая Россия не имеет важнейших материальных предпосылок для построения социализма. Успех этой социалистической революции будет, таким образом, зависеть от распространения революции в передовые страны Европы и всего мира.
В 1917 году Ленин и Троцкий повели курс на социалистическую революцию именно в расчете на ее расширение в международном масштабе. Существуют разные воззрения на необходимость и желательность международной социалистической революции. Но во всяком случае, двадцатый век, опыт СССР, в начале, поразительно успешный, но, в конечном итоге, провалившийся, Китая и других стран, предпринявших неудачные попытки проложить ту или другую национально обособленную дорогу развития (в Индии, странах Африки и т.д.), показал, что в национально ограниченном масштабе социализма не построить.
Люлечник обвиняет Троцкого в жестокости во время организации Красной Армии и в продолжение Гражданской войны. Но если мы сравним методы Троцкого с работой любого буржуазно-демократического военачальника, то мы увидим, что Троцкий уделял гораздо больше внимания, чем они, именно идеологическим, пропагандистским мерам борьбы. Знаменитый поезд Троцкого, как вынужден признать сам обвинитель, содержал типографию и с Троцким возил на тяжелые участки фронта новых командиров и комиссаров взамен выбывших из строя. Кроме того, в поезде было радио, телеграф, библиотека, электрическая станция, гараж и баня, то есть, средства для обширного морального, даже культурного воздействия на войска. А вот что пишет сам Троцкий о роли насилия в армии:
"Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади. Но армии все же не создаются страхом. Царская армия распалась не из-за недостатка репрессий. Пытаясь спасти ее восстановлением смертной казни, Керенский только добил ее,. На пепелище великой войны большевики создали новую армию. Кто хоть немножко понимает язык истории, для того эти факты не нуждаются в пояснениях. Сильнейшим цементом новой армии были идеи Октябрьской революции. Поезд снабжал этим цементом фронты" ("Моя жизнь", Москва, 1991, стр. 393).
Зажигательные выступления Троцкого среди войск, его печатные обращения к крестьянам, обманутым белыми генералами, прямые разговоры с голодными, усталыми и плохо одетыми красноармейцами на поле боя и в тылу сыграли решающую роль в победе советской власти. Смехотворен намек Люлечника, что поездные комиссары предназначались лишь для замены проштрафившихся командиров, а их присутствие в поезде отражало особую личную строгость наркома обороны. Именно такое обвинение в жестокости выдвинула против Троцкого так называемая Военная оппозиция Сталина и Ворошилова в 1919 году.
Я не стану заниматься здесь рассмотрением стратегических промахов Троцкого. Следует лишь заметить, что в Гражданской войне победил все-таки военный дилетант Троцкий, а не свора профессиональных генералов царской России и дюжины других больших и малых государств
К концу Гражданской войны, а точнее в марте 1920 года, Троцкий первым предложил идею замены продразверстки и "военного коммунизма" хлебным налогом и введением товарообмена. Это предложение было отклонено, и тогда Троцкий, логично экстраполируя методы "военного коммунизма" до их пределов, выдвинул свое предложение об огосударствлении профсоюзов. Здесь Троцкий как бы развивал две противоположные альтернативы развития: или военный коммунизм и полная централизация сил и организаций, или отход к рынку и к мерам, впоследствии названным "Новой Экономической Политикой".
В том же 1920-м году Троцкий вплотную занялся проблемой железнодорожного транспорта, система которого была совершенно разрушена в течение семи лет войны. В январе 1920 года он был назначен председателем 1-й Революционной армии труда, преобразованной из 3-й армии Восточного фронта. В ходе расформирования разбухшей Красной армии в конце Гражданской войны эти трудовые армии являлись переходной формой от боевых к трудовым единицам. Благодаря этим армиям и планомерной работе Троцкого в системе транспорта железные дороги были спасены от полной разрухи и восстановлены, что выручило советский режим, когда в мае Польша напала на Украину и Россию.
Господин Люлечник, к сожалению, смешивает трудовые армии 1920-го года с милитаризацией труда, насильственной коллективизацией и казарменным обществом, пытаясь доказать, что Троцкий якобы вдохновил бюрократическое насаждение социализма.
Все это далеко от правды. Именно Троцкий, начиная с осени 1923 года, повел борьбу за рабочую и партийную демократию, против растущей бюрократизации. В октябре этого года ряд наиболее заслуженных и уважаемых членов ВКП(б), включая таких выдающихся лидеров, как Раковский, Преображенский, Серебряков, Пятаков и другие, написали заявление в ЦК, в котором они указывали на необходимость пересмотра внутрипартийной политики в сторону большей демократии, выборности, свободы критики. Тогда же и Троцкий написал документ созвучный этим мыслям. С этого момента началась борьба Левой оппозиции против аппаратного удушения партии. Эта борьба внутри партии шла неустанно в течение четырех лет до осени 1927 года, когда сталинский аппарат, наконец, сумел подавить оппозицию, исключил ее лидеров из партии и перешел к тюремно-полицейским мерам борьбы.
В двадцатые годы программа Левой оппозиции включала в себе гораздо больше, чем требование партийной демократии. Троцкий и его единомышленники рассматривали движение к социализму как сознательный акт передового пролетариата. Поэтому они стремились защитить социальное положение рабочего класса от посягательств новых советских чиновников, повести курс на индустриализацию и планомерное расширение промышленности против сталинского курса сокращения производства и близорукой экономии.
Сиюминутным и эклектичным зигзагам сталинской бюрократии Левая оппозиция противопоставила стратегические и долговременные цели социализма. Когда Рыков и Сталин решили заполнить бреши в государственном бюджете путем расширения производства водки и алкогольных напитков, оппозиция выступила против, заявляя, что пьянство противоречит долговременным интересам пролетариата. Троцкий и Левая оппозиция выступили за более высокое налоговое обложение богатых крестьян в интересах долговременной, научно планированной индустриализации. Верно, что они первые предложили расширить планирование. Это ложь, что они стояли за волюнтаристские и лихорадочные авралы "пятилетки в четыре года", зигзаги сплошной коллективизации и антикрестьянский террор.
Во время первых пятилеток Троцкий и несогнувшиеся перед Сталиным оппозиционеры критиковали эти ультралевые загибы бюрократии, утверждая, что бюрократическое планирование ведет к разрыву смычки между рабочим классом и крестьянством и, таким образом, подрывает стабильность советского режима. Главная цель индустриализации, говорили они, должна лежать в повышении материального и культурного уровня рабочих и крестьянских масс, не в количественном накоплении новых тонн чугуна и угля, не в производстве "любой ценой". Стоит заметить, в ответ Люлечнику, что лишь полностью сдавшиеся Сталину бывшие троцкисты (например, Радек, Пятаков и Преображенский), начинали петь Осанну в пользу сплошной коллективизации и раскулачивания.
Вместо национально обособленной автаркии сталинизма Троцкий выдвигал планы использования мирового разделения труда в интересах эффективного использования природных и хозяйственных преимуществ России. Он снова и снова повторял, что программа построения социализма в отдельной стране обречена на гибель. Эта программа Сталина, по словам Троцкого, выражала собой лишь глубокое желание правящей элиты защитить плоды своего господства над обществом.
В заключение я посоветовал бы читателям не доверять на слово ни мне, ни многочисленным врагам и критикам Троцкого, а взять в руки одну из его книжек и самим проверить, насколько верны и глубоки мысли этого "врага народа". Две из его исключительно хороших книг - это "Моя жизнь", написанная в 1929-м году и "Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?", написанная в 1936-м году.
Международная конференция "Лев Троцкий и русская революция" в Москве