В.Волков, 11 апреля 1997 г.
Спустя пять лет после начала капиталистических реформ новый правящий класс России стоит перед лицом глубокого социально-экономического и политического кризиса. Независимо от того, каким был или казался подлинный смысл и содержание реформ, начатых Ельциным, причина, по которой они смогли быть, в конечно итоге, навязаны массам, состояла в категорических обещаниях быстрого и существенного повышения жизненного уровня большинства граждан страны, а также того, что реформы не затронут их основополагающие права и уровень жизни.
Итоги пяти лет ельцинских реформ жестоко опрокидывают эти искусственно созданные надежды и показывают, насколько иллюзорны и демагогичны были все обещания близкого рыночного процветания. Если до сих пор правящий класс пытался скрывать катастрофические последствия реформ и уповал на возможность скорого начала экономического подъсма, то теперь все эти упования выброшены за борт. Никто уже из ведущих политиков не решается обещать быстрого роста экономики в ближайшее время и, соответственно тому, хотя бы некоторого повышения уровня жизни.
Самые благожелательные сторонники капиталистических реформ в бывшем СССР, крупнейшие мировые капиталистические корпорации, устами своих средств массовой информации вынуждены признавать полный провал всей своей стратегии в странах Восточной Европы. Так, газета "International Herald Tribune" пишет:
"Капитализм не привел к бурному индустриальному взрыву; иностранные инвестиции остаются скудными, особенно если сравнивать с денежным потоком, который устремляется в формально еще коммунистический Китай; вульгарные нувориши, этот новый класс, состоящий из преступников и всевозможных воров, составляют основу феодального [следует, вероятно, понимать - насквозь повязанного личными связями и обязательствами. - Ред.] по своей сути правительства"."Американцы сожалеют, - продолжает газета, - что переходный период в России носит такой сумбурный характер... Замена коммунистической элиты сборищем теневых бизнесменов, коррумпированных чиновников и уголовников - это совсем не то, как это представляли себе в Вашингтоне" ("Известия", 20 марта 1997 г.).
Даже такие лояльные к режиму Ельцина либералы, как, например, известинский обозреватель С.Кондрашов, не могут удержаться от горьких признаний:
"Общество приобрело свободу слова. Однако ее ограничивает новоиспеченный крупный капитал, спекулятивный по своему происхождению, слишком обслуживающий себя и пренебрегающий интересами общества... Лес рубят - щепки летят. При Сталине миллионы людей становились миллионами зэков. Сейчас среди летящих щепок - уровень рождаемости, фундаментальные науки, индустрия, образование, здравоохранение" ("Известия, 11 февраля).
Опыт последних лет и некоторая временная перспектива дают уже вполне достаточное основание для того, чтобы по-настоящему оценить, что собой представляли реформы, начатые Ельциным. По сути дела, это был coup d'etat, государственный переворот, совершенный криминальным и полукриминальным "теневым" бизнесом, процветавшим в порах советской экономики. Это среда всегда была самым тесным образом связана с господствовавшей кастой бюрократии, развернулась во весь рост при Брежневе и особенно усилилась на почве горбачевской "перестройки".
Причина резкого роста "теневого" бизнеса в СССР в 70-80-е гг. заключалась совсем не в том, в чем пытается убедить нас современная либеральная мысль. Корень этого явления заключался не в так называемых изначальных пороках плановой системы, а как раз в том, что ее-то, по сути дела, в СССР и не существовало. Плановая система может быть основана только на самом широком участии самих трудящихся масс в управлении производством и в принятии решений по всем важнейшим общественным вопросам. Однако сам факт существования огромного привилегированного слоя бюрократии, который самыми кровавыми мерами подавлял любую попытку рабочего класса СССР добиться контроля над принятием государственных решений, был главным препятствием на пути действительного развития планово-регулируемого хозяйства в СССР.
Подлинная демократизация советского общества была неотделима от необходимости свержения тоталитарного политического режима, созданного Сталиным и защищавшего интересы привилегированной и бесконтрольной номенклатуры. Совершить такую революцию мог только рабочий класс, вооруженный своей собственной программой, которая заключается в необходимости свержения капитализма в интернациональном масштабе.
Десятилетия сталинистских репрессий и подавления не позволили рабочему классу бывшего СССР в период "перестройки" быстро воссоздать свои традиции революционной борьбы за социализм. Скорость созревания его политического самосознания отстала от скорости формирования со стороны влиятельнейших фракций бюрократии программы капиталистической реставрации. В итоге сложная и противоречивая борьба периода "перестройки" закончилась поражением рабочего класса и развязыванием первого тура "шоковой терапии".
Те, кто еще вчера чувствовал себя преступником, получил теперь полную свободу личного обогащения. Образовав вместе с номенклатурой спаянный общей целью отряд, "теневики" бросились делить "ничью" собственность. Конвертировав власть в собственность и захватив в руки все, что имело рыночную ценность, этот паразитический альянс пытается теперь укрепить себя путем формирования все более жесткого авторитарного режима. Молчаливая готовность Кремля принять насилия, творимые президентом Лукашенко в Белоруссии, говорят в этом смысле больше, чем все ритуальные и многословные заявления о признании приоритета прав человека.
По словам начальника управления по принудительному взысканию недоимки по налогам и сборам Госналогслужбы В.Попова,
"демократические выборы во многих регионах [России] позволили прийти к власти представителям теневого бизнеса. Эти люди во времена Советского Союза работали на черном рынке, неуплата налогов позволила им сколотить состояния. Сейчас... эти деньги приумножены, отчасти с помощью денег на выборах победили те, кто победил" ("Известия", 12 февраля 1997 г.).
Скрывать данный факт стало настолько невозможным, что он подтверждается свидетельствами самого "высокого" порядка. Так, в процессе подготовки ежегодного президентского послания Федеральному собранию в прессу попадали выдержки из идей, которые могли найти в нем свое отражение. По сообщению газеты "Сегодня" в одной из версий документа содержался
"весьма жесткий диагноз всей системы государственной власти и управления в России". Согласно этому диагнозу "существовавшие в СССР тенденции к сращиванию экономики и власти по ходу рыночной реформы привели к распространению "свободной купли-продажи" на законы, действия чиновников, решения судов" (17 февраля).
Крах экономической политики правящего режима вызывает острейший политический кризис и раскол между новыми господствующими элитами. Этот раскол идст по линии поисков того, как наиболее безболезненным для новой русской буржуазии способом продолжать капиталистические реформы и не допустить массового социального протеста. Банкротство всей проводившейся в 1992-1996 гг. политики стало сейчас предметом острых раздумий среди господствующей элиты. Ни в чем это банкротство не находит себе такого яркого и выразительного выражения, как в неспособности властей собрать налоги и обеспечить выплаты полагающихся заработных плат и пенсий.
Провальные итоги первого квартала этого года заставляют правящий класс хвататься за голову и всерьез задумываться о своей дальнейшей судьбе.
"Если не прятать голову в песок, - писала газета "Сегодня" 4 марта, - то дело пахнет керосином. Уже к концу марта станет ясно, что бюджет I квартала летит. МВФ заморозит очередные транши кредита. Это скажется на рынке ГКО и затруднит размещение еврозаймов. ВЧК особенно не нападает на предприятия, видимо, полагая, что они "отжаты" досуха. В принципе, можно было бы дождаться, когда ситуация докатится до кризиса, подобного осени 91-го. Но это чрезвычайно рискованно. Тогда общество приняло Гайдара, как кота в мешке, сегодня оно может позвать других".
Спустя месяц та же "Сегодня" признает:
"Федеральный бюджет развалился уже в I квартале. Невыразимую грусть навевают первые прикидки Минфина: в доходную часть казны поступило всего 59 % от назначений... Большой политической заварушки не миновать" (2 апреля).
Провалился не только правительственный план сбора налогов, но и широко разрекламированный план выплат всех задолженностей по заработным платам и пенсиям. На заседании правительства 7-го апреля этот факт был однозначно констатирован. Руководивший заседанием недавно назначенный вице-премьером О.Сысуев сказал, что
"задолженность растет". "По данным, представленным председателем Пенсионного фонда (ПФ) Василием Барчуком, сбор страховых взносов в марте оказался ниже необходимого на 2,5 триллиона рублей... Согласно графику погашения долгов перед пенсионерами, в апреле Пенсионному фонду было необходимо сократить долг на 4 триллиона рублей, а всего взносов собрать 15 триллионов. "Это абсолютно нереально", - полагает Василий Барчук". "Общий вывод, прозвучавший в правительстве: суммарная задолженность не сократилась, всеми усилиями ее лишь удержали на прежнем уровне" ("Известия", 9 апреля).
Главная проблема, стоящая сегодня перед правящим классом России, состоит в необходимости проведения новой шоковой терапии, которая должна означать еще большее наступление на уровень жизни и права рабочего класса.
Спор между различными фракциями идст не по поводу того, надо ли проводить новую шоковую терапию или не нет, а о том, кто возьмст на себя ответственность за проведение этих жестоких мер, и кто при этом сможет извлечь для себя наибольшие корыстные выгоды.
Рабочему классу ждать от этого можно только еще большего ухудшения своего жизненного положения. По откровенному признанию О.Лациса, получившего главную журналистскую премию ушедшего года из рук Ельцина,
"либерализация цен на товары, пережитая в основном в 1992 году, казалась до сих пор самым тяжелым испытанием. Между тем, приведение оплаты жилья и коммунальных услуг в соответствие с затратами, может оказаться более тяжким" ("Известия", 6 марта).
Настоящий кризис является непосредственным продолжением политического кризиса 1995-96 годов. Переизбрание Ельцина на второй срок в качестве президента России не только не привело к ослаблению этого кризиса, но, напротив, довело его к настоящему моменту до высшей степени остроты. Понять смысл происходящего можно только на основе широкого анализа развивающегося в настоящий момент процесса интеграции экономики бывшего Советского Союза в структуры мирового рынка.
Социально-экономический кризис, особенно остро назревший в Советском Союзе ко времени начала "перестройки" и достигший своей кульминации в 1991 году, был вызван невозможностью построения замкнутого национал-социалистического хозяйства в пределах одной страны. Глобализация мировой экономики, развившаяся в продолжение 70-80-х годов, привела к тому, что СССР оказался не в состоянии конкурировать с мировым рынком в рамках "мирного сосуществования" с капитализмом. Боязнь привилегированной бюрократии в СССР развивать современные производительные силы, связанные с необходимостью передачи управленческих решений в руки непосредственных производителей и уменьшением роли административных рычагов в управлении производством, привела к быстрому росту технического отставания СССР от ведущих капиталистических держав.
Если до этого периода советская бюрократия рассматривала социальные основы, существовавшие в Советском Союзе как источник для своих материальных привилегий, и в этом смысле считала необходимым защищать эти социальные основы, то теперь она начала все в большей степени осознавать, что этих привилегий становится недостаточно для удовлетворения ес корыстных устремлений по сравнению с тем, что может предоставить им современная капиталистическая экономика. Исходя из широкого социально-исторического анализа, вполне уместно говорить о том, что Советский Союз в той же степени был разрушен давлением мирового рынка, в какой он стал жертвой алчных устремлений советской привилегированной бюрократии. Придя к концу 1980-х годов к выводу о полном провале перспективы построения социализма в отдельной стране, наиболее влиятельные и деятельные слои советской бюрократии открыто предали социализм и пошли на прямую реставрацию капитализма. Этот поворот был необходимым образом связан с разрушением Советского Союза, который, несмотря не свой крайне извращенный характер как рабочего государства, служил тем не менее естественной преградой на пути восстановления прав частной собственности.
Раскол правящей бюрократии на противоборствующие лагеря и их открытое столкновение в августе 1991 года был связан с поиском наиболее удобных путей для начала капиталистических реформ. Спор шел не о том, проводить их или не проводить, а о том, какая фракция бюрократии возьмст на себя выполнение этой задачи, получит поддержку западных институтов мирового рынка и извлечет из приватизации и передела собственности наибольшие материальные выгоды.
Катастрофические последствия либерализации и приватизации, начатых под руководством Ельцина-Гайдара, привели к новому острому столкновению в рядах новой и старой господствующих элит осенью 1993 года. В этот момент речь также не шла о том, продолжать ли реставрацию рынка или остановить ес. Рост массового недовольства и стихийных протестов со стороны рабочего класса требовал усиления репрессивного аппарата подавления и концентрации всех структур управления государством в единых руках. Итогом кровавых событий сентября-октября 1993 года стало легитимное оформление авторитарного режима, увенчанное насквозь антидемократической конституцией.
Решающей силой, которая стояла за спиной ельцинских реформ, были интересы мировых капиталистических корпораций, которые искали в экономике бывшего Советского Союза дешсвых источников сырья, технологий и рабочей силы. Победа клики Ельцина в столкновении со своими противниками была предопределена исключительно тем, что мировой капитал в поисках прибылей в России сделал ставку именно на эту группу.
Новый, третий по счету кризис, развивающийся на наших глазах, имеет ту же природу, что и два предыдущих. Он целиком определяется тем противоречивым и крайне болезненным процессом интеграции экономики бывшего СССР в структуры мирового капиталистического хозяйства. До сих пор для международных корпораций речь шла прежде всего о том, чтобы сокрушить экономическое могущество Советского Союза, расчленить его на ряд мелких и более слабых национальных государств, сделав таким образом их все подконтрольными мировым капиталистическим институтам. На протяжении всех пяти лет президентства Ельцина роль этих финансовых институтов мирового рынка неуклонно возрастала. К настоящему времени они (МВФ, Всемирный Банк и т.д.) превратились, по сути дела, в главную фигуру кремлсвского кабинета министров.
Если до сих пор международные корпорации заботились прежде всего о том, чтобы удержать в своих руках контроль над процессами приватизации и передела собственности в России, увеличивая постепенно свос влияния в принятии решений по этим вопросам, то в настоящий момент речь идст об их стремлении непосредственно занять место в управлении экономикой России. Они претендуют на то, чтобы захватить наиболее привлекательные куски частной собственности в собственные руки.
Это наталкивается на сопротивление старых административно-хозяйственных кадров, непосредственно связанных с практикой советского времени. Номенклатура затеяла рыночные реформы для того, чтобы обогатиться, но она совершенно не приспособлена к тому, чтобы вести дела на капиталистический манер. Советская бюрократия привыкла решать все проблемы путем насилия, а также методом личных связей и коррупции. Методы капиталистического менеджмента кажутся ей чрезмерно обременительными.
Кланово-криминальная структура российского капитализма стала к настоящему времени главным препятствием для свободного маневрирования международных корпораций внутри России. Последние хотят введения "нормальных" условий для бизнеса, как это существует в развитых капиталистических странах. Лозунги генерала Лебедя: "Правда и порядок", "диктатура закона" и т.п., - являются точным слепком, например, с этих запросов мирового капитала.
Поскольку клановая структура российской буржуазии находит свое наиболее явное выражение в существовании крупных монополистических гигантов, созданных на основе бывших советских министерств, самыми мощными и прибыльными из которых являются так называемые "естественные монополии" (РАО "ЕЭС России", Газпром и Министерство путей сообщения), то борьба мирового капитала за свою долю в российском бизнесе принимает форму борьбы за расчленение этих монополистических гигантов. Их "реструктурализация" является одним из решающих условий для продолжения финансовой поддержки Кремля со стороны Запада, которая постепенно превратилась уже в спасительную соломинку для российского бюджета.
Перетряски кабинета министров, которые произошли в августе прошлого года и в марте этого года, направлены на то, чтобы подготовить массированное наступление на интересы мафиозных кланов российской буржуазии и жизненный уровень рабочего класса. Выдвижение на первые роли в кремлевской политике Чубайса и Немцова обусловлено как раз тем, что они готовы начать это наступление, в то время как такие фигуры, как премьер Черномырдин, соглашаясь на дальнейшие меры против рабочего класса, не хотят при этом ущемлять интересы российской клановой буржуазии. Двойственность той роли, исполнять которую взялись Чубайс и Немцов, открывает перед ними известное пространство для популистской демагогии. Они попытаются представить себя в качестве борцов против "мафиозного капитализма" и одновременно защитниками некоего "хорошего" капитализма, который существует, на самом деле, только в либеральных учебниках для экономических колледжей.
Скрытое сопротивление, которое Черномырдин оказывает программе Чубайса-Немцова, находит поддержку наиболее крупных фракций Госдумы - жириновцев и зюгановцев, - которые рассматривают российские монополии в качестве основ "национального капитала" и как локомотивы для возрождения "великой державы". С их стороны раздаются обвинения в том, что проводимый Кремлем под давлением МВФ курс ущемляет национальные интересы России.
Но тот же самый аргумент вправе использовать и радикал-либеральные оппоненты "красно-коричневых" националистов: правильно понятые национальные интересы России - согласно логике ястребов либеральной свободы - состоят в необходимости избавиться от власти некомпетентных и коррумпированных чиновников и связанных с ними коммерческих структур. Когда их засилье будет преодолено, тогда якобы иностранные инвестиции рекой польются в Россию, бюджет будет выполняться, а народ станет вовремя получать свои зарплаты и пенсии. Эти аргументы являются идейным арсеналом не только новых фаворитов Ельцина, но также Явлинского и генерала Лебедя. Последний был "раскручен" на Западе на полную катушку исключительно для того, чтобы вынудить Ельцина пойти на проведение тех мероприятий, начало которых он все время откладывал - в немалой степени под влиянием сил, которые олицетворяет Черномырдин.
Внутри России имеется немало слоев "новых русских", которые готовы поддержать новые реформы, диктуемые МВФ. Они рассчитывают, что даже при допущении на российских рынок иностранных конкурентов, они сумеют удержаться в бизнесе. Количественно они, вероятно, уступают тем слоям, которые рассматривают массированное вторжение западных корпораций как конец своим легким прибылям, однако они имеют за собой решающее преимущество - полную поддержку мировых финансовых институтов. В обстановке, когда борьба между господствующими элитами развивается на почве глубокого отчуждения и ненависти со стороны рабочего класса, этот фактор становится безусловно решающим.
Режим, созданный бюрократией после августа 1991 года для частного обогащения, оказался полностью неэффективным с точки зрения принципиальных и долгосрочных общественных задач. Ради корыстной наживы в продолжение последних лет были принесены в жертву все программы экономического и социального развития. Вместо демократически регулируемого механизма управления обществом и экономикой был создан полностью коррумпированный криминальный аппарат управления, неспособный решать никакие иные задачи, кроме как сиюминутного обогащения узкого круга лиц. Тенденции роста авторитаризма, развивавшиеся в годы правления Горбачева и получившие наиболее законченное выражение при президентстве Ельцина, отвечают в данный момент нескольким задачам господствующего класса. Во-первых, в авторитаризме нуждается новая русская буржуазия, которая видит в нсм способ подавления социального протеста трудящихся масс и инструмент для уничтожения своих конкурентов из наиболее криминальных слосв "новых русских". В авторитарном режиме в России заинтересован также и мировой капитализм, который рассматривает его как способ охранения прибылей международных корпораций в России.
После нескольких лет либерально-демократической истерии, в господствующей политике России все большей модой пользуются авторитарные идеи. Один из помощников президента Г.Сатаров заявляет, что нужна "рука, вооруженная палицей". Ультралиберальная газета "Сегодня" в статье с выразительным названием "О пользе авторитаризма" рассуждает о том, как хорошо живется бизнесу в таких странах, как Азербайджан или Туркменистан. "Глядя на своеобразную российскую борьбу за инвестиции, - рассуждает газета, - невольно задумаешься о порочности демократии и пожалеешь бедное российского правительство. Их коллеги из Азербайджана таких проблем наверняка не имеют. Намного проще, очевидно, работается и узбекским, и туркменским товарищам" (17 февраля).
Усиление авторитарных и диктаторских тенденций определяется той опасностью, которая вполне осознается российским господствующим классом. "Известия" пишут со всей откровенностью, что если власть не найдет ответ на глубокий социально-экономический кризис, "то завтра нас ждет социальная катастрофа невиданных масштабов" (13 марта). Готовя свой ответ на эту катастрофу, русская буржуазия точит мечи и заряжает ружья, особенно видя опыт Албании.
Важно помнить, что существующая в России социально-экономическое положение и политический режим не являются продуктом только лишь национальных условий и национальных путей развития. Сложившееся положение есть продукт реализации тех стратегических программ развития, которые были навязаны мировым капитализмом и реализованы при его деятельном контроле. Ответственность за социальную катастрофу, перед лицом которой стоят десятки тысяч граждан России и всего остального населения бывшего Советского Союза, несст прежде всего мировой капитализм, который совершенно неспособен решать проблемы сегодняшнего дня и который превратился в абсолютный тормоз на пути дальнейшего развития человеческого общества.
Рабочий класс должен найти собственный ответ на этот кризис. Для этого он должен построить новые массовые революционные партии, основанные на перспективе интернациональной борьбы против власти капитала. Усвоение рабочим классом программы Четвертого Интернационала и исторических уроков его борьбы против сталинизма и национал-реформизма является необходимой предпосылкой для разрешения грандиозного кризиса современной цивилизации.