В начале мая было сформировано новое правительство России во главе с премьер-министром Сергеем Кириенко. Правительственный кризис, начавшийся отставкой прежнего правительства Виктора Черномырдина 23 марта и продолжавшийся около полутора месяцев, завершился. Однако все основные проблемы как социально-экономического, так и политического характера, которые породили этот кризис, не нашли себе хоть какого-то разрешения. Получив новое правительство, Россия вступила в новый этап социально- политического кризиса.
Основной задачей, которую должно будет решать правительство С.Кириенко, это проведение нового, третьего по счету, тура "шоковой терапии". Его необходимость проистекает из полного провала всех предыдущих попыток реформировать и оживить хозяйственную жизнь России путем все большего интегрирования экономики страны в структуры мирового капиталистического рынка.
Новое правительство России начинает свою деятельность на фоне тотального коллапса экономики, который оно будет пытаться преодолеть путем еще большего наступления на права и жизненный уровень большинства трудящихся. Все тяготы бюджетного дефицита правительство С.Кириенко намерено переложить на плечи рабочего класса, положение которого и без того уже резко ухудшилось в продолжение последних 6-ти лет проведения политики капиталистических реформ.
Непосредственной причиной для отставки прежнего правительства В.Черномырдина послужила невозможность проведения нового раунда капиталистических реформ старыми средствами и руками старых кадров. В то же время перетряска правительства была связана с резким обострением конкурентной борьбы среди лидирующих клик господствующего класса, которые пытаются укрепить свои позиции путем создания условий для прямого влияния на принятие политических решений в России.
Решение президента Ельцина распустить правительство Черномырдина явилось признаком слабости и бессилия, а отнюдь не проявлением прозорливости и силы. Главным движущим мотивом в принятии этого решения для Ельцина было его стремление сохранить и, по возможности, упрочить свое положение в качестве авторитарного диктатора России. Резкое ухудшение общего положения в стране, вызванное как провалом проводимых под его руководством реформ, так и влиянием целого ряда негативных факторов международного характера (мировой финансовый кризис, резкое падение цен на нефть на мировом рынке), вызвали резкий рост недовольства не только со стороны огромных многомиллионных масс трудящегося населения России, но также и среди различных группировок господствующих экономических и политических кланов.
В этих условиях неизбежно периодическое появление тех или иных претендентов на президентский пост, которые могли бы в короткое время сплотить вокруг себя весьма влиятельные слои "новых русских" вместе с их финансовыми ресурсами. Особенно усиливает такую возможность перспектива новых президентских выборов в 2000 году, в которых по действующей Конституции президент Ельцин не имеет права выдвигать себя кандидатом на новый срок.
Одним из центров притяжения оппозиционных по отношению к Ельцину настроений среди господствующего класса стал бывший премьер Черномырдин. Уже в прошлую президентскую кампанию 1996 г. Черномырдин испытывал мощное давление со стороны слоев, которые пытались превратить его в самостоятельную политическую фигуру, противопоставленную Ельцину. В тот момент Черномырдин принял решение остаться в "команде" действующего президента и поддержал его как кандидата всем тем громадным аппаратом власти и финансовых ресурсов, которые стояли за его спиной. Прошедшие 2 года привели к такому изменению в расстановке сил, когда Черномырдин волей- неволей оказался втянутым в череду действий и решений, которые стали все более явным образом противопоставлять его Ельцину и угрожать почти неограниченной власти последнего на принятие всех основных экономических и политических решений в стране.
Отправляя в отставку правительство целиком, Ельцин метил прежде всего в Черномырдина как в фигуру, становящуюся опасным конкурентом. Жертва всем правительством была, таким образом, лишь необходимым декорумом для того, чтобы по возможности прикрыть суть основного маневра.
Другим важным фактором, толкнувшим Ельцина на отставку правительства, явилась невозможность соблюсти прежний баланс сил и влияния в своем ближайшем окружении. Наиболее мощным конфликтом, который особенно обострился начиная со второй половины 1997 года, явился конфликт между крупными группировками российских капиталистов, представленных в политике фигурами А.Чубайса и Б.Березовского. Несмотря на то, что многими этот конфликт до сих пор воспринимается как чисто личностный, в нем заложены, на самом деле, разногласия также и политического характера: о том, как и какими путями продолжать преобразования России на капиталистической основе.
Суть этих разногласий сводится к тому, надо ли и дальше продолжать курс на максимально быструю интеграцию российской экономики в структуры мирового рынка и предоставлять, в соответствии с этим, все больше прав и возможностей международному капиталу или пытаться как-то приостановить этот процесс, взяв в качестве приоритета защиту интересов крупнейших кланов "национального" бизнеса в том виде, как они сформировались по непосредственным итогам приватизации. Конфликт этот достиг в последнее время крайних форм обострения, когда каждая из сторон стала требовать для себя только решительной победы.
Не имея возможности отдать предпочтение какой-то одной из противоборствующих сил, Ельцин был вынужден просто произвести перегруппировку, конечный исход которой нисколько не разрешил существующие разногласия, но, по крайней мере, на какое-то время отодвинул их и смягчил их остроту.
Наконец, еще одним из мотивов в принятом решении Ельцина было стремление продемонстрировать хотя бы какие-то внешние признаки изменений - пусть только путем кадровых перестановок. Этим способом президент уже воспользовался в марте прошлого года, когда ранг вице-премьеров получили Чубайс и Немцов. Необходимость прибегнуть к подобному механическому способу спустя совсем короткий промежуток времени уже сама по себе говорит о той глубине политического кризиса, в которой оказался правящий в России режим.
Поразительно легкая и безболезненная - по крайней мере, на поверхности - отставка премьера, который 6 лет возглавлял правительство, а также бесстыдный торг в Государственной Думе по поводу утверждения кандидатуры нового премьер-министра усилили еще больший моральный упадок власти в глазах большинства населения страны.
В этой связи показательна сама отставка премьера В.Черномырдина. Она произошла внезапно, без какой-либо подготовки общественного мнения, в порядке удачно проведенной наступательной операции. Незадолго до этого события премьер-министр не сходил с экранов телевидения и получал награды от президента. Черномырдин покорно принял решение и совершенно не пытался его оспаривать. Его отставка не вызвала также сколько-нибудь заметного неудовольствия в обществе. Все это является выражением огромного безразличия масс к судьбам отдельных, пусть даже и самых высокопоставленных чиновников существующей власти.
Отчуждение власти от народа и усиление недоверия масс по отношению к
правящему режиму с некоторого времени уже открыто признавалось
либеральными наблюдателями. Например, обозреватель Т.Кошкарева писала
недавно в "Независимой газете": "Власть не работает на народ и не обслуживает
народ, единственный смысл ее существования - самовоспроизводство и
упрочение собственных позиций. В этом смысле она ничем не отличается от
партийной элиты 70-х и 80-х годов."
"Тогда тоже все делалось, - продолжает автор, - во имя и во благо народа, а на
самом деле у номенклатуры были свои интересы, притом, что люди жили
совершенно отдельной от нее жизнью. Сейчас в отличие от прошлых лет нет
былого партийного единства и нет партбилетов. Но впечатление от власти как от
спаянного монолита не исчезла... Прошли годы, изменился строй, поменялась
Конституция, но суть осталась прежней."
Подводя неутешительный итог своему обзору состояния власти, Т.Кошкарева констатирует, что "элита и народ существуют сами по себе и разделены непреодолимой стеной вранья". "Ложь и лицемерие на государственном уровне стали основными признаками власти. Причем обманывают все" ("НГ", 3 марта).
Демонстративный торг, который вел президент Ельцин с Думой по поводу утверждения премьером С.Кириенко, еще больше усилил впечатление омерзения от наблюдения того, как делается сегодняшняя политика в России. Этот торг, в данном случае, подрывал доверие как к исполнительной, так и к законодательной власти страны.
"Ведь ясно же: согласие Думы на назначение Кириенко, - пишет главный
редактор только что цитированной "Независимой газеты" В.Третьяков, -
получено не путем убеждения и даже не путем давления, а куда более
прозаическим способом. Тем, который в современном политическом лексиконе
называется словом "зарядить". Одну фракцию "зарядили" полностью, другую -
частично, чтобы создать необходимую гарантию утверждения. "Заряжали" на
деньги налогоплательщиков".
"Сделать из 115 голосов 251 [голоса, поданные за утверждение Кириенко
премьер-министром во время предпоследнего и окончательного голосования] -
блестящий результат. Если делом или словом. А так, как сделали, это не более
чем техническая операция, свидетельствующая об отсутствии какой-либо
политической перспективы (не на месяц и год, не скоротечной, а настоящей) у
тех, кто ее осуществил, и у того, ради кого она делалась" ("НГ", 28 апреля).
Если вдуматься в смысл совершенной Ельциным операции, то можно увидеть, что ее целью является стремление президента сохранить свое положение в качестве авторитарного правителя России. Этой цели подчинена в настоящее время вся политика президентского окружения. Борьба за политическое выживание заставляет Ельцина в еще меньшей степени считаться с нормальными условиями и процедурами демократического управления государством.
Ни один из близких выдвиженцев Ельцина не может рассчитывать на то, что будет бесконечно долгое время пользоваться его покровительством. Исключение сделано пока только для одного Б.Немцова, которого Ельцин, вероятно, все еще видит в роли своего "наследника". Никакие личные заслуги перед президентом не могут обеспечить какому-либо чиновнику гарантии от внезапной отставки и ухода в политическое небытие. На протяжении последних лет Ельцин неоднократно "переступал через самого себя", отказываясь от своих ближайших соратников для того, чтобы сохранить собственную власть.
Так было, например, в истории с Сосковцом, Барсуковым и Коржаковым летом 1996 года. Подводя итог своим взаимоотношениям с Ельциным, Коржаков в своей книге воспоминаний, опубликованной летом прошлого года, далеко не без оснований заявлял о том, что политика Ельцина все в большей степени определяется мотивами выживания и упрочения влияния его самого и его семьи. Этот же мотив мы ясно видим и в решении о смене кабинета.
Стремительное возвышение мало кому известного 35-летнего С.Кириенко естественным образом воспринимается наиболее консервативными и далеко еще не утратившими своего влияния слоями старой и новой номенклатуры в качестве демонстративного оскорбления. Однако Ельцин сознательно пошел на такой шаг, пытаясь в быстро меняющихся условиях найти более или менее устойчивую опору для своего сильно пошатнувшегося авторитета. В ситуации, когда огромные массы рабочих брошены в нищету, так называемый "средний класс" находится в зачаточном состоянии, а интеллигенция и студенчество резко повернула в сторону от правящего режима, президент пытается завербовать себе сторонников среди 2-го и 3-го эшелона молодых агрессивных бизнесменов и карьерных чиновников.
Резкая консервация политической жизни России и глубокий экономический упадок ограничивает этому слою перспективы быстрого обогащения и продвижения вперед. Открывая им путь к успеху на поприще частнокапиталистического предпринимательства и государственной карьеры, Ельцин в известной степени противопоставляет их другим слоям господствующего класса и связывает их будущее со своей собственной судьбой в политике.
Получив в свои руки часть важнейших рычагов исполнительной власти, С.Кириенко начал радикальную кадровую чистку, которая наверняка не ограничится только отдельными постами в аппарате правительства, а должна будет принять более масштабный характер.
По этой причине она невольно вызывает в уме параллель с Великой чисткой, осуществленной Сталиным в 1937-38 годах. Эта аналогия, безусловно, может иметь только весьма условный характер, поскольку сегодня события разворачиваются на совершенно ином социальном фундаменте и в ином историческом контексте. Однако общий смысл политической механики в том и другом случае имеет весьма сходную направленность.
Сталинский террор носил характер прямого физического устранения своих конкурентов или оппонентов в партийном и государственном аппарате. Политическим своим острием эта Великая чистка была направлена на уничтожение нескольких поколений большевистской партии и большинства членов ленинского Политбюро, которые, независимо от своего публичного отношения к сталинской политике, представляли собой потенциальную опасность для нового политического режима, возникшего в качестве реакции на интернациональные традиции Октябрьской революции.
Провал экономической политики Сталина конца 20-х - начала 30-х годов, связанной с насильственной коллективизацией и административной сверхиндустриализацией, подорвал доверие к Сталину и его ближайшему окружению не только среди широких масс советских трудящихся, но также и внутри партийного и государственного аппарата. Любое смелое критическое выступление против Сталина в тот момент могло немедленно привести к кардинальной перегруппировке сил и к замене Сталина на посту Генерального секретаря, как то показало уже голосование на ХVII съезде партии в 1934 году.
Большой террор вырос из механики политического перерождения первого в мире рабочего государства, на фоне очевидных успехов в его экономическом развитии, хотя и достигнутых ценой огромных жертв. Предлог, которым Сталин пытался оправдать свои жестокие кровавые меры, заключался в том, чтобы приписать своим оппонентам враждебные действия против социализма, гарантом которого пытался выдавать себя Сталин вместе со своими сторонниками. Совершая невиданные в истории подлоги и фальсификации, Сталин пытался опереться, тем не менее, на светлые идеалы будущего, которые разделялись тогда огромной массой советских рабочих и крестьян.
Ельцин находится в существенно ином положении. Основным мотивом его политической пропаганды последних лет являлась проповедь наиболее низменных мотивов в поведении человека, апелляция к эгоизму, жадности и обогащению любой ценой. Он не может поэтому апеллировать к массам с точки зрения защиты неких ценностей, которые эта масса может поддерживать и разделять. Напротив, она во все большей степени видит сугубую враждебность всех устремлений Ельцина ее собственным интересам.
Ельцин не имеет в руках также, несмотря на все свое сегодняшнее могущество, тех тоталитарных рычагов власти, которые имел в своем распоряжении Сталин вследствие централизованного характера управления советским хозяйством. Ельцин ослаблен, с одной стороны, силой крупных капиталистических баронов, сколотивших огромные капиталы и власть в годы приватизации и передела собственности. С другой стороны, он испытывает мощное давление мирового рынка и транснациональных корпораций, которые раньше помогли ему победить Горбачева, а сегодня помогают ему удерживать власть, давая кредиты, моральную и политическую поддержку.
Кроме этого, конечно, Ельцин скован "демократическим" периодом своей политической карьеры, где он выступал разоблачителем тоталитарных методов подавления сталинистского режима. Несмотря на всю глубину сползания собственной системы власти в сторону авторитарной диктатуры, он до сих пор еще в определенной степени связан прежними обещаниями и не может действовать с той последовательностью ложно понятой "большевистской беспощадности", как это в свое время удавалось делать Сталину.
Несмотря на все эти различия, многие элементы в политической механике 30-х и 90-х годов напоминают друг друга. Как и Сталин, Ельцин стремительно теряет почву под ногами, идет по пути все большего подчинения всей своей политики интересам личного выживания и пытается опереться на новые кадры молодых карьеристов, полностью обязанных ему своим возвышением. И если Сталин хотел окончательно порвать с традициями пролетарского интернационализма и перспективой мировой революции, то подобным же образом Ельцин стремится снять с себя ответственность за прежние "загибы" в сторону демократии, прав человека и социальной справедливости.
Московский историк В.Роговин превосходно описал кадровую революцию 1937
года в своей книге "1937". Комментируя выступления Сталина на Февральско-
мартовском Пленуме 1937 года, в которых тот намечал контуры грядущей
чистки, он пишет: "То был прямой клич, обращенный не к партийным
руководителям, а к тем, кто должен был прийти к ним на смену: чтобы найти
выход своим честолюбивым устремлениям, требуется одно, далеко не самое
трудное условие - проявлять усердие в "разоблачении врагов народа".
"В противопоставлении Сталиным молодежи и старых кадров содержался
серьезный социальный смысл. Сталину казалось, что он одновременно и
эффективно сможет решить две задачи - запугать, а потом убрать опасный для
него слой руководителей и открыть канал вертикальной мобильности для
молодежи, которая будет безоглядно предана ему уже потому, что не знает
правды о его прошлом и прошлом партии, в которой на заре Советской власти
господствовали совсем иные нравы и отношения" (В.Роговин, "1937", с. 270).
Ельцин не может при этом вести защиту своих политических позиций с точки зрения разоблачения "врагов народа". Он вынужден действовать в еще большей степени закулисно, чем Сталин. Но даже то обстоятельство, что Ельцин не в состоянии использовать в сложившихся условиях методы прямого физического устранения своих конкурентов, не делает пропасть между его авторитарным режимом и народом менее глубокой, чем та, которая существовала в 30-е годы между советскими массами и тоталитарным режимом Сталина.
Степень беспринципности, царящей на верхних эшелонах российской власти, ярко иллюстрирует следующий факт. После того, как новый премьер-министр был утвержден голосованием в Думе и вступил в должность, президент неожиданно сообщил шокирующие подробности, связанные со взаимоотношением между правительством и президентской администрацией. Объясняя смысл проводимой реорганизации, Б.Ельцин заявил, что отныне упраздняется действовавшее последние годы правило, согласно которому абсолютно все документы правительства должны были визироваться в администрации президента.
Развернутый комментарий по этому поводу дал вскоре сам новый премьер С.Кириенко в одном из своих интервью. Он сказал, что согласно действующей с 1993 г. конституции согласование с президентской администрацией должны были проходить лишь те документы правительства, которые готовились во исполнение какого-либо конкретного указа президента. Далее он продолжил:
"Другое дело, что некоторое время действовал порядок, согласно которому любое постановление правительства вне зависимости от того, во исполнение указа президента оно выпускается или нет, должно было согласовываться с администрацией. Правительство составляло список всех подготовленных к выпуску постановлений, отправляло в администрацию президента, и они проходили там соответствующую проверку. И до тех пор, пока оттуда не поступала согласительная виза, правительство не имело права выпускать эти постановления" ("Коммерсант-власть", # 16-17, 12 мая 1998 г., с.8).
Все сказанное описывает, по сути дела, не что иное, как картину нелегального заговора, который президент организовал против собственной конституции. Несмотря на то, что действующая конституция родилась в результате кровавой расправы над парламентом осенью 1993 года и предоставила президенту России практически неограниченные полномочия по части управления страной, уже очень скоро выяснилось, что даже этих полномочий президенту явно недостаточно для того, чтобы продвигать дальше программу капиталистических реформ.
Боясь подпортить внешний вид и без того уже хлипкого фасада российской "демократии", Б.Ельцин пошел по пути грубого нарушения своих собственных законов. Втайне от общества совершив весной 1995 года государственный мини- переворот, президент установил тотальный контроль над правительством. Общество узнало об этом только в тот момент, когда необходимость в этом заговоре отпала.
По словам С.Кириенко, в данный момент "речь идет только о том, что это разграничение [между правительством и президентской администрацией], существующее на бумаге в виде закона о правительстве, было бы четко реализовано в бюрократических процедурах. Там, где по Конституции сфера полномочий правительства, - там и процедуры должны быть соответствующие. И чтобы не было дополнительной системы контроля и проверки" (там же, с. 9).
Объявленные изменения в структуре правительства приоткрывают завесу над содержанием той сделки, которую заключил президент с командой молодых карьеристов второго-третьего эшелона, во главе которой оказался бывший кадровый комсомольский работник из Нижегородской (Горьковской) области С.Кириенко. Сделка эта имеет обоюдовыгодный характер и сводится к следующему.
Прежде всего, президент вывел все силовые министерства (МВД, Минобороны, ФСБ, Служба внешней разведки), а также Министерство иностранных дел и ряд других организаций из прямого подчинения премьер-министра. Отныне их руководство лично "осуществляет президент РФ в соответствии с Конституцией" и другими законами. Этим Б.Ельцин, безусловно, пытается обезопасить себя на случай возможных попыток противостояния из среды представителей высших эшелонов власти.
Одновременно с этим Б.Ельцин значительно расширил полномочия (а, значит, и ответственность) правительства и лично премьер-министра за судьбу всех остальных министерств и ведомств, в особенности экономического и социального блока.
Таким образом, фактически кабинет министров оказывается разделенным на две части. Усиливая свой личный контроль за силовыми ведомствами, президент как бы снимает с себя ответственность за проведение экономической и социальной политики правительства, которая, судя уже по первым шагам кабинета, будет связана с еще более жестоким наступлением на права и жизненный уровень большинства трудящихся.
При этом у президента будет повод, в том случае, если авторитет нового правительства в продолжение ближайших месяцев резко упадет, отправить его в отставку, сделав его "козлом отпущения" за возможные негативные последствия нового тура "шоковой терапии". Одновременно Ельцин страхует себя и на случай предположительного успеха деятельности кабинета министров во главе с С.Кириенко. Если премьер начнет усиливаться, президент рассчитывает на то, что, опираясь на могущество силовых ведомств, сумеет вовремя убрать его с поста, не дав ему превратиться в опасного конкурента.
Точно таким же образом понятны и мотивы, которые движут "командой Кириенко". Они менее всего связаны с бескорыстным стремлением помочь своей стране или с наличием какой-либо новой политической перспективы, которая могла бы открыть обществу путь к решению назревших проблем. Совсем напротив: ни сам новый премьер, ни его выдвиженцы-министры совершенно не пытаются убедить общественное мнение, что у них есть какие-то новые взгляды, новые идеи или хотя бы какие-то новые предложения. Они вполне цинично признают, что просто не могли отказаться от выгодного предложения выдвинуться по карьерной лестнице.
"Они прекрасно понимают, что ни через месяц, ни через три, ни даже через полгода они не улучшат положение в экономике. Отсюда проистекает их главная совершенно циничная политическая задача - получить абсолютную поддержку президента, а значит, закрепиться во власти" ("Независимая газета", 12 мая).
Свой дальнейший успех эти люди совершенно не связывают с успехом или неуспехом деятельности данного правительства. Оказавшись наверху пирамиды власти и получив в свои руки мощные рычаги управления, они рассчитывают завязать влиятельные знакомства, которые позволят им при любом исходе дела выгодно устроиться либо в сфере частного бизнеса, либо в других отсеках новой номенклатуры.
Отставка старого правительства и формирование нового не привели ни к каким серьезным переменам в общем соотношении сил на политическом Олимпе и нисколько не снизили остроты политического кризиса власти. Эта перетряска, скорее, лишь на некоторое время отодвинула новый и еще более острый спазм политической напряженности в российской политической жизни. При этом, пожалуй, впервые в новейшей российской истории в комментариях по поводу формирования нового правительства отсутствуют какие-либо оптимистические ноты.
Скорее, наоборот. Из уст весьма высокопоставленных чиновников можно было услышать едва ли не апокалиптические предсказания. Так, зам. министра финансов В.Петров на одном из первых заседаний нового правительства, представляя проект трехлетнего бюджета страны, выразил опасение, что если базовые экономические показатели будут развиваться в том же направлении, как это происходило до сих пор, то к 2000-му году примерно 70 процентов расходной части бюджета России будет уходить на обслуживание государственного долга.
Действительно, экономика России находится в состоянии коллапса: правительство не в состоянии собрать необходимые налоги, долги по зарплатам и пенсиям продолжают расти, падение промышленной продукции не останавливается, правительство все больше увязает в долговых обязательствах на внешнем и внутреннем финансовых рынках. Все проблемы власть цинично перекладывает на плечи миллионов простых тружеников. Далекое от того, чтобы предпринять хотя бы какие-то шаги по ущемлению прав крупнейших частных собственников, правительство планирует решать бюджетные проблемы ценой еще большего сокращения социальных расходов.
Первый крупномасштабный секвестр бюджета был произведен в прошлом году. В этом году секвестр уже был один раз использован после того, как Думой был принят вариант бюджета на 1998 год. Но и этого оказалось недостаточным. Не успев вступить в должность премьер-министра, С.Кириенко объявил о новом секвестре: государственные предприятия получат только некую минимально гарантированную бюджетную поддержку. Разница между этой гарантированной поддержкой и цифрами, заложенными в бюджет, и дает масштаб того секвестра, с которого новое правительство начинает свою деятельность.
"Сегодня ничто, кроме Секвестра, - пишет газета "Сегодня" в номере от 5 мая, - не может помочь правительству. Исполнение федерального бюджета на 1998 год планируется на уровне лишь 87,5% от утвержденного бюджета. Общий объем доходов определился в 303,6 миллиарда рублей - на 63,9 миллиарда меньше, чем утверждено федеральным законом". В этой ситуации резкое сокращение расходов на социальные программы рассматривается правительством как единственный способ сохранить бюджет.
Комментируя это новое массированное наступление на уровень жизни рабочего класса, "Независимая газета" пишет, что одна из главных задач правительства Кириенко - "ликвидировать остатки социальной совести у государства" ("НГ", 12 мая).
Новый виток социально-экономического кризиса в России является закономерным и непосредственным результатом политики капиталистических реформ. Мировой капитализм находится в глубоком историческом кризисе и уже вступил в эпоху новых масштабных потрясений. Первым серьезным свидетельством тому является быстро развивающийся мировой финансовый кризис, который уже сильно ударил по экономике "тигров" Юго-Восточной Азии и сегодня все больше угрожает Японии.
Компьютерная революция и глобализация мирового производства приводит к невиданному обострению конкурентной борьбы на мировых рынках. Стихийное интегрирование вчерашней автаркической экономики Советского Союза в мировой рынок при таких условиях не может сопровождаться ничем иным, как крайне негативными и катастрофическими последствиями для абсолютного большинства населения страны.
Кризис в России не является результатом плохо продуманной политики Кремля. Эта политика вдохновлялась и направляется лучшими экспертами мировых финансовых институтов. В бывшем Советском Союзе провал терпит не политика Ельцина, Кучмы, Назарбаева и т.д., но политика мирового империализма и его финансово-политических инструментов в лице МВФ, Мирового Банка и др.
Факторы, которые в значительной степени спровоцировали новую волную экономической и политической нестабильности в России, связаны с мировым финансовым кризисом и падением цен на нефть на мировом рынке. Интеграция в структуры мирового капиталистического рынка уже привела к огромной зависимости России от внешних заимствований. Эта зависимость будет продолжать усиливаться вследствие того, что у правительства нет иных источников для затыкания огромных дыр в бюджете, кроме делания новых долгов на внешних финансовых рынках. Ресурс внутренних заимствований практически исчерпан в результате создания огромной пирамиды ГКО, которая к настоящему моменту превратилась в камень, неуклонно тянущий правительство и бюджет ко дну.
Экспорт энергоносителей являлся до сих пор одним из главных источников экономического благосостояния России. Контролируя "трубу", правительство рассчитывало выходить из любых опасных положений путем увеличения экспорта нефти и газа. Нефтяной кризис нанес сильный удар по этим эмпирическим расчетам. Мировой рынок нефти крайне перенасыщен и низкие цены на нефть будут сохраняться, вероятно, на длительную перспективу. Это особенно болезненно ударяет по нефтяному экспорту из России, где добыча нефти требует особенно больших затрат и высокой технической оснащенности, которой не обладают современные российские компании.
Независимо от того, каков будет масштаб последствий мирового нефтяного кризиса в отношении России, уже сейчас можно сказать с определенностью: в такой же степени, в какой падение цен на нефть конца 1970-х годов нанесло удар по потоку нефтедолларов "брежневского режима" и существенно ускорило крах сталинизма в Советском Союзе, так и сегодняшний нефтяной кризис приближает окончательное банкротство "новой" капиталистической России.
Критические обстоятельства требуют выдвижения новых идей и альтернатив общественного развития. Русский либерализм, вдохновленный учебниками "экономикс" и наивной верой в торжество капитализма, обнаруживает свою полную неспособность объяснить причины кризиса и выдвинуть сколько-нибудь приемлемую концепцию развития страны на будущее.
До сих пор его лозунгом было: "вперед на Запад". Все большая зависимость от мирового рынка рассматривалась как благо само по себе. Однако надежды на спасительную силу рынка не оправдались и сегодня эта зависимость оборачивается не только страшной катастрофой для десятков миллионов рабочих, врачей, учителей, студентов, но и страхом новых капиталистических собственников потерять свои преступно нажитые состояния.
Это заставляет идейных апологетов капиталистической России наспех сколачивать новые концепции из кусков старого идеологического хлама. Одной из таких попыток шагать вперед, глядя назад, является концепция "опоры на собственные силы" с либеральным уклоном. Подобная точка зрения была выражена в одной из публикаций газеты "Сегодня" в номере за 28 апреля.
Признавая, что "сегодня экономический подъем или спад России зависит не только от нее самой, но и от отношения мирового финансового рынка", автор статьи Л.Радзиховский пишет: "Чтобы изменить ситуацию радикально, нужна новая экономическая революция. Консервативная революция, в отличие от 1991, 1993 годов, сохраняющая сложившиеся отношения собственности, но создающая условия для приумножения этой собственности". Суть новой экономической революции должна заключаться в том, "чтобы Россия смогла сама, без существенного вливания западных денег... рвануть вперед".
Этот радикальный поворот требует, по мнению Радзиховского, выдвижения и новых лидеров. "Нужен Наполеон, Бисмарк, - пишет он, - а если брать русские аналоги, Петр, Ленин. Ведь требуется спираль развития России, идущую вниз, повернуть вверх."
Невозможно оценить подобную точку зрения иначе, как попытку своеобразной смены вех. Добившись любой ценой перераспределения собственности в свои руки, новая русская буржуазия увидела себя внезапно беззащитной перед лицом исторических конвульсий мирового капиталистического рынка. Пытаясь сохранить свои богатства, она хочет оградить себя от опасности пасть жертвой глобальной конкуренции. При этом она страшно боится собственного народа и пытается искать спасения в новом авторитарном диктаторе. Этот диктатор должен жестоко усмирить собственный народ, но одновременно защитить анемичный и паразитический русский капитализм от нашествия хищных акул мирового бизнеса.
Какая невероятная ассоциация могла заставить либерального автора апеллировать к опыту Петра Первого и Ленина в одно и то же время? Что общего можно найти между этими двумя столь несовместимыми историческими фигурами? Решимся утверждать, что интегрирующей линией здесь является Сталин, однако такой Сталин, который стоит на страже нового российского капитала. Сегодняшний господствующий класс России или тайно, или явно (например, зюгановцы), ностальгирует по эпохе тоталитарного деспотизма, которую он хотел бы приспособить к своим сегодняшним нуждам. Активная ставка на генерала Лебедя, которого могучие финансовые вливания сделали губернатором Красноярского края, а теперь ориентируют на завоевание Кремля, говорит о том, что эти планы и разрабатываются и реализуются.
"Тень Лебедя", зависшая над страной, развеивает окончательные надежды на возможность сочетания демократии и капитализма в России. Вся история последних лет показывает, что чем дальше продвигались капиталистические реформы в стране, тем меньше в ней оставалось следов демократии. Социальные отношения резко поляризуются, рабочий класс ищет путей сопротивления, а также политических и общественных альтернатив, в то время как власть новой русской буржуазии готовится к жестокому подавлению этого сопротивления.
Россия стоит на пороге крупнейших социальных потрясений и революций. Для того, чтобы победить в них, рабочий класс должен быть вооружен всей полнотой знания о недавнем прошлом, о том, в каком мире он живет и в направлении каких перспектив он может добиться своей победы.
Он должен понять главный вывод из истории СССР: невозможно построить социализм в одной отдельно взятой стране.
Современная эпоха глобального производства и компьютерных технологий дает невиданный прежде технический прогресс, способный удовлетворить материальные и духовные потребности большинства населения планеты. Однако в существующих общественных условиях, где все определяют интересы частных прибылей, этот технический прогресс оборачивается прямо противоположными социальными последствиями и создает полюс невиданного богатства для все сокращающегося меньшинства, с одной стороны, и полюс нищеты и страданий для растущего большинства - с другой.
Выход состоит в революционном преобразовании общества, где в основу будут положены не интересы частных прибылей, а удовлетворение потребностей всех без исключения членов общества.
Единственной альтернативой капиталистическим реформам может быть программа международного социализма. Этот путь позволяет кардинально преодолеть существующие общественные противоречия без того, чтобы утратить достигнутый уровень технического развития и прогресса, и даже более того, открыть для этого прогресса настоящие возможности. Разрешение этой исторической задачи требует критического переосмысления всего опыта ХХ столетия и построения единой международной партии социальной революции, партии Четвертого Интернационала.