Россия стоит накануне нового драматического выбора. Суть его, однако, совсем не в том, что об этом говорят официальные политики и либеральные средства массовой информации. Проблема: кому быть президентом России - Ельцину или Зюганову, - уводит серьезный разговор в совершенно второстепенную плоскость того, какой из сформировавшихся кланов старых и новых господствующих элит будет контролировать дальше ход капиталистических реформ. Проблема вообще не сводится к вопросу о том или ином президенте России.
Действительное содержание нового драматического выбора России заключается в необходимости преодоления всего того наследия, которое сделало реставрацию капитализма в бывшем СССР свершившимся фактом. Основа нового выбора - полный провал политики реставрации капитализма, проводимой во всех бывших республиках Советского Союза начиная с 1991-1992 гг., которая поставила страну на грань всеохватывающего социально-экономического коллапса. Проводимая сегодня в России при полном единодушии старых и новых господствующих элит политика не упала с неба. Она явилась закономерным продолжением и завершением того исторического предательства программы Октябрьской революции и интересов рабочего класса, которое совершила сталинистская бюрократия СССР в продолжение 20-30-х гг.
Передел собственности и ее захват в частные руки, проводимый в последние несколько лет, является лишь заключительной главой в том контрреволюционном перевороте, начало которому было положено после смерти Ленина удушением коммунистической партии и самодеятельных органов пролетарской власти, выразившемся, в частности, в подавлении сознательного сопротивления пролетарского авангарда в лице Левой Оппозиции. Кульминацией первой стадии политической контрреволюции стал сталинский Большой террор и Московские процессы, в ходе которых были физически истреблены три поколения большевиков, готовивших и проводивших Октябрьскую революцию, защищавших первое в мире государство диктатуры пролетариата на фронтах гражданской войны и закладывавших основы социализма в СССР.
Захватив в то время рычаги политического управления обществом в свои руки, бюрократия несколько десятилетий выжидала удобный случай, чтобы дополнить свою политическую монополию также и господством в области имущественных отношений, то есть реставрировать частную собственность и капитализм. Такой удобный момент сложился к началу 80-х гг. К этому времени, с одной стороны, глобализация мировой экономики сделала окончательно невозможным всякое обособленное развитие в отдельных национальных рамках. С другой стороны, длительная история предательств рабочего класса со стороны сталинизма, а также социал-демократических и профсоюзных бюрократий, привели к этому времени рабочий класс к ослаблению, растерянности и утрате ясных политических ориентиров.
Интересы советской бюрократии в направлении того, чтобы стать полновластным собственником средств производства в этот момент вполне совпали с усилившимся давлением мирового рынка и глубокой заинтересованностью международной буржуазии в открытии экономики СССР для своей экономической экспансии.
"Перестройка" Горбачева стала решающей подготовкой к реставрации капитализма в бывшем СССР. Полностью продолжая политику Сталина по подавлению всякого самостоятельного движения рабочего класса, "перестройка" создала основу для прямой реставрации капитализма в республиках бывшего СССР. В принципиальном и глубоко содержательном смысле Ельцин, Гайдар, Черномырдин и Co. - всего лишь наследники и продолжатели Сталина как вождя контрреволюционной советской бюрократии.
За последние пять лет не только не была решена ни одна серьезная проблема из тех, которые привели к краху Советский Союз, но, совсем напротив, старые социальные болезни обострились до самой крайней степени, и в то же время появились новые болезни, гораздо хуже и опаснее прежних.
Вместо обещанного процветания мы видим всеобщее обнищание и запустение, вместо технической реконструкции устаревших производств - их окончательное вымирание. Отдельные примеры успешной интеграции в мировой рынок, которые существуют всегда даже и при самых неблагоприятных обстоятельствах, нисколько не способны смягчить общие катастрофические последствия капиталистических реформ для многих и многих миллионов людей.
Надежды масс полностью опрокинуты реальным ходом событий. Порождая глухое, но все более растущее сопротивление, эта ситуация создает возможность глубокого, революционного изменения всей проводимой ныне политики, которая может быть наполнена реальным живым содержанием в интересах самых широких масс трудящихся.
Возрождение в бывшем Советском Союзе независимого рабочего движения на основе подлинных традиций большевизма является для этого необходимым предварительным условием. Сделать это можно только усвоив уроки международной борьбы против сталинизма на протяжении последних семи десятилетий, то есть усвоив тот исторический опыт, который был накоплен международным социалистическим движением в лице Четвертого Интернационала.
Обострение нынешнего социально-экономического кризиса находит свое ближайшее политическое выражение в борьбе двух крупных группировок бывшей номенклатуры и новых собственников: вождями этих двух группировок являются Ельцин и Зюганов. В ходе идущей предвыборной кампании за перевыборы президента борьба этих двух группировок до крайности обострилась. Обе стороны пытаются выдать себя за выразителей интересов всего народа. Обе группировки апеллируют к массам, требуя поддержки, издают воинственные крики и стремятся заручиться авторитетом масс в свою пользу.
Необходимо очень внимательно проанализировать, что представляет собой эта борьба?
Нет никаких сомнений в том, что нынешнее обострение политической борьбы находится в прямой связи с историей России последних пяти лет. Это третий крупный кризис вслед за событиями августа 1991 года и осени 1993 года. Между всеми этими тремя кризисами существует принципиальная внутренняя связь. Более того, обе основные противоборствующие группировки имеют прямую преемственность во всех этих трех кризисах.
Надо, однако, вместе с тем помнить, что внутреннее деление каждого лагеря, содержание борьбы, перспективы, за которые борются обе стороны, наконец, социальный фундамент, на который они опираются, имеют совершенно не тот характер, какой декларируется обеими сторонами.
Главное, что необходимо понять, состоит в том, что никакого принципиального противоречия между этими группировками не было как прежде, так не существует его и сегодня. Сегодняшние зюгановцы, как и сегодняшние ельцинисты представляют собой две крупные разновидности одного и того же сорта, - это не более, чем фракции бывшей бюрократии и новой буржуазии. Спор, который ведется между ними, идет не о "смене социально-политической системы", а о том, какими темпами и каким путем проводить реставрацию капитализма дальше, и, самое главное, - кто будет руководить этим процессом, извлекая, соответственно тому, наибольшие выгоды для себя.
Исторические факты полностью подтверждают этот вывод. В событиях августа 1991 года ГКЧП отнюдь не выступал против реформ, предлагавшихся Ельциным. ГКЧП был образован крупнейшими вождями консервативной части привилегированной, наглой и бесконтрольной советской бюрократии. В документах, которые успел выпустить ГКЧП, ни слова не говорилось ни о необходимости возрождения большевистской партии, ни о самостоятельных действиях рабочего класса, ни даже просто о социализме. Программа ГКЧП была программой, направленной исключительно на то, чтобы погасить натиск группы Ельцина, получившего поддержку спекулянтов от кооперации и теневой экономики, равно как и поддержку западного империализма. ГКЧП пытался сохранить ситуацию, в которой ход и скорость капиталистических реформ определялась бы прежней группировкой бюрократии, доминировавшей в высших эшелонах КПСС и госаппарата.
Программа ГКЧП была столь же реакционна, как и программа Ельцина. Обе стороны были глубоко враждебны интересам рабочего класса, и поэтому в решающих событиях августа 1991 года рабочий класс не поддержал ни одну из сторон. Образование ГКЧП не встретило ни малейшей поддержки среди широких слоев населения СССР. Ответный призыв Ельцина к бессрочной политической забастовке также повис в воздухе. Исход борьбы решило не участие трудящихся масс, не поддержка ими той или другой стороны, а исключительно симпатиями капиталистов Запада, которые в тот момент рассматривали Ельцина как наиболее удобную фигуру в собственных расчетах относительно бывшего Советского Союза.
Та же самая ситуация повторилась осенью 1993 года. Ни одна из противоборствовавших тогда сторон не представляла интересы большинства трудящихся, ни одна из сторон не получила сколько-нибудь существенной массовой поддержки.
Особенностью событий осени 1993 года стало то, что они выросли из самой логики реставрации капитализма, требующей удушения всякой политической свободы, а также максимального сосредоточения всей машины государства в одних руках. Эта тенденция к росту авторитаризма ярко проявила себя уже в ходе "перестройки", когда Горбачев сосредоточил в своих руках колоссальные полномочия, в особенности, когда стал президентом СССР. Эта тенденция после распада СССР не только не затухла, но проявила себя еще более явно и жестко.
После августа 1991 года образовалось два центра власти в новом, буржуазном российском государстве - парламент (Верховный Совет) и администрация президента. Отчасти это возникло как неизбежная уступка "демократическим" иллюзиям в буржуазную систему "разделения властей", отчасти же - как результат известной неоднородности тех сил, которые поддержали Ельцина в борьбе против ГКЧП.
Провал первоначально продекларированного плана реформ поставил режим на грань кризиса и властно требовал консолидации всего государственного аппарата в единых руках. Борьба разгорелась не по поводу того, надо ли продолжать реставрацию капитализма или нет. Здесь спора не было - обе фракции безусловно боролись за продолжение капиталистической реставрации. Равным образом разногласия не шли в плоскости: "за" или "против" "демократии". Обе стороны ради "демократии" стремились сконцентрировать максимальные полномочия в одних руках.
Словом, борьба шла исключительно вокруг того, кто станет центром консолидации - администрация президента или парламент?
Кризис осени 1993 года был острее кризиса августа 1991 года. Достаточно вспомнить лишь, что в дни ГКЧП погибло 3 человека, в то время как в событиях сентября-октября 1993 г. - никак не меньше нескольких сотен, а, возможно, несколько тысяч человек. Уже один этот факт свидетельствует о том, что продолжение реставрации капитализма требует себе все больше и больше жертв как побочного продукта схваток господствующих элит за власть и влияние.
Ни Ельцин, ни руководство Белого Дома в лице Руцкого-Хасбулатова в событиях осени 1993 г., повторим еще раз, не получили массовой поддержки. Но зато они выявили новый важный факт политической жизни России: все ведущие сталинистские компартии, возникшие на смердящих останках КПСС, поддержали оборону Белого Дома и тем открыто встали на сторону одной из фракций нового господствующего класса, предав борьбу рабочего класса за собственную независимую программу борьбы против капитализма.
Это поведение сталинистских компартий является одним из решающих примеров самого последнего времени, еще и еще раз доказывающих правильность того анализа сталинизма как раковой опухоли на теле рабочего государства и рабочего класса, который был сделан еще в 20-30-е гг. Л.Троцким и Левой Оппозицией, а потом дополнен и развит в послевоенное время Четвертым Интернационалом.
Примечательно, что политический успех КПРФ начинается как раз с осени 1993 года, после расстрела обороны Белого Дома из танковых орудий, когда после выборов в новых парламент КПРФ образовала в нем одну из самых крупных и влиятельных фракций. К настоящему времени стало совершенно очевидным, что КПРФ приняла эстафету быть выразителем и политическим представителем тех слоев бывшей номенклатуры и новой буржуазии, которые в августе 1991 г. группировались вокруг ГКЧП, а осенью 1993 г. - вокруг руководства Верховного Совета.
Никаких принципиальных разногласий между нынешними основными группировками режима капиталистической реставрации не существует. Именно это создает возможности для разговоров об "историческом компромиссе" между зюгановцами и ельцинистами. Именно эта атмосфера определяет появление письма 13 банкиров, по сути дела открыто от имени крупнейших частных собственников призвавших к компромиссу между Ельциным и Зюгановым.
Подобный компромисс на самом деле важен обеим сторонам. Каждая из них ощущает свою оторванность от народных масс, враждебность своей политики интересам рабочего класса. На фоне общей опасности они будут обязательно искать и находить этот искомый компромисс, как это уже произошло дважды - после провала ГКЧП и расстрела Белого Дома осенью 1993 года, когда активные участники проигравшей стороны практически не пострадали и очень скоро вернулись если и не на прежние места во власти, то, во всяком случае, в верхние эшелоны политики и бизнеса.
Механика политической борьбы, однако, такова, что новому компромиссу господствующих элит неизменно предшествует кровавая схватка, в которую втягиваются и от которой страдают прежде всего рядовые трудящиеся. Обществу чересчур дорого обходятся эти методы выяснения отношений между бандами капиталистов. И было бы наивно думать, что эти накладные расходы по прокорму капиталистов вынуждена платить только Россия. Капитализм в принципе не способен решать конфликты между конкурирующими соперниками на рынке иначе, как путем насильственного подавления противника.
Современный капитализм уже породил в этом столетии две страшные мировые войны, ужасы сталинских лагерей и кошмар гитлеровского Холокоста. С тех недавних пор капитализм не стал гуманнее. Обстоятельства, в которых он пробивает себе сегодня дорогу в бывшем Советском Союзе, имеют совершенно катастрофический характер. Острота бедствий, приносимых капитализмом, находит свое прямое выражение в классовой борьбе пролетариата за социализм. Наряду с этим эта борьба находит себе также и извращенное выражение в остроте схваток между кланами господствующего класса, пытающихся во что бы то ни стало сохранить власть и контроль над прибылями. Ситуация в России в этом смысле более чем характерна.
Основным фоном происходящих политических событий является ни с чем не сопоставимый провал экономической политики режима. Разрушено почти все, не создано практически ничего. Единственная цель, которую достигли реформы последних лет, это невиданное обогащение кучки воров и негодяев, которые силой и обманом захватили в свои руки богатство страны, создававшееся тяжким трудом многих поколений.
Либеральномудрствующие интеллигенты оправдывают все это безобразие ссылками на то, что, мол, сейчас происходит "первоначальное накопление капиталов", которое везде шло не гладко. Зато потом, мол, когда вся собственность будет захвачена, начнется некий органический период развития и процветания. Действительность не имеет ничего общего с этими протухшими и дырявыми аргументами.
Простое изучение того, как развивался процесс образования новых частных состояний, показывает, что происходило просто перераспределение уже имевшегося богатства между готовыми претендентами на собственность в лице крупной номенклатуры.
Обратимся к свидетельству авторитетного либерального социолога Ольги Крышановской. "Общим местом в наших экономических статьях, - пишет она в "Известиях" 10 января этого года, - стало утверждение, что в России происходит этап первоначального накопления капитала. Его ввели усердные читатели Маркса, но не усердные исследователи отечественных реалий. Потому что, если внимательно проанализировать ситуацию России 90-х.., то обнаружится, что "первоначальным накоплением" занимались только физики-неудачники, решившие стать брокерами, или инженеры-технологи, переквалифицировавшиеся во владельцев ларьков и торгово-закупочных кооперативов. Их этап "первоначального накопления", как правило, заканчивался покупкой акций "МММ" с известным результатом и редко перерастал в этап "вторичного накопления" ("Известия", 10 января).
На самом деле главным фактором образования частных капиталов, продолжает О.Крышановская, был так называемый институт "уполномоченных". В момент экономического краха той системы управления, которая существовала в СССР, номенклатура, чувствуя неминуемость полного провала, начала создавать для себя "запасные аэродромы" в виде коммерческих структур с огромными привилегиями.
"Внимание государства было приковано к созданию новых плацдармов и "запасных аэродромов", а проще говоря, к эффективному обмену власти на собственность, - мы цитируем упомянутого автора. - Кроме прямой приватизации (как это, например, происходило со спецбанками).. происходило и КАК БЫ СПОНТАННОЕ создание коммерческих структур, непосредственного отношения к номенклатуре вроде бы не имевших. Во главе таких структур появлялись молодые люди, изучение биографий которых никак не наводило на мысль об их связях с номенклатурой. Однако их головокружительные финансовые успехи объяснялись только одним - не будучи сами "номенклатурой", они были ее доверенными лицами, "трастовыми агентами", иначе говоря, - УПОЛНОМОЧЕННЫМИ".
Они имели особую привилегию - обслуживать государство. "Если раньше - в советские времена - привилегии носили "денежно-вещевой" характер (дача, машина, ателье, продукты), то новая система привилегий стала "деятельностной". Самой большой льготой 90-х годов в России стало разрешение заниматься такой коммерческой деятельностью, которая приносила сверхприбыли. То есть разрешение быть богатым" (там же).
""Уполномоченный сектор" экономики никогда не был ни мелким, ни бедным и, следовательно, не нуждался в "первоначальном" накоплении. Децентрализация была не распадом, а перегруппировкой сил. Рожденные "уполномоченными" банки хотя и прошли период проб и ошибок, но всегда (даже не будучи вначале очень крупными) занимали особое положение стратегических лидеров.
Таким образом, российская экономика в качестве своего первого этапа имела не "накопление капитала", а период проб и ошибок, период перегруппировки сил. И закончив этот этап, перешла сразу к концентрации капитала".
"По данным исследований, проводимых сектором социологии РАН, - продолжает О.Крышановская, - более 75 % политической и 61 % бизнес-элиты - выходцы из старой советской номенклатуры". "В сегодняшней России экономическая элита - это закрытая группа людей, которая контролирует крупные капиталы и отрасли промышленности с разрешения властей. Self-made-man'ы вытеснены в средний и мелкий бизнес. Такое государственное устройство философы называют ОЛИГАРХИЕЙ, то есть властью немногих". При этом "сложившаяся олигархия является прежде всего финансовой" (там же).
К этим разоблачающим либеральную мифологию свидетельствам следует добавить только следующую важную поправку. Понятие "первоначального накопления капитала" употребляется О.Крышановской в очень вульгаризированном, публицистическом смысле. То научное содержание, которое вносил в это понятие К.Маркс, заключается в понимании того, что процесс первоначального накопления капитала является определенной всемирно-исторической эпохой, которую человечество прошло однажды как единое целое, независимо от того, в какой мере в этом процессе приняли участие те или иные страны и народы.
Понятие "первоначального накопления капитала" не имеет какого-либо национального значения, это не более, как степень в развитии капитализма как мировой экономической системы. В этом смысле эпоха "первоначального накопления" осталась далеко в прошлом и не может заново повториться. Образование частных состояний в бывшем СССР связано не с прогрессивным переходом общества от натурального хозяйства и феодального партикуляризма к мировому рынку и всеобщему обмену, а с глубоко ретроградным распадом более высоких форм собственности под давлением алчных устремлений мирового капитала и бывшей советской номенклатуры. Частные состояния в России - это результат грабежа, а не движения вперед.
Новая финансовая олигархия демонстрирует полную неспособность развивать экономику. На каждом новом витке развития она все более глубоко вгоняет общество в бездну экономической катастрофы.
Несмотря на подчеркнуто бодрые заявления официальных политиков и чиновников об успехах "финансовой стабилизации", реальное положение выглядит куда более удручающим. Об этом говорят сами участники крупного бизнеса, заинтересованные прежде всего не в победоносных рапортах, а в трезвой оценке положения дел. Особенно же важны в этом отношении оценки представителей финансового бизнеса - до сих пор наиболее благополучного и преуспевающего.
Весной состоялся очередной съезд Ассоциации российских банков (АРБ). По свидетельству еженедельника "Коммерсант", "тема съезда - надвигающийся финансовый кризис" (No.13, 1996, с.12). Выступая с докладом, президент АРБ С.Егоров был более чем осторожен в оценках. ""Ужас-ужас!" - говорил Сергей Егоров. - Налоги непомерны, резервы безумно дороги, страхования вкладов до сих пор нет, платежная система на грани краха. А правительство хвастает снижением (совершенно искусственным) инфляции и отвечает только по долгам по зарплате. А долг перед банками оформляет векселями, которые будут погашены неизвестно когда". В таких выражениях упомянутый номер "Коммерсанта" передает суть выступления С.Егорова.
Было бы очень легко списать подобные настроения просто на алчность банкиров, которым всегда мало денег. На самом деле тревога банкиров имеет под собой очень серьезные основания. Наиболее проницательные из них всегда понимали, что деньги не "делаются из воздуха", и что те средства, которыми оперируют финансовые институты, в конечном итоге создаются в сфере материального производства. В этом смысле самочувствие мира финансов полностью зависит от состояния производственной сферы.
Пока происходил стихийный захват собственности, оставшейся от СССР, можно было не обращать внимания на реальное производство, поскольку каждый новоиспеченный капиталист был абсолютно доволен скоростью, с которой на его счетах прирастали совершенно невероятные суммы. Но этот процесс по самой своей природе не мог продолжаться чрезмерно долго. После того, как сизый туман приватизации мало-помалу рассеивался, становилось ясно, что дальнейшая судьба новых капиталов будет зависеть от того, смогут ли новые собственники действительно наладить материальное производство. Страхи банкиров сегодня определяются тем, что никаких серьезных обнадеживающих признаков возрождения производственной сферы они не наблюдают.
Дело зашло уже весьма далеко. Правительство, чтобы скрыть провал всей своей экономической и социальной политики, еще в 1993 году избрало путь блефующего картежного игрока. Реальный распад хозяйства был на время скрыт опасными манипуляциями с накоплением внутреннего государственного долга. Суть его заключалась в том, что правительство стало двигаться по пути строительства гигантской финансовой пирамиды ГКО (государственных краткосрочных обязательств), занимая у коммерческих банков суммы под проценты, которые оно не было в состоянии выплатить.
Чтобы погасить свою задолженность по взятым кредитам, правительство размещало новый заем ГКО, больше предыдущего, который увеличивал задолженность государства перед банками. На следующем этапе все повторялось точно также по спирали. Понятно, что долго играть в эту игру никакой возможности нет. Сумма долга растет в геометрической прогрессии, "пирамида" приобретает угрожающие масштабы, становится все труднее убеждать банки в том, что им вернут взятые деньги, приходится предлагать им все более высокие проценты по взятым кредитам, что вызывает еще более сильный прирост долга и т.д., - словом, в подобной ситуации должен, наконец, наступить момент, когда блеф далее невозможен и проигравшийся в пух и прах игрок должен смириться с тем, что потерял все, что мог и даже большеи
В данном случае ситуация неизмеримо осложняется тем, что в роли игрока выступает государство, которое запросто транжирит деньги из государственного бюджета, перекачивает их в руки горстки ловких дельцов, а десятки миллионов людей ставит перед лицом полного краха государственного бюджета.
Первый сигнал распада рынка ГКО прозвучал весной прошлого года. Кризис был удачно замолчан, однако в конце августа 1995 г. он разразился с новой силой, приведя к падению рынка межбанковских кредитов, который так и не смог оправиться от этого удара. Новое обострение пришлось на начало 1996 года, в особенности в связи с тем, что правительство не могло выплатить мартовские зарплаты работникам госсферы. Выкрутиться на этот раз удалось только ценой самых радикальных чрезвычайных мер, когда практически не осталось никаких запасных вариантов.
Съезд АРБ пришелся как раз на период, когда стало ясно, что главная основа, на которой балансировала правительственная финансовая политика 1993-1996 гг. - рынок ГКО - трещит по всем швам, угрожая всей российской экономике страшным параличом. Обратимся к цифрам и оценкам, чтобы подтвердить эти рассуждения.
Уже 19 марта "Независимая Газета" опубликовала устрашающий комментарий в связи с потугами правительства выплатить все задолженности по зарплате. "Бюджет потерпел окончательное поражение в борьбе с невыплаченной заработной платой, - писала газета в этом номере. - Финансовые итоги недели свидетельствуют, что правительство может надеяться только на иностранные источники погашения долгов по зарплате".
"До сих пор единственным крупным источником погашения бюджетного дефицита, - продолжат газета, - был рынок государственных долговых обязательств, на которые возлагало надежды Министерство финансов. Государственные ценные бумаги должны обеспечить покрытие 80 % (! - ред. "Р-И") дефицита бюджета в 1996 году". Необходимость срочного возврата огромных денежных сумм заставила государство взвинтить доходность и без того уже весьма прибыльных ГКО. Называя его "жестом финансового отчаяния", "Независимая Газета" предельно деликатно охарактеризовала эту ситуацию как такую, которая "не укладывается в рамки прогнозируемой долговой политики". Другими словами, игрок (правительство) в тупике, и он полностью потерял контроль за своими поступками.
В середине мая та же газета была вынуждена констатировать, что "ЦБ фактически потерял возможность черпать денежные ресурсы путем размещения государственных ценных бумаг (ГКО) еще месяц назад" (15 мая). Попытки покрыть старые долги путем размещения новых выпусков ГКО стали приводить к чистым потерям госбюджета, а не к новым поступлениям. "Только за два последних аукциона, 30 апреля и 8 мая, государству фактически был нанесен ущерб на 7,4 трлн. руб. - около 1,5 млрд. долл." (там же).
"Независимая Газета" проводит прямую параллель краха старой системы управления СССР в конце "перестройки" с нынешним провалом. "Ситуация с быстрым ростом внутреннего госдолга, - говорит комментарий "НГ", - до странности напоминает смутное финансовое время конца 80-х - начала 90-х годов, когда ажиотажный спрос последнего советского правительства на западные кредиты превратил нынешнюю Россию в страну-банкрота".
Итог, подводимый "Независимой Газетой", предельно тревожен: "К 1 апреля стоимость ГКО в обращении (вместе с облигациями государственного займа) составила 108 трлн. руб. По имеющимся расчетам, в середине года объем ГКО достигнет 150 трлн. руб., что почти в 2,5 раза больше золотовалютных резервов страны". Иными словами, население России является заложником азартной игры нового господствующего класса, стремящегося всеми силами удержаться у власти и рычагов обогащения.
В свете описанного экономического коллапса возникает возможность трезво оценить некоторые неожиданные повороты российской политики. Речь прежде всего идет о новой "моде" среди крупнейших банков, выступивших с инициативами частичных национализаций и о той роли, которую играет КПРФ как партия бывшей номенклатуры и крупного капитала.
В конце зимы в рядах правящего класса произошла еще одна перегруппировка, связанная с пересмотром отношения к национализации. Если несколько лет до этого употребление самого слова "национализация" подвергалось немедленной обструкции, то неожиданно с подобной инициативой выступил такой, например, крупный чиновник, как министр внутренних дел Куликов.
Еженедельник "Коммерсант" посвятил этой теме специальный номер. "Национализация банков выгодна и банкам, и государству, - сделал вдруг "неожиданное" открытие орган новой господствующей олигархии после нескольких лет безудержной пропаганды "ухода" государства из экономики. - Государство получает возможность быстро мобилизовать необходимые средства на решение неотложных задач, а банки повышают свою надежность".
"У наиболее приблизившейся к западным стандартам части российского капитала - банков - расширение государственного участия вызывает только прилив энтузиазма, - продолжает развивать "новые" идеи "коммерсант". - В краткосрочной перспективе и государство, и банки в частичной национализации находят решение своих тактических задач" (там же, с.8). В данном случае, как и обычно, либерализм выступает как доктрина, которая просто выражает настроения капиталистов в данный момент времени.
Продолжая тему, "Коммерсант" цитирует свидетельство члена экспертного совета Госдумы по экономической политике, вице-президента банка "Менатеп" Леонида Барона, по словам которого "присутствие государства в банковском секторе объективно назрело" (там же, с.12).
Вся эта история, в которой "неожиданно" обнаружилось, что буржуазия не боится национализации, наглядно демонстрирует давно известную марксистам истину, что важна не национализация сама по себе, а то, кто ее проводит, какие социальные силы, и с какими целями. Практические все послевоенные западные правительства прибегали к более-менее широким национализациям, но делалось это исключительно для того, чтобы спасти систему частной прибыли в целом.
Национализация только в том случае имеет принципиально иное значение (и угрожает капиталистам), когда она проводится рабочим классом под руководством его собственной партии в качестве составного элемента социального переворота на пути к построению планомерно регулируемого хозяйства и общества социального равенства.
Если КПРФ выступает в защиту национализаций, то это еще само по себе ничего не говорит о "коммунистическом" характере этой партии. В действительности КПФР является партией бывшей номенклатуры и новых крупных капиталистов. Ее программа находится в согласии с новейшими тенденциями внутри нового господствующего класса, и именно это и обеспечило выход КПРФ на широкую арену российской политики, - отнюдь не поддержка ее широкими массами трудящихся. Понять это очень важно для того, чтобы правильно понять ту роль, которую играет на российской политической сцене КПРФ.
Не менее примечательным событием первой половины этого года стала денонсация Беловежских соглашений, проведенная Госдумой, которую следует рассматривать в нерасторжимой связи с двумя другими событиями: заключением двухстороннего договора между Россией с Белоруссией и 4-х стороннего договора между Россией, Казахстаном, Белоруссией и Киргизстаном, совершенное практически в то же самое время руками президента Ельцина.
Зюгановцы подают денонсацию Беловежских соглашений не иначе, как крупный шаг к восстановлению СССР, и надеются, что этот жест будет воспринят массами как доказательство "левизны" КПРФ. В действительности дело обстоит совсем иначе. Прежде всего, СССР являлся свободным объединением народов, в котором каждый народ обладал равными правами со всеми остальными. Зюгановцы ратуют за "державу", которая будет устрашать как составляющие ее народы, так и весь остальной мир своим могуществом.
Во-вторых, Советский Союз был образован не путем парламентских соглашений и интриг на "верхах", а явился продуктом непосредственной деятельности самих трудящихся масс. Достаточно вспомнить лишь, что договор об образовании СССР в декабре 1922 года подписало почти две сотни человек. Зюгановцы, как и ельцинисты, действуют исключительно путем закулисных маневров и "сверху" навязывают волю элит массам.
Современные либеральные антикоммунисты типа Гайдара любят рассуждать на тему о том, что СССР был, мол, "тюрьмой народов". Согласно этой точке зрения, СССР был основан на подавлении всяких национальных интересов и чувств меньшинств со стороны русского народа, и что единство Советского Союзы обеспечивалось исключительно одним голым насилием. Взрыв национализма на исходе "перестройки" эта мудрость объясняет не стремлением республиканских и региональных элит получить как можно более широкие полномочия в период прямой подготовки советской бюрократии к переделу собственности, а якобы взаимной ненавистью народов. Эту точку зрения, кстати, вполне разделяют все существующие в России официальные политические силы, включая сталинистов из КПРФ.
Нет ничего более далекого от истины. В действительности от гнета новой привилегированной бюрократии, созданной Сталиным, страдали все народы СССР. Русский народ был подавлен этим гнетом прежде всего и, возможно, даже сильнее других. Многие десятилетия Москва оплачивала лояльность национальных элит путем всевозможных подачек и льгот, которые предоставлялись им в изобилии. Вся эта система взаимных выгод работала прежде всего на обеспечение привилегий самой номенклатуры как единого целого в рамках СССР, рабочему же классу приходилось нести на своих плечах груз повседневных трудностей.
Несмотря на эти болезненные явления, грозившие смертью всему социальному организму, экономические основы, заложенные Октябрьской революцией, давали народам СССР гораздо больше истинного равноправия и демократизма, чем это принято изображать сегодня. Любой, кто бывал в национальных республиках СССР, знает, что народы этих республик не чувствовали себя "угнетенными" со стороны русского народа. Совсем напротив, жить в Прибалтике, на Украине или на Кавказе считалось всегда гораздо предпочтительнее, нежели в российской провинции. И дело здесь было не только в известных климатических преимуществах, но, как правило, и в лучших условиях быта и культуры.
Эта оценка никоим образом не означает какого-либо отрицания или умаления преступлений сталинистского режима против национальных меньшинств. Бюрократия целые народы обрекала на переселение или уничтожение только для того, чтобы выжить самой. Однако от репрессий бюрократии страдали не только малые народы СССР, но прежде всего массы простых трудящихся, независимо от национальности. Эти преступления были не продуктом Октябрьской революции, а реакцией на нее, вытекали не из нее идеалов, а из необходимости подавить их.
Национальный гнет был одним из проявлений бюрократического перерождения СССР, а совсем не выражением тех основ, на которых СССР был основан, как это с легкостью заявляют разнообразные гайдары. Преодоление национальных перегибов в бывшем Советском Союзе было, таким образом, самым тесным образом связано с необходимостью покончить с бюрократическим произволом, то есть совершить новую политическую революцию в СССР, как об этом писал Лев Троцкий. Бюрократия взамен этого навязала массам путь упразднения СССР, и это не только не привело к решению национальных проблем, но, прямо наоборот, вывело эти проблемы на уровень недосягаемой то того остроты.
Реакционная политика национального сепаратизма, которая привела к распаду СССР и которая была полностью поддержана либерально-антикоммунистическим движением в России конца "перестройки", привела к тому, что народы получили "независимость" только одного рода: свободу новых капиталистических элит эксплуатировать рабочий класс "своей" страны, а также свободу в выборе того или иного крупного империалистического хищника, который будет "цивилизовывать" данную республику, втягивая ее в прокрустово ложе уже сформировавшегося мирового капиталистического разделения труда.
Сталинистская бюрократия всегда стремилась превратить СССР в "державу" по типу царской империи. Удобства административного управления для нее всегда были важнее естественных чувств народов. Это стало ясно уже из дискуссии 1922 года по поводу готовившейся тогда Конституции СССР, когда Сталин обвинил Ленина в "национал-либеральном уклоне". Но тогда традиции большевизма были еще достаточно сильны, и принят был проект Ленина, а не Сталина.
Бюрократия тем не менее всегда была склонна смотреть на СССР не как на союз народов, а как на государство, в котором национальные республики подчинены "русскому народу". Этот взгляд на СССР прочно вошел в сознание нынешних российских либералов, "коммунистов" и уж тем более националистов, поскольку все эти идейные и политические движения были образованы теми или иными фракциями бывшей сталинистской номенклатуры. Между всеми этими фракциями не было разногласий по поводу уместности упразднения СССР в 1991 году. Точно также сегодня между ними наблюдается полное единодушие в вопросе о необходимости присоединения к Москве "новых земель".
Отличие Ельцина и Жириновского от Зюганова заключается лишь в том, что первые открыто пропагандируют воссоздание империи, в то время как зюгановцы деликатно называют это "возрождением СССР", хотя на самом деле их планы нисколько не отличаются от тех, которые уже формулируются и реализуются в Кремле. Лучшим примером этого служит договор, который Ельцин заключил с президентом Белоруссии Лукашенко, равно как и так называемый "договор 4-х", который был подписан примерно в то же время (март-апрель) между Россией, Казахстаном, Белоруссией и Киргизией.
КПРФ стремится, совершенно так же, как и Ельцин с Жириновским, воссоздать не СССР, а империю, аналогичную царской, но только на капиталистической основе. Действует при этом КПРФ точно в том же стиле, что и Ельцин: путем дипломатических маневров, парламентских сделок и интриг, полностью за спиной народов и без их ведома. Планы зюгановцев - это не создание содружества рабочих республик "снизу", на равноправной, демократической и социалистической основе. Это подчинение одной империалистической державы другой, более сильной империалистической державе.
Объединение не снизу, а сверху, не усилиями народов, а путем сговора господствующих классов - это первое важное отличие "державы" Зюганова-Ельцина от СССР. Второе принципиальное отличие состоит в том, что "объединяются" не рабочие республики, - государства переходного типа, в которых власть принадлежит тем, кто производит материальные и духовные богатства, то есть рабочему классу. "Объединяются" буржуазные государства, созданные новой буржуазией и направленные против рабочего класса, главная задача которых состоит в обеспечении прав частной собственности.
Наконец, третье принципиальное отличие "державы" Зюганова-Ельцина от СССР заключается в самом экономическом фундаменте, на котором происходит объединение. Экономической основой СССР были национализированные формы собственности, вышедшие из Октябрьской революции 1917 года. В своем развитии они могли привести к созданию планомерно регулируемой экономики в масштабах всего мира, которая находилась бы под контролем и демократическим управлением всего общества. Экономической основой планов Зюганова-Ельцина является частная собственность и капиталистический рынок, искусственно разделенный национальными границами и раздираемый острейшими противоречиями и конфликтами.
Таким образом, ничего общего "объединительская" деятельность КПРФ и всей остальной кремлевской верхушки с хотя бы даже отдаленным подобием возрождения подлинного СССР не имеет. Советский Союз может и должен быть восстановлен. Но добиться этого можно только одним способом - через объединенные усилия рабочего класса разных стран и народов, на основе программы социалистического интернационализма и под руководством своей собственной партии - Четвертого Интернационала. Решение этой задачи есть насущнейшая необходимость сегодняшнего дня.
Десять лет "перестройки" и четыре года капиталистической реставрации ясно показали рабочему классу бывшего Советского Союза, что он может ожидать от современного капитализма. Эти годы также ясно продемонстрировали глубокую враждебность интересов и устремлений старой и новой бюрократии, равно как и новых собственников, подавляющему большинству населения страны. Общество вынуждено платить чрезмерную, крайне чрезмерную плату за то, чтобы возникла и укрепилась новая кучка привилегированных и защищенных законом господ.
Все обещания старой и новой элиты уже бесславно разбились о жестокие обыденные реалии "новой России". Споры о потенциальных возможностях и перспективах современного капитализма для народов бывшего СССР уже не имеют чисто теоретического характера. Жизнь каждый день приносит все новые и новые свидетельства полной бесперспективности, обреченности дальнейшего развития на путях давно отработанного историей капиталистического способа производства.
Необходим полный, радикальный пересмотр всех событий последних десяти лет и выработка новых перспектив развития. Когда ельцинисты вслед за своим "всенародно избранным" монотонно повторяют, что сегодня решается судьба России, то в этих словах действительно есть доля правды. Сегодня решается судьба России, но выбор здесь происходит не между Ельциным и Зюгановым, не между "демократами" и "патриотами", а между тем, будет ли в России мафиозный, полицейский, авторитарный, криминальный капитализм (при Ельцине или Зюганове, или еще каком-нибудь президенте новых собственников), или Россия сможет занять своем место в братском союзе народов мира на основе единого мирового хозяйства, планомерно регулируемого и управляемого самими народами.
Выбор действительно существует, но выбор не между Е. и З., а между капитализмом и социализмом. Десятилетия бюрократического господства в СССР, которые в конечном итоге и привели к краху Советский Союз, наглядно доказали невозможность построения замкнутого, автаркического национального социализма в отдельной стране, будь это даже одна шестая часть суши. У республик бывшего Советского Союза нет дальнейшего пути развития иначе, как путем как можно более полной интеграции в мировую экономику. Однако решающим препятствием для этого является современный капитализм, который может осуществить эту интеграцию только самым варварским, бесчеловечным путем.
Интересы большинства населения бывшего СССР полностью совпадают с интересами всех остальных народов мира, которые невыносимо страдают от гнетущих оков капитализма, в том, чтобы сделать мир действительно свободным и процветающим для каждого. Система национальных государств, неотъемлемо коренящаяся в самих основах буржуазного общества, хаос и войны, которые несет с собой агонизирующий капитализм, должны быть заменены новым мировым союзом свободно управляющихся народов и планомерно регулируемой снизу экономикой в масштабах всего мира.
Достигнуть этого можно только на путях сознательной организованной борьбы рабочих всех стран под руководством своей собственной партии - Четвертого Интернационала.
Необходимо порвать с засильем политиканов и их партий из рядов бывшей номенклатуры, от Гайдара и Ельцина, до Зюганова и Жириновского. Необходимо возродить традиции подлинного большевиза и построить настоящую партию рабочего класса. Необходим глубокий духовный переворот, переосмысление всей истории XX столетия под углом зрения той огромной разрушительной роли, которую сыграл в международном рабочем движении сталинизм, социал-демократическая и профсоюзная бюрократии. Надо усвоить, другими словами, уроки борьбы марксизма против развращающего влияния сталинизма.
В отличие от либеральных антикоммунистов, которые, по словам их собственных корифеев, "оказались в ситуации исторического бессилия" (Лев Тимофеев, "Известия", 25 января 1996 г.), у марксизма есть огромный творческий потенциал, который сегодня связан с лучшими традициями мирового троцкистского движения, с Международным Комитетом Четвертого Интернационала.
Сегодня обе крупнейшие борющиеся фракции правящего режима, возглавляемые Ельциным и Зюгановым, пытаются навязать народу России мысль, будто у него нет иного выбора, как только голосовать за кого-то одного из них. Опыт 1991 и 1993 годов, уже дважды показавший искусственность этой борьбы между фракциями бывшей номенклатуры и новых собственников, не пройдет зря. Он будет обязательно усвоен. Есть другая альтернатива.
Сегодня, когда на выборах нет ни одного кандидата, выдвинутого самим народом, когда у народа нет выбора, лучшее, что можно сделать - это не участвовать выборах совсем. Конечно, это не универсальное решение, годное на все случаи жизни. Но в ситуации, когда рабочий класс еще не успел перегруппироваться, построить свою собственную партию и выдвинуть своих собственных кандидатов, неучастие в голосовании уже само по себе способно показать силу и мощь настоящего хозяина страны, которым является рабочий класс.
Факт, когда миллионы людей просто проигнорируют свару политических мафий, был бы самым убедительным, самым наглядным доказательством банкротства капиталистических реформ, их глубокой отчужденности от реальных забот и потребностей десятков миллионов людей.
Мы призываем не участвовать в голосовании также и потому, что сам факт прихода на участки - даже в случае голосования против всех кандидатов - будет интерпретироваться правящим режимом как косвенная поддержка проводимой им капиталистической политики. Рабочий класс должен идти своим путем, не ожидая милостей и подачек от наглых и коррумпированных господ "новых русских". Надо построить революционную рабочую партию, которая сможет смести эту накипь с пути страны в лучшее и более гуманное будущее вместе со всеми остальными народами мира.
Не голосовать 16 июня - сегодня это значит сказать "нет" реставрации капитализма в бывшем Советском Союзе. Будущее России - международный социализм.