Вышедший недавно альбом Дэвида Кинга "Исчезающий комиссар" (D.King, The Commissar Vanishes) является очень важным событием советской историографии. Собрание фотографий, плакатов и картин, представленных в этом альбоме, ярко показывает, что сталинистский режим основывался на огромном потоке обмана. Ричард Лури (Lourie) совершенно справедливо пишет в своей рецензии на эту книгу: "Из всей той лжи, которая увековечена в этих картинах, две вещи являлись важнейшими: во-первых, то, что Сталин был близок к Ленину, и во-вторых, что Троцкого не существовало" (The New York Times Book Review, 9 ноября 1997 г.).
В действительности дело обстояло прямо наоборот. Сталинская политика национального социализма представляла собой отрицание ленинской политики международной социалистической революции и по существу вела к ликвидации всех завоеваний Октябрьской революции. С другой стороны, Троцкий и Левая оппозиция представляли собой реальную альтернативу тоталитарной бюрократии и стояли за развитие действительного марксизма.
Дэвид Кинг удачно отобрал материалы для своей книги. В свое время он был художественным редактором английского журнала Санди таймс (Sunday Times). Более тридцати лет он занимался собиранием наглядных документов, относящихся к истории Советского Союза. В 1972 году вместе с Дэвидом Уиндхэмом (Wyndham) он опубликовал превосходно иллюстрированный альбом документов, посвященных Льву Троцкому. Его новый альбом по истории иллюстрирует степень политического геноцида, который Сталин развязал как в отношении Советского Союза, так и за его пределами.
Физическое уничтожение носителей социалистической культуры в России началось с атаки на наиболее сознательных и известных представителей революционного марксизма - оппозиционеров, сгруппировавшихся вокруг Троцкого. Однако в процессе консолидации в качестве привилегированной правящей элиты сталинская фракция постоянно расширяла круг своих врагов. Политические репрессии постепенно захватили все значительные слои большевистской партии, близких соратников Ленина, которые руководили революцией и строили Советское государство. Маховик репрессий захватил всех тех, кто был живым свидетелем революции, социалистически мыслящих интеллектуалов вне большевистской партии, сторонников других социалистических группировок, прежних меньшевиков и эсеров внутри Советского Союза. По существу, реакционная бюрократия обнаружила себя несовместимой с основным человеческим базисом Советского режима: офицерами Красной Армии, технической и культурной элитой, всеми представителями высших и средних слоев партии и т. д. Сталинская секретная полиция распространила свои действия далеко за пределы Советского Союза. Тюрьмы и расстрельные камеры были созданы, например, в республиканской Испании для убийства анархистов, членов центристской ПОУМ и других независимых революционеров. Кампания по уничтожению носителей марксистского самосознания достигла своей кульминации в 1940-м году, когда в Мексике наемный сталинский убийца расправился со Львом Троцким.
К сожалению, ценность правды, которую рассказывает книга, отчасти подрывается антикоммунистическими предрассудками ее автора и рецензента. В предисловии к книге Стивен Ф. Коэн (Cohen) ни разу не упоминает имени Троцкого - главной причины всех исторических фальсификаций Сталина. Вместо этого Коэн пытается возродить миф о Бухарине как представителе демократической и реформистской альтернативы Сталину. В этом состоит основная политико-историческая линия Коэна как в его биографии Бухарина, так и в его многочисленных публикациях в России и на Западе за последнее десятилетие.
В предисловии к книге Коэн описывает свой ужас от наблюдения того, как вдова одного из большевистских лидеров, убитого Сталиным, была вынуждена стереть память о нем в семейном фотоальбоме. Это чувство можно было бы признать похвальным, если бы не тот факт, что Коэн заимствовал его (без какой-либо ссылки) у Троцкого.
Комментируя воспоминания, которые появились во второй половине 1930-х годов, Троцкий писал, что вдову С.Спандаряна, который вместе со Сталиным был до революции в Туруханской ссылке, "заставляют, иначе нельзя выразится, ограбить память своего бывшего мужа в интересах исторической репутации Сталина [Троцкий имеет в виду статью В.Швейцера "Товарищ Сталин в ссылке в Туруханске" в журнале Пролетарская революция, 1937, # 8, с. 161-164]. Такое же давление неоднократно производилось и продолжает производиться на Крупскую. Она далеко пошла по пути уступок. Но Крупская оказалась все же несколько стойче, да и память Ленина не так легко обокрасть... Совершенно непростительным представляется этот поход историков на вдов с целью обобрать их бывших мужей, дабы заполнить пробелы биографии Сталина. Ничего похожего по злонамеренности, систематичности, беспощадности, цинизму не было еще в мировой истории" (Л.Троцкий, Сталин, т. 2. Москва: Терра, 1990, с. 154).
Автор еще одной рецензии на новую книгу Квентин Пил (Peel) из лондонской "Файненшэл Таймс" также ни разу не упоминает имени Троцкого, а вместо этого концентрирует свое внимание на, в сущности, малоизвестном и политически незначительном Авеле Енукидзе (Financial Times, 1 ноября 1997 г.). Рецензии и комментарии, подобные тем, с которыми выступили Пил и Коэн, пытаются увековечить сталинские попытки вырвать Троцкого из истории. Троцкий однажды заметил, что силы исторического развития сильнее, чем власть любого всемогущего Генерального секретаря. Мы думаем, что историческая правда победит также и своих современных фальсификаторов, подобных Коэну и Пилу.