Окончание. Начало см. в номере 9-10 (май 1996 г., с. 12-19). Настоящий документ был написан с целью разоблачить политическую линию мелкобуржуазной британской Рабочей Революционной партии Слотера на Балканах. Этот документ преследует, вместе с тем, и значительно более широкую задачу. В полемической форме он развивает традиционные марксистские взгляды по национальному вопросу применительно к современному положению в мире и, в особенности, в отношении кровавого братоубийственного конфликта в бывшей Югославии.
Распад Югославии был ускорен непрерывным рядом программ жесткой экономии, диктуемых иностранными банками и Международным Валютным Фондом, начиная с конца 1970-х годов. Цель заключалась в выжимании платежей за раздувающийся внешний долг страны посредством урезания внутреннего потребления. Меры МВФ имели бедственные последствия. В середине 1980-х годов безработица достигла уровня депрессии, в то время как инфляция и контроль за заработной платой довели реальные доходы до их самого низкого уровня за последние два десятилетия. Результатом была растущая социальная поляризация во всей Югославии между теми, кто имел доступ к твердой валюте, и теми, кто такого доступа не имел, а также между более богатыми республиками - Словенией и Хорватией - и остальной страной.
Словенские и хорватские партийные лидеры и бюрократы в выражениях, присущих Рейгану и Тэтчер, говорили о югославской экономике. Они требовали, чтобы фирмам в Хорватии и Словении было позволено удерживать весь доход от их более ориентированных на экспорт экономик, а не отдавать часть его на развитие менее развитых областей на юге страны. Они заявляли, что взимание налогов с этой целью равнозначно "национальной эксплуатации". По мере постепенного проникновения иностранного капитала из Австрии и Германии они оказались способны отвергнуть требования центрального правительства в Белграде. Ранее поддерживая экономическую децентрализацию, МВФ затем потребовал, чтобы центральное правительство взяло на себя больше власти для того, чтобы осуществлять строгую налоговую и финансовую дисциплину в различных республиках. Лишенное всяких средств разрешения социального кризиса, правительство Белграда взяло на себя роль общего агента иностранных банков. Бюрократии в различных республиках не видели никакого интереса в поддержке этого центрального правительства, а напротив, стремились увеличить свою политическую и экономическую автономию.
Как замечает Сьюзан Вудвард, автор глубокого исследования о дезинтеграции Югославии под названием "Балканская трагедия",
"к 1985-86 годам стали очевидны предпосылки революционной ситуации. Возрастающий уровень безработицы превысил 20% во всех республиках, за исключение Словении и Хорватии. Инфляция достигла 50% в год, и продолжала стремительно расти. Семейные сбережения приблизительно 80% населения истощились. Западные валюты, такие, как немецкая марка и американский доллар, получили преобладание на местном рынке. Решения по финансированию республик все в большей степени становились абсолютными вопросами выживания. Попытки облегчить давление инфляции ухудшили и подорвали управление экономикой. Эта экономическая поляризация вела к социальной поляризации" (Susan L. Woodward. Balkan Tragedy: Chaos and Dissolution After the Cold War. Washington, D.C.: The Broocings Institution, 1995, p.73).
Рабочий класс Югославии оказался неспособным развить вперед эту предреволюционную ситуацию путем выдвижения собственной независимой политической альтернативы разлагающемуся бюрократическому государству. Напротив, правящие бюрократии, объединяя силы с крайне националистической и открыто фашистской оппозицией и эмигрантскими группами, оказались способны направить эту предреволюционную ситуацию в русло братоубийственной борьбы за раздел Югославии на новые этнически однородные территории.
Не было отсутствия борьбы рабочего класса. В ответ на первый раунд программ жесткой экономии МВФ в 1983 году приостановка работ возросла на 80% по сравнению с 1982 годом. В 1987 году правительство официально сообщило о 1570 забастовках, в которых участвовало 365 000 рабочих. В 1988 году число забастовок возросло до 2 000. К концу этого года - менее чем за три года до начала войны - массовые делегации рабочих из Хорватии, Воеводины и Сербии впервые за послевоенный период выражали свой протест на ступенях федерального парламента в Белграде. Подавляющее большинство населения не поддержало национальный партикуляризм. Неоднократные демонстрации против надвигающейся войны выражали широкую оппозицию распаду Югославии. Однако у рабочего класса не было перспективы и руководства, способного объединить его для независимой борьбы против союза экс-сталинистских бюрократий и коммуналистских политиков. Значительные слои рабочих и, в особенности, молодежи были дезориентированы в результате разрушительной политики сталинизма и попыткой югославской бюрократии, подобно другим бюрократиям Восточной Европы, отождествить свое собственное правление и привилегии с "социализмом".
Югославия показала один из самых острых проявлений кризиса руководства рабочего класса в мировом масштабе. Бюрократии, которые господствовали в рабочем движении - сталинистская, социал-демократическая и профсоюзная - либо выступали против своих собственных истоков, либо давно отказались от борьбы за международное единство рабочего класса против капитализма. Все они приняли политику, основанную на национализме и поддержке системы прибыли. В этом политическом вакууме возникающая буржуазия оказалась способной направить огромное недовольство социальными условиями, преобладавшими в Югославии, в правое шовинистическое русло.
Лица, которых бы в другое время избегали как преступников и психопатов, были подняты до уровня национальных героев и политических лидеров. Безработная молодежь, выпускники школ, не имеющие никакой перспективы найти себе работу, и другие угнетенные слои, не найдя революционного пути, были вовлечены в кровавую резню стоящих друг против друга армий и милиций, созданных по этническому признаку. Тот тип братоубийственной гражданской войны, который происходит в бывшей Югославии, не свалился с неба. Это цена, заплаченная югославским рабочим классом за отсутствие революционного руководства и перспективы. Именно это делает такими реакционными попытки РРП и других самых самопровозглашенных "социалистов" выставлять это регрессивное развитие событий как борьбу за "национальное самоопределение".
Словения была первой югославской республикой, которая пошла путем национального сепаратизма. Она провозгласила независимость существовавшей республики на основе права на самоопределение для словенской этнического государства. Хорватия последовала примеру Словении. В Хорватии, однако, дело было более сложным. В республике проживало сербское меньшинство, которое до раскола Югославии составляло 12,2% всего населения. Это меньшинство внезапно обнаружило себя помещенным, помимо своей воли, в только что образовавшееся независимое государство Хорватия. Последний раз такое случилось во время Второй Мировой войны, когда сербы, жившие в Хорватии, были согнаны в концентрационные лагеря и вырезались сотнями тысяч.
Конституция Хорватской республики эпохи Тито стремилась преодолеть опасения сербов путем декларирования, что эта республика будет общностью "хорватского народа в братском единстве с хорватскими сербами". Документ, проект которого был составлен националистическими политиками под руководством Туджман, напротив, провозгласил, что независимая Хорватия будет государством хорватской нации, связав гражданство с национальностью и низведя сербов до граждан второго сорта в стране, где они жили на протяжении нескольких столетий.
Режим Туджмана сочетал возрождение этнического национализма с дискриминацией сербов. Он оживил символы усташистского режима времен Второй Мировой войны и стремился реабилитировать его политику. В ответ сербские националистические элементы настаивали на их собственном праве на самоопределение, которое также гарантировалось югославской конституцией. Они потребовали разрыва с Хорватией и объединения с Сербией. Таким образом, война становилась неизбежной.
В Боснии рост этнического национализма представлял из себя смертельнейшую угрозу. Здесь не существовало этнического большинства, и три составляющие части Боснии были значительно перемешаны. Мусульмане составляли незначительное большинство с менее чем 40% населения, в то время как сербы насчитывали более, чем 30 процентов населения, а хорваты - 17%.
Здесь также этнические националистические партии получили превосходство. Чтобы понять это, необходимо рассмотреть политический контекст происходивших событий: распад Югославии, рост злобных националистических движений Словении, Хорватии и Сербии и, прежде всего, отсутствие революционного руководства в рабочем классе. Три партии - мусульманская SDA Изетбеговича, хорватская HDZ и сербская SDS - вместе собрали 80% голосов на выборах 1990 года, получив ту долю голосов, которая была приблизительным эквивалентом числа этнических общин, которые они, по их заявлениям, представляли. Каждая из этих партий боролась за голоса на основе этнической идентичности, и все они были явно антикоммунистическими. Более того, все три партии направляли свои этно-коммуналистские призывы, не считаясь со старыми республиканскими границами. Сербская SDS стремилась отколоть сербские анклавы как от Хорватии, так и от Боснии, возрождая старое требование объединения сербов в одно государство. HDZ, которая называет себя "партией всех хорватов мира", захватила контроль над западной Герцеговиной, не делая секрета из того, что целью являлось ее присоединение к Хорватии. Наконец, SDA Изетбеговича искала опору в сербской области Санджак (Sandzak), Сербии и Черногории, настаивая на том, что ее мусульманское население надо объединить с Боснией. Несмотря на явный конфликт между своими различными националистическими проектами, эти три партии сформировали большую коалицию, исключив из правительства все партии, которые тем или иным образом не соответствовали этническим линиям. Сербские и хорватские националисты в Боснии поддержали раздел Боснии и объединение их собственных этнических территорий соответственно с Сербией и Хорватией. Мусульманские националисты, однако, не могли найти подобного покровителя вне Боснии и Герцеговины. Поэтому они настаивали на святости границ старой республики Боснии - Герцеговины. Владея большинством, они могли бы еще надеяться господствовать на этой территории. Такова была основа поддержки мусульманской SDA многонациональности республики.
В октябре 1991 года мусульманская SDA и хорватская SDZ объединились, чтобы протолкнуть резолюцию, которая объявляла Боснию - Герцеговину независимым государством. Это не было реакцией на какое-то массовое движение за боснийскую национальную независимость. Его просто не существовало. Первоначально SDA выступала против независимости. Изетбегович добивался от западноевропейских лидеров отказа от признания Хорватии, так как боялся, что это могло бы спровоцировать гражданскую войну в Боснии. Однако, после того, как Словения и Хорватия первыми пошли по пути отделения, SDA решила последовать их примеру, надеясь получить империалистическую поддержку своего собственного националистического проекта. Что касается хорватской HDZ, то она рассматривала это как часть процесса раздела Югославии, создававшем предпосылки для образования Великой Хорватии.
Сербская SDS ответила на эту декларацию независимости выходом из правительства, осуждая этот документ как нарушение конституционного требования консенсуса всех трех групп по любому такому вопросу. 29 февраля 1992 года мусульмано-хорватский блок провел референдум по вопросу о независимости, спешно объявленному в попытке добиться признания от ЕЭС. Целая треть населения, большинство из которых были сербами, бойкотировала голосование.
Вопреки прежним обещаниям о том, что признать референдум законным можно только в том случае, если бы в нем приняли участие все три общины, Западная Европа и Соединенные Штаты пошли на формальное признание результатов этого референдума. Тем самым гражданская война между сербами, хорватами и мусульманами оказалась на пороге. Армейские подразделения боснийских сербов из старой югославской Народной Армии представляли собой наиболее мощную военную силу в Боснии, которая поддерживалась крайними националистическими боевиками и преступными бандами с территории Сербии. Хорватия также направила регулярные армейские подразделения в Боснию, которые действовали бок о бок с фашистскими и националистическими боевиками. Главный удар обеих этих сил был направлен против мусульманского гражданского населения, которое понесло огромную долю жертв в этом конфликте.
Боевая мощь боснийского правительства, в котором преобладали мусульмане, первоначально основывалась на бандитских элементах в Сараево. Их защита этого города была неразрывно связана с контролем над прибыльными черными рынками. Вместе с продолжением боевых действий, с попытками каждой стороны разделить защищаемые территории, правительство Изетбеговича все в большей мере соединяло свои претензии на представительство всей Боснии с шагами, направленными на раздел мусульманского анклава. К 1993 году политики SDA и мусульманские боевики в значительной мере отказались от претензий на боснийскую национальную идентичность и открыто стали на путь создания мусульманского государства. Немусульмане изгонялись из деревень и городов, одновременно с этим официальные правительственные чиновники публично осуждали межнациональные браки и стремились к введению религиозных порядков в школе. В 1994 году режим Изетбеговича действенно одобрил разделение и статус национального государства путем вступления в федерацию с боснийскими хорватами при посредничестве Вашингтона, в котором хорватам обещали все национальные права. Такова действительность "многонационального" боснийского государства, которое, как заявляет РРП, социалисты обязаны защищать.
Значительные слои населения в Боснии, как и во всей бывшей Югославии, выступают против этнического национализма. SDS представляет всех сербов не более, чем SDA - всех мусульман, а HDZ - всех хорватов. В июле 1991 года более 50 000 человек прошли маршем по Сараево, протестуя против войны и поддерживая объединение Югославии. Есть много свидетельств о сербах, хорватах и мусульманах, которые защищают друг друга от национальных милиций и армий, опустошающих Боснию. Однако РРП приравнивает эти искренние чувства масс к циничным расчетам хорватских и мусульманских националистических политиков и ложно выдает их за поддержку "боснийского самоопределения". Таким образом она помогает отравлять политическую атмосферу и препятствует любой попытке объединить рабочих Боснии и Балкан в единое целое, несмотря на национальные различия.
Действительное содержание "многоэтничной" политики РРП нашло выражение в заявлении, опубликованном в ходе бомбардировок НАТО организацией "Рабочая помощь Боснии", за спиной которой стоит РРП. Превознося "растущее движение в защиту многокультурного общества и права всего народа на жизнь вместе в мире", РРП провозглашает: "Этому движению недавно была дана огромная поддержка четников Хорватии".
Согласно РРП, "праву всех народов на проживание вместе в мире" была "дана огромная поддержка" путем военной операции, в которой около 2000 человек - краинских сербов - были превращены в беглецов от террора хорватской армии. Такова логика партии, которая отвергает марксизм ради этнического шовинизма и империалистской политики.
ООН недавно выпустила доклад об этой "поддержке" многокультурного общества. В нем сообщается о продолжающихся находках трупов сербских гражданских лиц в Книне два месяца спустя после прекращения военных действий в августе 1995 года. Среди погибших была 90-летняя женщина. Это были люди слишком слабые, или слишком старые, или слишком больные, чтобы бежать.
Доклад сообщает: "Свидетельства массовых убийств в среднем 6 тел в день продолжают обнаруживаться... тела, некоторые еще не остывшие, некоторые расчлененные, принадлежат главным образом старым людям. Многие были убиты в затылок, у многих перерезано горло. Другие изуродованы... Сербские дома и земли продолжают сжигаться и разграбляться".
Доклад свидетельствует: "Преступления были совершены хорватской армией, хорватской милицией и хорватскими гражданскими лицами. Не наблюдалось никаких попыток остановить это, напротив, все свидетельствовало о применении тактики выжженной земли".
Английская газета "Гардиан" цитирует подобный доклад, опубликованный наблюдателями из Европейского Союза в Хорватии. В нем говорится следующее: "Неясно, сделает ли ЕЭС публичное заявление о своих находках. Хорватия рассматривается как потенциальный партнер, ожидается ее присоединение к Совету Европы в следующем году".
Один европейский дипломат сказал: "Я думаю, что в конце концов существует достаточное взаимопонимание с Хорватией, чтобы не будить спящую собаку. Это произведет плохое впечатление на людей, но если ценой мирного соглашения будут более тесные связи между ЕЭС, Хорватией и другими, то пусть будет так".
Государственный Департамент США работал над сокрытием ответственности загребского режима за эти массовые убийства, осуществленные с санкции империализма.
Следуя курсом ЕЭС и Госдепартамента США, РРП проигнорировала все сообщения о массовых убийствах сербских гражданских лиц. Она нападала на всех тех, ко приравнивал операции по этническим чисткам хорватского режима к преступлениям сербских войск в Боснии.
В мае 1995 года, после того, как тогдашнее хорватское наступление вынудило 15 000 гражданских сербских лиц покинуть свои дома Западной Словении, "Worker Press" осудила тех, кто сделал "поспешные голословные заявления о массовых убийствах, проводимых хорватами". В ходе той наступательной операции сотни людей погибли под танковым артиллерийским огнем и воздушными налетами, а их тела были брошены в общие могилы. Еще тысячи людей были арестованы, а тех, кто стремился остаться, подверглись террору мародерствующих хорватских военных.
Существует достаточное число свидетельств о хорватских массовых убийствах сербов в Хорватии и мусульман и сербов в Боснии. Безоговорочно отрицая хорватские преступления, РРП фактически выступила как политический сообщник этих кровавых действий. В выпуске "Worker Press" от 23 сентября 1993 года РРП пошла так далеко, что заранее извинила массовые убийства, опубликовав статью о мусульмано-хорватском наступлении в северо-западной Боснии, в которой заявлялось следующее: "Мы надеемся, что вооруженные силы Боснии и Герцеговины могут поддержать высокий моральный дух, как и их военные достижения путем предотвращения репрессий и массовых убийств с их стороны. Но мы не окажем никакой поддержки тем потерпевшим моральное банкротство "левым" и сталинистам, ждущим момента, чтобы обрушиться на такие ошибки как на доказательства того, что "все стороны делают это".
Многие подобные "ошибки" уже имели место ко времени напечатания этой статьи. Официальные лица боснийских мусульман не скрывали своего приказа быстро казнить сербских военнопленных. Сербские гражданские лица подвергались массовым убийствам в городах и деревнях, которые опустошались.
Таким образом, произвол РРП по отношению к этническим чисткам и другим массовым убийствам, подобный отношению буржуазных политиков и средств массовой информации, руководствуется политической выгодой. Такой подход является в высшей степени избирательным и безгранично циничным. РРП ничего не сделала для того, чтобы защитить рабочие массы этого региона. Напротив, подход РРП сводится к поддержке одной националистической клики против другой и обеспечивает предлог для империалистической интервенции.
Лев Троцкий, будучи военным корреспондентом во время Балканских войн 1912-13 годов, страстно осуждал российскую буржуазную прессу и либералов вроде Милюкова за следование точно таким же позициям. Эти люди громко протестовали против турецких массовых убийств, в то же время не обращая внимания или замалчивая произвол, творимый сербскими и болгарскими войсками против мусульманских гражданских лиц.
Хотя Троцкий признавал прогрессивный элемент в войне, ведомой сербами и болгарами, заключающийся в том, чтобы уничтожить власть Османской империи на Балканах, он осуждал такой выборочный подход к массовым убийствам. Он настаивал на том, что либеральные разоблачения массовых убийств, проводимых турками, вытекают "не из общих принципов культуры и гуманизма, но исходят из голых расчетов империалистической жадности".
Он добавлял: "Личность, группа, партия или класс, которые способны воротить нос, в то время как они видят людей, стоящих по колено в крови и подстрекаемых сверху на массовые убийства беззащитных людей, обречены историей на разложение...".
РРП и ее лидер Клифф Слотер являются людьми как раз такого сорта. Уверенные в том, что не существует возможностей социалистического разрешения кризиса, они стремятся выразить свою ненависть к рабочему классу. Инспирированная империализмом кампания в Боснии обеспечила им такую возможность. Они были увлечены ею и превратились во всего лишь второстепенный инструмент империалистической политики.
Даже если попытаться ради эксперимента принять фальшивые заявления РРП о том, что сербы несут исключительную ответственность за массовые убийства, и что причиной самой войны была единственно агрессия сербов, - даже в этом случае невозможно было бы отрицать реакционный характер действий РРП. Даже признав все это, социалисты не могли бы вступить в союз с буржуазными режимами Туджмана и Изетбеговича. Более того, нет никаких условий, которые могли бы оправдать поддержку РРП империалистической интервенции. Такая политика представляет собой отказ от принципиальной политики, отрицание независимой точки зрения рабочего класса и моральную, равно как и политическую капитуляцию перед империалистической буржуазией.
Марксисты никогда не основывали свое отношение к войне на таких вопросах, как: кто сделал первый выстрел? или: какая сторона является ответственной за наибольшие массовые убийства? Военная агрессия всегда понималась ими просто как одно из звеньев в сложной цепи событий. Войны не являются случайными. Они подготавливаются социальным, политическим и экономическим развитием, который предшествует им.
В Первой Мировой войне никогда не существовало ни малейшего сомнения в том, что именно Германия спровоцировала этот конфликт. Правящие классы Франции, Великобритании и России, однако, использовали германскую агрессию против "маленькой Бельгии" для того, чтобы оправдать свои собственные военные цели. Социалисты выступали не только против Германии, но и против всех империалистических держав. Под руководством Ленина они боролись за международное объединение рабочего класса для того, чтобы превратить империалистическую войну в гражданскую, то есть боролись за революционную мобилизацию рабочего класса в каждой стране против своей "собственной" буржуазии.
В 1914 году сербские социалисты выступили против своего собственного правительства, несмотря на то, что Сербия подверглась нападению Австро-Венгерской империи и оказалась под угрозой иностранного подчинения. Они не оказали никакого доверия реакционным целям сербского государства и признали, что война на Балканах была частью мировой борьбы, порожденной столкновением соперничавших империалистических сил.
Во Второй Мировой войне агрессия и массовые убийства, проводимые нацистской Германией, приобрели еще более чудовищные размеры. Рабочий класс испытывал глубокую ненависть к нацистскому режиму. Однако марксисты Четвертого Интернационала боролись, вопреки сталинистам и социал-демократам, за то, чтобы отличать оппозицию рабочего класса Гитлеру от соглашательства с империализмом. Они утверждали, что борьба против фашизма является задачей рабочего класса и не может быть передоверена какой-либо части империалистов. На этой основе они отказывались поддержать какие бы то ни было буржуазные правительства, в том числе режим в Чехословакии, и другие, оказавшиеся под угрозой уничтожения от рук германского империализма.
РРП порвала с этим принципиальным марксистским отношением к проблеме войны. К концу ХХ столетия, в котором войны и геноцид получили невиданные ранее в истории человечества размах, РРП пытается убедить людей в том, что империализм может играть прогрессивную роль. Какие возможные факты могут быть приведены для того, чтобы оправдать предположение, будто избавление от ужасов этнических чисток в Боснии лежит в победе той или иной националистической клики, или в интервенции империалистических держав? РРП не обеспокоена тем, чтобы задать этот вопрос. Она просто является эхом американского и европейского правящих классов, и изображает великие державы в качестве голубей мира.
Марксисты давно цитируют тезис Клаузевица, что война является просто продолжением политики другими средствами. Они судят о характере того или иного конфликта не на основе морального отвращения к преступлениям той или иной воюющей стороны, и не на основе поверхностных впечатлений по поводу того, какая сторона является "агрессором". Напротив, они стремятся осуществить научный анализ социальных сил, стоящих за конфликтом, определить классовую природу соперничающих режимов и классовое значение политики, которая предшествует войне и определяет ее общую форму.
Какова же политика, которая проводится посредством воздушных атак НАТО, массовых убийств и насильственного выселения всего населения бывшей Югославии? Внутри бывших республик сегодняшнее политическое руководство состоит из узких клик экс-сталинистских бюрократов, антикоммунистических политиков и алчущих капиталистов, которые стремятся к расширению своей власти и богатства и добиваются более привилегированных отношений к иностранным капиталам путем поощрения этнического национализма и сепаратизма. Что касается иностранных держав, то каждая из них преследует под покровом дымовой завесы морального позирования свои собственные определенные интересы на Балканах. Схватка за экономическое, политическое и военное влияние в этом регионе является частью все более ожесточенной межимпериалистической борьбы за господство на мировых рынках.
Главная цель интервенции Вашингтона - это сохранение его господствующего положения в альянсе НАТО, который утратил свою необходимость после роспуска Варшавского Договора. Оставшись позади Германии в стремлении эксплуатировать новооткрытые рынки на Востоке, американский капитализм стремится использовать свое превосходство в НАТО для того, чтобы продолжать оказывать прежнее воздействие на европейские дела. Более того, посылая свои бомбардировщики и крылатые ракеты на боснийских сербов, США показывает пример более маленьким нациям мира: такова судьба, которая ожидает всех тех, кто отвергнет американский диктат.
Американские военные действия направляются определенными геополитическими расчетами, которые очерчены в документе Пентагона, впервые увидевшим свет в 1992 году. Обрисовывая цели стратегической политики после краха Советского Союза, этот документ заявлял, что главная забота Вашингтона должна заключаться в установлении его военного превосходства и предотвращении возникновения любого потенциального соперника как в мировом, так и в региональном масштабе. В том числе он указывал на угрозу усиления сербского государства путем возможного союза с Россией. В передовой статье, которая провозглашала поддержку боснийской интервенции Клинтона, газета "Wall Street Journal" не делала секрета из этих стратегических расчетов. "Босния, - писала она, - собственно говоря, является полигоном того, как мы отреагируем, если - или когда-либо - Россия использует этнический предлог для того, чтобы устремиться на одного из своих соседей, например, в Балтике".
Германия играла руководящую роль в югославском кризисе задолго до того, как разразился вооруженный конфликт. Ее экономический и политический вес вырос после объединения, и впервые за последние 50 лет она обратила внимание Балканы как на сферу для открытого проведения своей Weltpolitik ("мировой политики"). Германия обеспечила политическую и экономическую поддержку сепаратистским политическим движениям, которые возникли в Словении и Хорватии, поощряя поползновения на независимость этих мини-государств для того, чтобы принять их обратно под крыло германского империализма.
Босния дала Германии предлог для отмены своего конституционного запрета на использование военной силы за границей, таким образом были отброшены пацифистские претензии послевоенного периода. Правительство канцлера Гельмута Коля послало германские военные самолеты Торнадо на поддержку военных атак НАТО. Их вступление в конфликт пришлось как раз на 56-летнюю годовщину германского блицкрига против Польши.
Французский и британский империалистические режимы послали на Балканы два самых больших воинских контингента ООН для того, чтобы утвердить свою собственную военную мощь внутри вновь объединенной Европы. В обеих странах возникли острые разногласия в правящем классе по вопросу об ориентации на Сербию или Хорватию. Однако обе державы с опасением наблюдают за возрождающейся германской силой и пытаются показать в Боснии, что они также способны регулировать военные проблемы Европы. Франция соединила свою "миротворческую" функцию в Боснии с показными испытаниями ядерного оружия в южной части Тихого океана. Представитель парижского Французского Института Международных Отношений недавно очертил милитаристские расчеты французской буржуазии, подчеркивая "важную роль, которую французское ядерное оружие может играть в усилении германской безопасности в то время, когда присутствие США и американские гарантии в Европе не могут продолжаться неопределенно долгое время". О том, что против такой угрозы требуется ядерное оружие, автор предпочитает не говорить. Французские ракеты могут быть нацелены на Москву, Вашингтон, Берлин или на все три города сразу. Наконец, Россия также играет свою роль. Подчинив себя империалистической внешней политике, режим капиталистической реставрации Бориса Ельцина обнаружил, что его исключили из балканского раздела, и что он находится под угрозой расширения союза НАТО до самых границ России. Американские официальные представители отвергли осуждение Ельциным бомбардировок НАТО в Боснии и его предупреждение о возможном "возврате к двум вооруженным лагерям, которые находятся в состоянии войны друг с другом", как сути местной политики. Можно было бы с легкостью отнести американское решение об интервенции на счет забот Клинтона о своей предвыборной кампании 1996 года. Однако такие мотивы могут иметь только вторичный характер.
Россия сотни лет играла решающую роль в балканских делах как до, так и после Октябрьской революции 1917 года. Какова бы ни была судьба Бориса Ельцина, история и география - пролив Дарданеллы из Черного моря, например, - снова диктуют, что Россия продолжит отстаивать свои интересы в этом регионе, в том числе и военными средствами.
На поверхности конфликтов, выросших из распада бывшей Югославии, проявляются противоречия мирового характера. Сегодняшний пожар, как и Балканские войны более чем восьмидесятилетней давности, может оказаться прелюдией мировой империалистической войны. Снова передел мира начинается на Балканах.
РРП сделала своим главным требованием снятие эмбарго ООН на поставку вооружений в бывшей Югославии. Несколько месяцев назад она попыталась приравнять войну в Боснии к гражданской войне в Испании 1936-39 годов, сравнивая официальный запрет на поставку вооружений Боснии с пактом о невмешательстве, подписанном британским и французским правительствами в 1936 году. В статье, которая была напечатана в выпуске "Worker Press" от 12 августа 1995 г., делалась странная ссылка на Испанию в ходе атаки на министра обороны Британии Майкла Портилло. РРП критиковала Портилло за то, что он назвал наступление в Краине примером "этнической чистки".
"Иронично то, - говорится там, - что если бы не было эмбарго британского и французского правительств на поставки вооружения для республиканской Испании в ходе гражданской войны, отец Портилло мог бы не покидать свой дом как беженец".
За этим замечанием, которое имеет характер моральной апелляции к правому министру-тори, стоят определенные и крайне реакционные политические идеи. Попытка приравнять испанскую гражданскую войну с конфликтом в Боснии является мошеннической. В Испании война разразилась в результате попытки буржуазии подавить пролетарскую революцию средствами фашистской реакции. В Боснии война явилась результатом распада государства Югославии и попыток соперничающих националистических клик разделить наследие этого государства путем разжигания национализма и получения поддержки со стороны империалистических держав.
Кроме того, это замечание имеет более обширный смысл, нежели просто исторически слабая аналогия. РРП предполагает, что решающим вопросом в поражении испанской революции и триумфе Франко было отсутствие оружия у защитников республики, которое явилось результатом пакта о невмешательстве. Можно перерыть все работы Троцкого по вопросу о гражданской войне в Испании, но там нигде не найти заявления, которое бы объясняло фашистскую победы в Испании тем фактом, что британцы и французы не обеспечили испанское республиканское правительство оружием. Эта точка зрения фактически была выдвинута в то время кремлевским режимом и подчиненными ему "коммунистическими" партиями во всем мире. Она служила двум взаимосвязанным целям: скрыть роль Коминтерна и Испанской Коммунистической партии в поражении революционного движения испанского рабочего класса; и содействовать иностранной политике Кремля, которая в то время концентрировалась на заключении соглашения "коллективной безопасности" между Британией и Францией против Германии. До сего дня сталинисты и их апологеты утверждают, что британское и французское "невмешательство" было главным фактором в победе Франко.
Троцкий с презрением отзывался о тех центристах, которые вторили сталинской линии и поощряли иллюзии о том, что "демократии" придут на помощь Испанской революции. Он считал само собой разумеющимся, что британский и французский империализм будут делать все, что в их власти, для того, чтобы обеспечить победу испанской буржуазии и фашистской реакции. Четвертый Интернационал боролся не за снятие эмбарго на оружие, а против предательской политики поддержанного Кремлем испанского Народного Фронта, который подчинил рабочий класс буржуазии посредством альянса между рабочими партиями и капиталистическим государством. Четвертый Интернационал боролся за революционную политику поражения фашизма путем мобилизации рабочего класса на свержение капиталистического государства и осуществление радикальных социальных мер. Троцкий настаивал, что ключевыми вопросами были не военные, а политические вопросы.
Боснийская кампания РРП никогда не выдвигала независимой политики для рабочего класса бывшей Югославии, не предлагала какие-либо социальные преобразования. Напротив, она утверждала, что рабочий класс разрушен, и что классовая борьба прекратилась. Политикой РРП является политика некритической поддержки буржуазного правительства Боснии, одновременно с призывом к империалистическим "демократиям" оказать ему военную помощь.
Обращение РРП к примеру Испании преследует определенную политическую цель: оживить политику Народного Фронта, только еще в более искаженной форме. Она нацелена на объединяющую поддержку империалистической интервенции на Балканах и поощрение иллюзий в то, что британская буржуазия - в особенности, ее лейбористские представители - могут быть мобилизованы для дела "демократии".
Одна из самых зловещих черт отношения РРП к бывшей Югославии заключается в ее симпатиях к хорватскому правому "сильному человеку" Франьо Туджману. В своей поддержке хорватского наступления в Краине, содержавшегося в статье от 12 августа 1995 года, "Workers Press" заявила, что, несмотря на свою "признательность" Хорватии за недавнее изгнание сербов из Краины, "большинство боснийцев (и многие хорваты) сохраняют недоверие к хорватскому президенту Туджману". "Workers Press" стремится успокоить эти подозрения. Ссылаясь на хорошо известное происшествие в Лондоне, когда Туждман, на вопрос о его планах в Боснии, начертил карту на обороте меню, показывая, как может быть разделена территория между его режимом и режимом Слободана Милошевича в Сербии, РРП заявила: "Существуют сомнения относительно значения этого факта".
Никто из тех, кто знаком с политической траекторией Туджмана, не имеет каких-либо сомнений на сей счет. Туджман неоднократно заявлял о своей поддержке идеи "Великой Хорватии" путем аннексии боснийской территории. Даже его американские хозяева жалуются, что его патологическая ненависть к мусульманам сделала крайне трудным для Вашингтона навязывание своего плана урегулирования. Этнический раздел, нарисованный Туджманом, является уже фактической реальностью в Герцеговине, где хорватские войска и фашистские боевики, подобные HOS и Черному Легиону, убивали и изгоняли сербов и мусульман для того, чтобы установить этнически однородное государство Герцог-Боснии. Жители этой мнимой боснийской территории пользуются хорватскими деньгами, подчиняются хорватским законам и уже даже голосовали за парламентариев во время недавних хорватских выборов.
"Workers Press" продолжает: "Именно линии, начертанные британскими и другими империалистическими государственными деятелями на картах в Женеве, оказываются более опасными для Боснии!.. Скрываясь за националистическими бандитами, подобными Караджичу и Милошевичу, самыми большими врагами боснийского народа (и, в конечном счете, хорватов и сербов) являются великие державы, намечающие раздел Балкан".
РРП считает карты, нарисованные в Вашингтоне и Бонне, - и поддержанные хорватскими наступлениями, воздушными налетами НАТО и американской оккупацией, - более подходящими для себя. Туджман не входит в список ее врагов. Слотер и РРП находят своеобразную привлекательность в этом местном националистическом бандите.
Туджман стал хорватским президентом главным образом благодаря обильной финансовой поддержке правых националистических и усташистских эмигрантских групп. В своей предвыборной кампании он требовал "примирения" с усташами и освобождения Хорватии от того, что он обозначал как "комплекс Ясиновача", по имени концентрационного лагеря, устроенного фашистским режимом Анте Паверича в ходе Второй Мировой войны. В этом лагере хорватскими фашистами было убито более чем 700 000 сербов и 30 000 евреев. Это был единственный в Европе концлагерь, который не был устроен прямо нацистами. Туджман описывал режим усташей как "выражение исторических чаяний хорватского народа".
Призыв Туджмана аналогичен призыву кандидата в Германии, который обещает примирить немцев с положительным вкладом нацизма и помочь им избавиться от их "комплекса Аушвица" (Освенцима). Туджман получил известность среди хорватских националистических кругов своими настойчивыми попытками доказать, что количество сербских жертв было значительно преувеличено, и что "только" 70 000 человек было уничтожено в концлагере Ясиновача. Подобным же образом он отрицает, что в ходе нацистского Холокоста погибло 6 миллионов евреев, заявляя, что было уничтожено "только" 900 000.
Главная книга Туджмана "Wilderness", опубликованная в Загребе в 1989 году, является яростным антисемитским трактатом, который ответственность за ужасы Холокоста возлагает на евреев, одновременно оправдывая "окончательное решение" Гитлера. Вот что он пишет: "Всякий раз, когда движение, народ, государство, альянс или идеология находятся перед лицом врага, который угрожает их выживанию или установлению своего превосходства, будет сделано все возможное, и используются все доступные средства, чтобы подчинить или уничтожить этого противника. В таких противостояниях ничто, кроме риска самоуничтожения, не устраняет обращение к геноциду".
В отношении нацистского режима Туджман заявляет: "Идея мировой миссии германской "нации господ", рассматриваемой в качестве высшей расы, также опиралась на предложение "окончательного решения" еврейского вопроса, означающего, что евреям было предназначено определенно исчезнуть из германской и европейской истории. Объяснение этого нужно искать - в добавление к историческим корням - в том факте, что германский империализм по геополитическим соображениям был прежде всего устремлен к достижению господства в Европе. Как таковой "новый европейский порядок" Гитлера мог бы быть оправдан необходимостью изгнания евреев (более или менее нежелательных во всех европейских странах), а также исправлением версальской (французско-английской) несправедливости". Далее Туджман с одобрением упоминает первоначальный нацистский план о высылке евреев из Европы на Мадагаскар, заявляя, что "последовательное истребление" было вызвано необходимостью вследствие длительной военной кампании в России.
Туджман цитирует Ветхий Завет в попытках доказать, что в отношении евреев "геноцид является естественным проявлением человека и общественной природы... Насилие является не только допустимым, оно целесообразно; более того, оно находится в согласии с энергичными словами Иеговы, оно должно быть использовано в случае необходимости для возрождения царства избранного народа". В конце концов он делает возмутительное заявление, что усташистский концентрационный лагерь в Ясиноваче, где были уничтожены десятки тысяч евреев, был спровоцирован самими евреями.
РРП обеспечивает политическое алиби этому человеку и приветствует его военные победы. Она осуждает тех в своих собственных рядах, кто смеет поставить под вопрос эту ориентацию. Такая поддержка Туджмана является не просто некоторым нездоровым, платонически-слепым увлечением Клиффа Слотера. Симпатия РРП хорватским правым нашла выражение в определенной практической деятельности.
В 1993 году РРП признала, что она строила свою кампанию "Рабочей помощи Боснии", состоящую из организации транспортных конвоев в боснийский город Тузла, в прямом сотрудничестве с хорватским режимом. Как заявила главный организатор конвоев Дот Гибсон, партия координировала эту кампанию путем встреч с "представителями министерства иностранных дел Хорватии и правительства Боснии и Герцеговины, на которых мы обсуждали открытие путей помощи".
Она раскрыла, что "министерство иностранных дел Хорватии предлагало нам ехать из Загреба в Жупаню для того, чтобы выехать из Хорватии и двигаться к Тузле через северный коридор" ("Workers Press" от 6 ноября 1993 г.). Хорватское министерство иностранных дел предлагало этот "северный коридор", преследуя свои собственные военные цели, реализованные сегодня в ходе опустошения Краины. Господство над северным коридором позволяло наладить снабжение краинских сербов в Боснии, поэтому ликвидация сербского контроля над этим районом была ключевой военной целью режима Загреба. Когда РРП оказалась способной послать свои грузовики этим путем, Гибсон обратилась с прямым призывом к Гойко Сусаку, министру обороны Хорватии. Этот человек является бывшим канадским магнатом по производству пиццы, который вернулся на свою родину в конце 80-х годов и использовал свое состояние для финансирования предвыборной кампании Туджмана. Этот человек одержим двумя идеями: антикоммунизмом и мечтой о "Великой Хорватии". Он хорошо известен как лидер самого фашистского крыла хорватского Демократического Союза Туджмана, который опирается на хорватский анклав в Герцеговине.
В своем письме, датированном 10 января 1994 года, Гибсон просит Сусака приказать "силам HVO [хорватской национальной милиции в Боснии, лидеры которой запятнаны военными преступлениями] очистить путь для конвоя с гуманитарной помощью" РРП в Тузлу. Это является прямым обращением к хорватскому режиму начать наступление против боснийских сербов. И это на целый год предваряет сделку, заключенную Госдепартаментом США с Загребом, чтобы осуществить точно такое же наступление.
Сегодня Тузла должна стать штаб-квартирой американской армии. Вряд ли является совпадением то, что как РРП, так и военные силы США выбрали этот город в качестве центра своей деятельности. Ориентация РРП на Тузлу являлась результатом ее отношений с хорватским режимом, основным агентом американского империализма в этом регионе. Будет ли сегодня РРП проводить кампанию в рабочем классе за сопротивление американской оккупации и борьбу за изгнание империалистических сил? Никто не должен удивляться: даже если РРП признает на словах этот лозунг, он будет бессмысленным. Все содержание политической деятельности РРП в течение последних трех лет заключалось в подготовке пути для американских танков, которые сегодня движутся в Тузлу.
Некритическая поддержка со стороны РРП хорватского шовинизма явно спровоцировала опасения даже в той реакционной политической среде, в которой эта партия обретается. "Workers Press" опубликовала знаменательную редакционную под названием "Реальное политическое решение для балканских народов". Позднее Слотер объявил, в ответ на внутреннюю критику этой редакционной статьи, что она "в основном основывалась на замечаниях, написанных мною". Это признание авторства правой линии РРП является чрезвычайно редким случаем для партийного секретаря. Всякий человек, близко соприкасавшийся с образом действий Слотера, знает, что он обычно действует за сценой, предоставляя другим делать его грязную работу, в то время, как он сохраняет атмосферу политической двусмысленности.
Сегодня Слотер заявляет о своей личной ответственности за линию РРП. Для кого предназначено это заявление? Определенно не для рабочего класса. Слотер хочет дать знать кругам правящего класса, что во время войны на него можно рассчитывать. Слотер поддержал взгляд "Workers Press" на наступление в Краине, заявив: "Несомненно, что военное наступление хорватских войск Туджмана создало более благоприятную военную ситуацию для борьбы в Боснии". Он добавил, однако, что "еще более важно признать, что, в конечном счете, не существует военного решения кризиса на Балканах. Возможно только политическое решение".
Нет сомнений, что Клинтон и Коль, - оба могли бы признать, что "в конечном счете" военное наступление, которое они поддерживали в Краине, и воздушный штурм НАТО в Боснии являются просто средствами для достижения определенного политического результата: соглашения, которое разделит Балканы на новые сферы влияния. Именно ради этого результата администрация Клинтона и уединила Милошевича, Туджмана и Изетбеговича на военно-воздушной базе Райт Патерсон в Дейтоне (штат Огайо). Редакционная статья "Workers Press" продолжает утверждать, что это решение "включает установление политической независимости рабочего класса в Боснии и Герцеговине, Сербии и Хорватии". То есть независимость рабочего класса должна возникнуть не в объединенном противостоянии разделу Югославии на маленькие государства по этническому признаку, а как побочный продукт этого раздела. Такая "независимость", для того, чтобы быть достигнутой при поддержке НАТО, должна спеленать рабочий класс сепаратистскими планами правящих клик, экс-сталинистских бюрократов и буржуазных националистов в каждой из бывших югославских республик.
Выдвигая это реакционное политическое решение, Слотер подтвердил поддержку РРП продолжающимся военным действиям со стороны Хорватии и ее иностранных покровителей. Провозглашая необходимость "стать на чью-либо сторону в войне на Балканах", он заявляет, что неумение сделать это может означать "присоединение к британскому правящему классу". Слотер обнаружил свое присоединение к этому правящему классу, когда британские военные самолеты приняли участие в натовских бомбардировках боснийских сербов. Он не только поддержал это империалистическое вмешательство, он и его РРП публично требовали этого.
Редакционная "Workers Press" называет "переломом ситуации в Британии" проведение "двух больших демонстраций в защиту Боснии" и "непрерывный пикет" на Даунинг-стрит. Политическая цель этих протестов заключалась в требовании, чтобы Британия и другие империалистические державы предприняли военную акцию против сербов. Слотер продолжает: "В отличие от многих левых, которые довольствуются призывами к пустым абстракциям, таким, как "только рабочий класс может разрешить этот кризис", мы приняли определенную и конкретную линию продвижения вперед по отношению к кризису в бывшей Югославии".
Идея о том, что только рабочий класс "может разрешить кризис", является всей стратегической ориентацией марксистского движения: война и реакция не могут быть побеждены вне борьбы за достижение политической независимости и единство рабочего класса, чтобы положить конец капитализму. Для Слотера эта перспектива стала "пустой абстракцией". Его РРП поддерживает более "конкретные методы", включая войска Хорватии и бомбардировщики НАТО.
В момент раскола с Международным Комитетом десять лет тому назад Слотер и его сторонники отказались рассмотреть вытекающие из факта раскола политические вопросы, или дать критическую оценку истории РРП. Они стремились подавить любой такой анализ путем отождествления всего партийного кризиса с действиями одного человека - Джерри Хили. Хотя Слотер отказался от политического анализа, тем не менее существует ясная политическая логика последующего прыжка РРП в лагерь империализма. Существует определенная линия преемственности между перерождением РРП в 1970-1980-х годах и ее поддержкой НАТО в 1995 году.
В период, предшествующий расколу, в политике РРП преобладало оппортунистическое приспособление к различным буржуазно-националистическим движениям и режимам, в особенности, на Ближнем Востоке. Прославление Организации Освобождения Палестины, Ливийского режима полковника Каддафи и других, - а также корыстные отношения, которые руководство РРП стремилось установить с ними, - подвели базис под сдвиг в партийной классовой оси в направлении оппортунистической ориентации также и во многих других вопросах.
РРП наделяла эти движения революционным потенциалом, которым они никогда не обладали, в то же самое время списывая со счетов независимую борьбу рабочего класса. Она деятельно отвергала троцкистскую теорию перманентной революции, которая исходит из того, что в эпоху империализма национальный вопрос может быть разрешен только в рамках социалистической революции международного пролетариата.
Боснийская авантюра Слотера является, в сущности, продолжением этой перспективы, хотя и в более развитом выражении той же самой болезни. Прошедшее десятилетие показало качественное перерождение как национальных движений, так и самой РРП. В прежние времена ООП и подобные ей движения стремились наполнить свое требование о "праве наций на самоопределение" определенным антиимпериалистическим содержанием, и провозглашали, что это право может быть достигнуто только путем вооруженной борьбы.
Вместе с крахом Советского Союза и сталинистских режимов в Восточной Европе эти движения отбросили в сторону свои революционные претензии и превратили себя в младших партнеров и открытых политических агентов в навязывании империалистических урегулирований.
Новые сепаратистские движения, которые никоим образом не воплощают общечеловеческие и антиимпериалистические устремления, что в прежние времена всегда отличало революционные национальные движения, возникли как защитники "права наций на самоопределение". От бывшей Югославии до Квебека, и от Квебека до Индии эти движения основываются сегодня на этнических или языковых различиях, стремясь добиться поддержки империализма в создании новых государств во благо местных буржуазных клик.
РРП присоединилась к точно таким же движениям, применяя старую политическую позицию, которая давно опровергнута событиями. Не существует ничего неотъемлемо прогрессивного в требовании национального самоопределения на Балканах или где-либо еще. Там, где к нему призывают, как к побочному продукту неспособности старого руководства рабочего движения найти выход из кризиса, созданного капитализмом, оно реакционно. Это наиболее явно в отношении бывшей Югославии. Еще в 1970-х годах, когда РРП развивала свое оппортунистическое приспособление к националистически движениям Ближнего Востока, лозунг самоопределения служил прикрытием для приспособления к части буржуазии. Сегодня же это стало означать полное подчинение деятельности этой партии нуждам империализма.
В своем заявлении "Марксизм, оппортунизм и балканский кризис", выпущенном в мае 1994 года, Международный Комитет предупреждал, что поддержав на Балканах империализм и националистические силы, РРП вполне могла бы сыграть подобную роль и в Британии. В заявлении говорилось об РРП: "В будущем в определенный момент она может с успехом стать частью буржуазного коалиционного правительства национального спасения".
В своем ответе на этот документ РРП отвергла предупреждение Международного Комитета как "странное". Чуть более года спустя Слотер и его последователи оказывают прямую поддержку классическому империалистическому разделу Балкан, в котором судьба народов этого региона претерпевает слишком малое изменение. Все в политике РРП делает ее соучастником плана, который будет иметь трагические последствия в последующие годы.
Десять лет спустя после своего разрыва с Четвертым Интернационалом Макс Шахман публично поддержал войну американского империализма против Кореи. Это означало его определенное вхождение в лагерь империализма, из которого он никогда уже больше не оглядывался на прошлое. Тенденция, которую возглавлял Шахтман, развивалась по крайне антикоммунистической линии, произведя множество советников Госдепартамента США и бюрократов АФТ- КПП. В конечном счете шахтманизм породил главных идеологов администрации Рейгана. В своей боснийской кампании Слотер вступил на же подобный путь.
Точно так же, как политика мелкого буржуазного морализма Шахтмана вела его к поддержке "демократии" против сталинизма в Корее 45 лет назад, так и политика "революционной морали" Слотера привела его вместе со всем слоем мелкобуржуазных левых к сплочению вокруг НАТО на Балканах. Движение вправо этой тенденции является предвестником больших социальных битв. Оно представляет собой приготовление к революционному противостоянию буржуазии и пролетариата во всем мире.
Разделительная линия между марксизмом, с одной стороны, и политически болезненным продуктом мелкобуржуазного радикализма и политики протеста, - с другой стороны, никогда не была более четкой, чем сегодня. Международный Комитет не пожалеет сил для выявления значения этой политической эволюции и, таким образом, будет продвигать развитие действительно социалистического и интернационалистического руководства в рабочем классе. Необходимо, чтобы рабочий класс усвоил уроки югославского кризиса. Новая международная партия должна быть построена таким образом, чтобы быть способной обратиться к классовым интересам всех тех, кто эксплуатируется капиталом, и таким образом преодолеть попытки разделить их национальными, этническими, расовыми и религиозными границами. Только Международный Комитет Четвертого Интернационала берет на себя такую задачу.