В конце прошлого года Интернациональная Коммунистическая Лига (Спартакисты) выпустила специальный документ под названием "Почему марксисты не призывают к "восстановлению Советского Союза", в котором заявляется об отказе этой группы поддерживать лозунг восстановления СССР. "Разговор о "восстановлении СССР", - говорится в документе, - является националистической ловушкой".
Этот поворот в позиции Спартакистов по одному из ключевых вопросов революционной стратегии рабочего класса в бывшем Советском Союзе свидетельствует о глубоком перерождении этой левацкой мелкобуржуазной тенденции, которая к настоящему времени полностью порвала с марксизмом. Этот поворот является также и лучшим подтверждением и доказательством правоты той бескомпромиссной борьбы, которую вел против Спартакистской тенденции Международный Комитет Четвертого Интернационала на протяжении почти трех десятилетий существования этой группы.
Отказ Спартакистов от защиты лозунга восстановления СССР не является случайным зигзагом в политике этой группы. Совсем напротив, это есть закономерный и, равным образом, неизбежный результат всей предшествовавшей истории Спартакистской тенденции. В этом примере как в капле воды отражается также и вырождение в современную эпоху всех западных мелкобуржуазных левых, выросших в период студенческих выступлений и антивоенных протестов 60-х гг.
Кризис послевоенного мирового порядка, последовавшего в 60-е гг. вслед за периодом экономического процветания и социальных реформ, привел к резкой активизации радикальных слоев среднего класса. В период своей наибольшей активности эти слои пытались обращаться к революционным традициям международной пролетарской борьбы за социализм. Часть активистов и групп, вышедших из этих слоев, испытала огромное влияние Четвертого Интернационала. Большинство из них, однако, так никогда и не сумело подняться до уровня революционной марксистской политики.
Основная программа мелкобуржуазных левых - национальный реформизм, навеянный опытом либеральных реформ послевоенного времени, стал решающим препятствием на пути развития и превращения их в революционные отряды международного рабочего класса.
Новый виток глобализации мировой капиталистической экономики, последовавший за эпохой кризиса конца 60-х - нач. 70-х гг., связанный с введением компьютеров и новых технологий, привел к упадку стратегий национального реформирования. Кульминационным пунктом этого процесса стал распад автаркических сталинистских режимов в СССР и Восточной Европе. Однако этот процесс продолжает развиваться дальше и оказывать давление на все без исключения существующие государства: подрывая основы "государства всеобщего благосостояния" там, где оно, как казалось еще совсем недавно, незыблемо существовало, и вызывая абсолютно разрушительные последствия там, где социальные реформы и уровень благосостояния никогда не продвигались особенно далеко.
Кризис системы национальных государств и программ национального реформирования вызывает распад традиционных политических систем Запада, приводит к резкому сдвигу всего официального политического спектра вправо. Этот сдвиг тащит за собой и все мелкобуржуазные левацкие группировки, ориентированные на программы национальных реформ, заставляет их все более открыто выражать свою враждебность международной борьбе рабочего класса за социализм и открыто отказываться от той марксисткой риторики, которой они еще совсем недавно на словах следовали.
Интернациональная Коммунистическая Лига является типичнейшим примером подобного рода. Образовавшись в США в середине 60-х гг. на волне протестов против войны во Вьетнаме, Спартакисты до сегодняшнего дня претендуют на то, что они являются единственной международной тенденцией, которая является продолжением традиций большевизма и троцкизма и которая сегодня представляет собой - как в теоретическом, так и в политическом плане - подлинный марксизм.
В действительности Спартакисты представляют собой крикливую секту деморализованных представителей среднего класса, богемы по преимуществу, которые нашли оригинальный способ "прожигания жизни" в качестве "пролетарских революционеров". Несмотря на свои истеричные выпады против привилегированных номенклатурных слоев Советского Союза, эта тенденция всегда играла роль не более, как группы давления на сталинистскую бюрократию.
На протяжении почти трех десятилетий своего существования Спартакистская тенденция отчетливо проявила свои антирабочие черты. Два решающих фактора стали проверкой этого: во-первых, поддержка советского вторжения в Афганистан в 1979 году; во-вторых, поддержка подавления польской "Солидарности" со стороны сталинистской бюрократии ПНР в начале 80-х гг.
С точки зрения интересов рабочего класса, советское вторжение в Афганистан в 1979 г. представляло собой авантюру, затеянную сталинистской бюрократией Кремля в момент глубокого кризиса сталинизма и его программы построения социализма "в одной отдельно взятой стране". Путем некоего внушительного внешнеполитического "успеха" советская бюрократия хотела продемонстрировать рабочим СССР, что режим, выросший из подавления социалистического движения в Советском Союзе в продолжение 20-30-х гг., продолжает оставаться сильным и несокрушимым.
С другой стороны, ввод советских войск был попыткой спасти провалившуюся в Афганистане сталинистскую политику, которая полностью направлялась из Москвы. Афганская авантюра не пользовалась ни малейшей поддержкой внутри СССР и за его пределами. Именно поэтому она была обречена на позорное поражение и стала одним из решающих факторов, подтолкнувших и ускоривших крах сталинизма.
Вместо того, чтобы использовать афганскую авантюру советской бюрократии в Афганистане для разоблачения контрреволюционной и враждебной рабочему классу политики привилегированной бюрократической касты, как это следовало из всего, писанного Львом Троцким и Четвертым Интернационалом, Спартакисты при помощи жалких уверток, безусловно встали на сторону советской бюрократии и даже пытались организовать самостоятельную военную поддержку афганской авантюре, призвав создать международную "бригаду имени Юрия Андропова".
Не менее ярко просталинистский характер Спартакистской тенденции проявил себя в Польше. Движение "Солидарность" выросло на основе стихийного протеста польского рабочего класса против произвола и привилегий бюрократии. В "Солидарности" боролось несколько политических тенденций. Какая из них получила бы подавляющий перевес, - это целиком зависело от того, смог ли бы польский пролетариат порвать с влиянием сталинизма и либерализма и построить свой собственный авангард, усвоив опыт борьбы Четвертого Интернационала против предательств сталинизма.
Эта задача требовала напряженной, терпеливой работы по развитию политического самосознания в польском рабочем классе. Переворот Ярузельского, введение военного положения и преследование "Солидарности" стали проявлением страха бюрократии перед лицом стихийного протеста рабочего класса, который мог привести к новой политической революции в Польше и установлению там подлинно рабочей республики.
Несомненный долг всякой политической тенденции, поддерживающей освободительную борьбу рабочего класса, заключался в тот момент в том, чтобы противостоять подавлению пролетариата со стороны привилегированных или господствующих верхов и осудить насилие сталинистов в Польше. Вместо этого Спартакисты однозначно встали на сторону бюрократии и полностью оправдали военный переворот Ярузельского, введение военного положения и меры по насильственному подавлению "Солидарности".
Результаты переворота Ярузельского были прямо противоположны тем надеждам, которые возлагали на него Спартакисты. Последние надеялись, что сохранение бюрократического всевластия ценой предательства рабочего класса даст хотя бы небольшую отсрочку реставрации капитализма в Польше. Однако, с одной стороны, именно насильственное подавление привело "Солидарность" к полному антикоммунистическому перерождению, а, с другой, - не прошло и нескольких лет, как режим Ярузельского сам повернул вправо и развернул реставрацию капитализма в Польше.
В большом историческом смысле, стало быть, подавление "Солидарности" явилось всего лишь одним из подготовительных этапов на пути бюрократического стремления к реабилитации и восстановлению частной собственности в основных секторах экономики Польши.
Среди материалов, которые на протяжении почти трех десятилетий Международный Комитет Четвертого Интернационала посвятил анализу политики Спартакистов, выделяется серия статей 1986 года, написанная членом Рабочей Лиги США М. Маклофлином (MacLaughlin) и опубликованная в еженедельной газете Рабочей Лиги "Bulletin".
М. Маклофлин подробно проанализировал политику Спартакистов по отношению к войне в Афганистане и подавлению "Солидарности" в Польше и разоблачил просталинистский характер Спартакистской тенденции.
Прежде всего М. Маклофлин совершенно справедливо исходит из следующего требования Л.Троцкого, вытекающего из понимания СССР как переродившегося рабочего государства: для того, чтобы правильно оценить внешнеполитические действия СССР, необходимо в каждом конкретном случае различать, когда Красная Армия является инструментом контрреволюционной бюрократии, а когда она служит интересам защиты основ рабочего государства.
Существовала ли опасность со стороны Афганистана плановой экономике и национализированной собственности Советского Союза? Существовал ли в Афганистане современный промышленный пролетариат, который мог стать опорой и гарантом проводимых социальных реформ? Наконец, способствовал ли ввод советских войск развитию международной борьбы рабочего класса? - На все эти вопросы М. Маклофлин дает один однозначный ответ: нет. Отвлечение огромных средств на войну подрывало плановую экономику, крайне малочисленный афганский пролетариат игнорировался или подавлялся, мировое положение СССР ослабло, а мировой империализм получил неоценимые преимущества, воспользовавшись советским вторжением в Афганистан для развертывания нового витка "холодной войны" ("Bulletin", 1986, July 8).
Используя для защиты бюрократической авантюры те же аргументы, что и сталинистская пропаганда, Спартакисты затемняли классовое сознание мирового рабочего класса и в действительности выступали прямыми защитниками контрреволюционной советской бюрократии, отождествляя внешнюю политику, проводимую в интересах последней, с действиями в защиту основ рабочего государства.
Еще в большей степени подобное отождествление проявилось в оценке Спартакистами событий в Польше. М. Маклофлин пишет в упомянутой статье, что сначала Спартакисты нехотя поддержали антибюрократическую борьбу, противостоя любой возможной советской интервенции и в то же время предупреждая об опасности реставрационных тенденций, которые возглавляла католическая церковь. Однако после первого съезда "Солидарности", который состоялся в сентябре 1981 года, они заявили, что этот профсоюз консолидировался на основе контрреволюционной программы. В частности, выдвинутое "Солидарностью" требование свободных профсоюзов, было, по мнению Спартакистов, равнозначно требованию "свободного предприятия", т.е. реставрации капитализма.
Подобная оценка данного требования является совершенно несостоятельной с точки зрения марксизма. Достаточно указать, - говорит М. Маклофлин, - хотя бы на следующий пункт из формально признаваемой Спартакистами "Переходной программы" Четвертого Интернационала: "Борьба за свободу профессиональных союзов и заводских комитетов, за право собраний и печати развернется в борьбу за возрождение и развитие советской демократии" (Троцкий Л. Агония капитализма и задачи Четвертого Интернационала. - Цит. по указ. номеру газеты).
Своей оценкой польских событий Спартакисты продемонстрировали полную неспособность к анализу действительной борьбы рабочего класса. Вместо того, чтобы внимательно наблюдать каждую фазу этой борьбы, вместо того, чтобы разъяснять рабочим ограниченность чисто демократических требований и возможность их осуществления только в связи с социалистической программой действий, вместо того, чтобы видеть в реальной борьбе средство воспитания классового самосознания рабочих, которое ведь не падает с неба, а рождается в горниле классовой борьбы, вместо того, чтобы попытаться использовать действительно массовую, действительно независимую от сталинистской бюрократии организацию рабочего класса в целях этой борьбы, Спартакисты объявили "Солидарность" контрреволюционной организацией на том основании, что ее программа была не социалистической, а демократической, и что ряд буржуазных правительств и реакционное руководство АФТ-КПП объявили о поддержке "Солидарности", стремясь извлечь свою выгоду из кризиса польской бюрократии.
Исходя из этого, Спартакисты авансом выдали индульгенцию советской бюрократии, заявив следующее: "Если кремлевские сталинисты свойственным им необходимо жестоким и тупым образом введут войска, чтобы остановить ее ["Солидарность"], мы поддержим это" (из памфлета Спартакистов "Польская компания профсоюз для ЦРУ и банкиров", цит. по указ. номеру "Bulletin"). М. Маклофлин написал в связи с этим: "Не удивительно, что, занимая такую политическую позицию, Спартакисты с энтузиазмом поддержали закон о военном положении, введенный генералом Ярузельским 13 декабря 1981 г., который поставил "Солидарность" вне закона и привел к массовым арестам ведущих рабочих-активистов по всей Польше".
Основной теоретической причиной, которая сделала из Спартакистов ярых защитников сталинизма, оказалась их неспособность понять двойственную природу сталинистской бюрократии в СССР. Эта двойственная природа целиком определялась переходным состоянием Советского общества как общества, находящегося на пути от капитализма к социализму.
Вот как подходил к этому вопросу Лев Троцкий. "СССР, - писал он, - представляет промежуточное между капитализмом и социализмом противоречивое общество, в котором: а) производительные силы далеко не достаточны, чтоб придать государственной собственности социалистический характер, б) порождаемая нуждой тяга к первоначальному накоплению прорывается через бесчисленные поры планового хозяйства; в) нормы распределения, сохраняющие буржуазный характер, лежат в основе новой дифференциации общества; г) экономический рост, медленно улучшая положение трудящихся, содействует быстрому формированию привилегированного слоя; д) эксплуатируя социальные антагонизмы, бюрократия превратилась в бесконтрольную и чуждую социализму касту; е) преданный правящей партией социальный переворот живет еще в отношениях собственности и в сознании трудящихся; ж) дальнейшее развитие накопившихся противоречий может как привести к социализму, так и отбросить назад, к капитализму; з) на пути к капитализму контрреволюция должна была бы сломить сопротивление рабочих; и) на пути к социализму рабочие должны были бы низвергнуть бюрократию. В последнем счете вопрос решится борьбой живых социальных сил, как на национальной, так и на мировой арене" (Преданная революция. М., 1991, с. 211).
Из промежуточного, переходного состояния СССР вытекало двойственное положение советской бюрократии, вынужденной в одно и то же время и охранять, и разрушать основы рабочего государства. "Чиновник ли съест рабочее государство, - писал Троцкий, - или же рабочее государство справится с чиновником? Так сейчас стоит вопрос, от решения которого зависит судьба СССРи Без планового хозяйства Советский Союз был бы отброшен на десятки лет назад. В этом смысле бюрократия продолжает выполнять необходимую функцию. Но она выполняет ее так, что подготовляет взрыв всей системы, который может полностью смести результаты революции" (там же, с. 236).
"Признание СССР рабочим государством - не типом, а искажением типа - вовсе не означает, - с точки зрения Л.Троцкого, - теоретической или политической амнистии по отношению к советской бюрократии. Наоборот, ее реакционный характер полностью раскрывается в свете противоречия между ее антипролетарской политикой и потребностями рабочего государства. Только при такой постановке вопроса наше разоблачение преступлений сталинской клики приобретает движущую силу. Защита СССР включает в себя не только беззаветную борьбу против империализма, но и подготовку низвержения бонапартистской бюрократии. Опыт СССР показывает, как могущественно давление капитала и его бюрократической агентуры, как трудно пролетариату добиться полного освобождения, и как важно воспитывать и закалять новый Интернационал в духе непримиримой революционной борьбы" (Троцкий Л. Нерабочее и небуржуазное государство? Политическая форма и социальное содержание. - "Бюллетень Оппозиции", No. 62-63, февраль 1938, с. 19).
В противоположность цитированному выше предупреждению Троцкого о необходимости "выделять прогрессивные и реакционные тенденции и вскрывать их взаимодействие", ИКЛ основывается в своей политической деятельности на некритически понятой "прогрессивной роли" советской бюрократии по защите основ рабочего государства. Из того факта, что бюрократия вынуждена была долгое время защищать социальные основы Советского Союза, Спартакисты вывели необходимость поддержки бюрократии.
Для правильного понимания классовой природы Спартакистской тенденции важно помнить, что Л.Троцкий специально предупреждал против подобной ошибки: "Ошибки в вопросе о защите СССР чаще всего вытекают из неправильного понимания методов "защиты". Защита СССР вовсе не означает сближения с кремлевской бюрократией, принятие ее политики или примирения с политикой ее союзников. В этом вопросе, как и в других, мы остаемся полностью на почве международной классовой борьбыи "Защита СССР", в истолковании Коминтерна, как и вчерашняя "борьба против фашизма", основана на отказе от самостоятельной классовой политики. Пролетариат превращается - по разным поводам, в разных условиях, но всегда и неизменно - во вспомогательную силу одного буржуазного лагеря против другогои Наши задачи, в том числе и "защиту СССР", мы осуществляем не через буржуазные правительства и даже не через правительство СССР, а исключительно через воспитание масс, через агитацию, через разъяснение рабочим, что надо защищать и что надо ниспровергатьи
Защита СССР совпадает для нас с подготовкой международной революции. Допустимы только те методы, которые не противоречат интересам революции. Защита СССР относится к международной социалистической революции, как тактическая задача - к стратегической. Тактика подчинена стратегической цели и ни в коем случае не может противоречить ей" (Троцкий Л. СССР в войне. Германо-советский пакт и характер СССР. - "Бюллетень Оппозиции", No.79-80, август 1939. Цит. по: "Бюллетень Четвертого Интернационала", No.4, февраль 1991 г. с. 115-116).
Спартакисты полностью выбросили за борт этот анализ. Они так и не поняли того, что если бюрократия и вынуждена была долгое время своими методами защищать социальные основы СССР, то только для того, чтобы в конечном счете обеспечить себе свои собственные преимущества.
Бюрократия одновременно и охраняла, и разграбляла основы рабочего государства. Чем дальше, тем больше это становилось нетерпимым не только для рабочего класса, но и для самой бюрократии, которая искала удобного случая довершить свой контрреволюционный переворот до конца и реставрировать капитализм, как это и произошло в начале 90-х гг.
Прогрессивная функция бюрократической касты всегда была относительна, а ее контрреволюционная роль - абсолютна. Бюрократическое управление народным хозяйством было временным состоянием, которое могло разрешиться только в двух направлениях: или назад к капитализму, или вперед к подлинному социализму, но уже без бюрократии.
Спартакисты совершенно не поняли этой диалектики общественного развития. Причина этого коренится, однако, не в индивидуальных слабостях мышления вождей Спартакистов. Причина этого кроется в социальной основе этой тенденции, которая не имеет ничего общего с рабочим классом.
Совершенно очевидно, что отказ Спартакистов от лозунга восстановления СССР не имеет случайного характера, а вытекает из многолетней истории и классовой ориентации этой тенденции.
Явно просталинистский характер политики Спартакистов проявился сразу же после того, как они начали свою работу в бывшем Советском Союзе. Формулируя стратегию политической работы в бывшем СССР, один из лидеров ИКЛ Джозеф Сеймур писал в программной статье "О крахе сталинистского порядка в Восточной Европе", помеченной 10 октября 1990 г., следующее: "Наша ближайшая цель - выковать троцкистскую пропагандистскую группу, которая вклинится между поляризованными силами "буржуазно-демократической" контрреволюции и их консервативными сталинистски-славянофильскими оппонентами. В первую очередь нам следует ориентироваться на тех рабочих активистов и интеллигентов, которые хотят защищать социализм таким, как они его понимают; например, на таких, как активисты Объединенного Фронта Трудящихся" ("Spartacist", No 45-46, Winter 90-91, p.15).
Здесь сразу же бросается в глаза несколько характерных особенностей политической работы Спартакистов: 1) вместо требования о необходимости построения новой независимой партии рабочего класса (что вытекает как из программных основ Четвертого Интернационала, так и из всей трагической истории борьбы против сталинизма в СССР), вопрос ставится лишь о том, чтобы "выковать" "группу". В чем должна будет заключаться деятельность этой "группы", становится ясно из следующего требования, где предлагается
2) бороться не за независимую мобилизацию рабочего класса, а "вклиниваться" между уже существующими фракциями. Стало быть, назначением "выкованной группы" должно будет стать лавирование и давление на какие-то существующие партии и организации (сталинистской или либеральной ориентации).
3). Этот хвостизм худшего сорта дополняется еще и полным отказом от борьбы за внесение в рабочий класс социалистического мировоззрения, ибо Дж.Сеймур призывает не бороться с существующими иллюзиями и заблуждениями, а приспосабливаться к ним: "В первую очередь, - говорит он, - нам следует ориентироваться на тех рабочих активистов и интеллигентов, которые хотят защищать социализм таким, как они его понимают; например, на таких, как активисты Объединенного Фронта Трудящихся".
Эти слова не могут означать ничего иного, как заведомую готовность Спартакистов сотрудничать со сталинистами под предлогом, что они считают себя "социалистами" и "защищают" его таким, "как они его понимают". Нет необходимости при этом лишний подчеркивать, что упомянутая Дж.Сеймуром в качестве примера ОФТ является типичной сталинистской группой, созданной к тому же в конце "перестройки" целенаправленными усилиями бывшей номенклатуры.
Совершенно не случайно Спартакисты сразу же оказались в хвосте у сталинистских партий, возникших на разлагающихся останках КПСС. Уже задолго до того свою программу в бывшем СССР Спартакисты полностью адаптировали к деятельности этих организаций. Поскольку одним из пунктов в пропаганде сталинистов после 1991 года стало требование "восстановления СССР", то его выдвинули и Спартакисты. Их новейший поворот показывает, однако, подлинную цену этого лозунга в устах Спартакистской тенденции.
Классовый характер всего "оппозиционного" движения 1992-1993 гг. ярко выявил себя в кульминационных событиях осени 1993 года. Вместе со всеми сталинистами ИКЛ оказалась придатком одной из фракций бывшей номенклатуры, которая в событиях осени 1993 года выступала под руководством Руцкого и Хасбулатова. Оправдывая свою поддержку обороне Белого Дома в сентябре-октябре 1993 г., Спартакисты писали: "В ходе этой борьбы пролетарский авангард должен был стремиться к мобилизации рабочих масс против бонапартистских поползновений Ельцина, включая военный блок [including a military bloc] с силами во главе с Руцким-Хасбулатовым" (Статья "Post-Soviet Russia: Immiseration and Chaos" в "Workers Vanguard", No. 595, 4 March 1994, p.7).
Чтобы у читателя не оставалось сомнений по поводу участия Спартакистов в поддержке защитников Белого Дома, в этой же статье говорится о том, что сторонники Руцкого-Хасбулатова являются для рабочих масс "стороной", "которая сражается за их интересы" (там же).
Отказ Спартакистов от лозунга восстановления Советского Союза является продолжением их политики приспособления к сталинизму и национальной буржуазии. Главной причиной, почему Спартакисты именно сейчас пошли на этот шаг, есть та глубокая перегруппировка в слоях бывшей номенклатуры и новых собственников, которая произошла на протяжении последних нескольких лет.
Если в 1991 году сталинистская бюрократия СССР, опиравшаяся на кооператоров и спекулянтов и поддерживаемая западным империализмом, для того, чтобы начать открыто проводить программу капиталистической реставрации, нуждалась в разрушении опустошенных остатков союзного государства, вышедшего из Октябрьской революции. Этому периоду соответствовала проповедь ничем не ограниченного сепаратизма и "суверенизации".
После распада СССР и передела собственности новый господствующий класс быстро исчерпал возможности обогащения путем простого грабежа накопленного прежде богатства. Перед лицом растущего протеста рабочего класса новые собственники столкнулись с необходимостью наладить действительное производство, чтобы не потерять уже награбленное. Это толкает их идти в сторону восстановления разорванных экономических связей с бывшими республиками Советского Союза. Кроме этого, Россия как наиболее сильный экономический партнер "ближнего зарубежья" пытается империалистически подчинить себе более слабые республики, обеспечив себе тем самым более выгодные условия для конкуренции на мировом рынке.
Эти настроения среди новых собственников с наибольшим успехом смогла выразить та часть бывшей номенклатуры, которая сгруппировалась вокруг аппарата КПРФ. При этом КПРФ смогла на какое-то время завоевать относительное большое влияние в массах. Фокус, благодаря которому это произошло, заключается в том, что хотя "держава", которую зюгановцы вместе с новой буржуазией собираются "восстанавливать", не имеет ничего общего с Советским Союзом, масса трудящихся еще не успела разобраться в этом вопросе. В рабочем классе живет глубокое уважение к истории СССР как союза равноправных народов, и это уважение цинично пытаются эксплуатировать зюгановцы, пользуясь тем, что правда о многих исторических вопросах оказалась вытравлена долгим периодом господства бюрократии.
В таких условиях, видя, что поддержка лозунга восстановления СССР в том виде, в каком его преподносит КПРФ, означает прямое предательство масс, Спартакисты поспешили откреститься от него, совершив на самом деле только еще один дополнительный шаг в сторону своего вырождения и политической деградации. Этот шаг говорит о том, что Спартакисты никогда не умели понять классовую природу СССР.
Обратимся к тому документу, который выпустили Спартакисты. ИКЛ правильно пишет, что в руках КПРФ и РКРП лозунг восстановления СССР имеет характер ностальгии по сталинско-брежневскому строю. "Но такая ностальгия, которая в настоящее время практически повсюду означает призыв к возврату не к Октябрьской революции, а к Советскому Союзу при сталинистах, не является программой социалистической революции" (с.3).
"Подлинное содержание их [КПРФ и РКРП] призыва к "восстановлению Советского Союза", - продолжают Спартакисты, - заключается в призыве к созданию более мощного КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО государства, где доминирует Россия - современной версии царской империи" (там же).
Это все совершенно правильно. Но что должен был бы из этого извлечь марксист? - Прежде всего он считал бы своим долгом объяснять рабочему классу, что природа Советского Союза, не имея ничего общего с имперской "державой", была несовместима с властью бесконтрольной привилегированной бюрократии, что именно раковая опухоль бюрократии и привела Советский Союз к гибели, и что восстановление СССР возможно только в связи с борьбой против сталинизма, в том числе против его современных форм, в том числе таких, как КПРФ и РКРП.
Надо безусловно восстанавливать СССР, - сказал бы марксист. Но не вместе со сталинистами из КПРФ-РКРП и не согласно их планам, а без них и вопреки им. Спартакисты же поют совсем другие песнии
Зюганов предлагает восстанавливать российскую империю, то сеть "тюрьму народов", делать это "сверху", путем верхушечных договоров между правительствами, без всякого участия народов. Это совершенно то же самое, что предлагает и делает Ельцин. Но это совсем не то, чем был Советский Союз, который был образован самими народными массами путем их сознательной деятельности "снизу".
Но главное отличие "державы" Ельцина-Зюганова от СССР заключается в том социальном фундаменте, на котором покоились эти государства. СССР базировался на национализированных формах собственности, созданных социалистической революцией рабочего класса в октябре 1917 года. Это были основы для строительства планомерно развивающегося общества социального равенства, то есть социализма. СССР как государство переходного периода было государством диктатуры пролетариата, выражало интересы подавляющего большинства населения и защищало новые, более прогрессивные формы собственности от разлагающей коррозии частной собственности.
"Держава", которую строят Ельцин и Зюганов, основывается на частной собственности, является государством господствующего и угнетающего меньшинства и которое главной своей задачей имеет охрану прав частной собственности.
Долг марксистов в этой ситуации заключается в том, чтобы разоблачить ложь и обман двух основных фракций бывшей номенклатуры во главе с Ельциным и Зюгановым и противопоставить их "державе" лозунг восстановления подлинного Советского Союза как добровольного союза народов. СССР может быть воссоздан только снизу, на демократической и социалистической основе рабочим классом бывших республик Советского Союза в единстве с рабочими всех остальных стран и континентов. Это программа, которую защищает Международный Комитет Четвертого Интернационала.
В отличие от этого Спартакисты объявляют, что иного пути восстановления СССР, кроме того, который предлагают зюгановцы, нет, и что поэтому вообще следует отказаться от восстановления СССР. Они пишут в своем заявлении: "С консолидацией капиталистической контрреволюции и возникновением буржуазной России как регионального жандарма призывать к "восстановлению Советского Союза" просто означает прикрываться фиговым листком для поддержки великорусского "сильного государства". В условиях, когда все государства здесь [т.е. в бывшем СССР] являются капиталистическими, этот призыв покажется многим за пределами Российской Федерации едва завуалированной версией открытых призывов к их национальному подавлению и власти над ними, которые сейчас регулярно раздаются из Кремля" (с. 7-8).
Спартакисты никогда не умели отделять социальные основы Советского Союза от корыстных интересов паразитической бюрократии. Они не изменяют себе и сейчас. Они никак не могут допустить, что может существовать какое-либо иное понимание СССР, чем то, какое предлагает бывшая номенклатура под руководством КПРФ или РКРП.
"Разговор о "восстановлении СССР" является националистической ловушкой", - считают Спартакисты. На самом деле ловушкой является вся просталинистская политика Спартакистской тенденции. На рассмотренном нами вопросе рабочий класс бывшего СССР должен ясно понять, с кем он имеет дело в лице Спартакистов и решительно отвергнуть все претензии этой группы мелкобуржуазных радикалов на продолжение марксистских традиций и борьбы Четвертого Интернационала.
Вопрос о лозунге восстановления СССР тесно связан с вопросом о войне в Чечне. Спартакисты выступают за "военную оборону Чечни" (цитируемый документ, с.7) как способа решения чеченского вопроса. В этом они вполне сходятся с многочисленными антикоммунистическими либералами типа "правозащитника" С.Ковалева. Этот путь - путь углубления национальной розни, путь войны во имя "национальных" интересов чеченской или российской буржуазии.
Настоящей интернационалистической позицией в этом вопросе может быть только призыв к соединенным усилиям чеченского и российского пролетариата в единой борьбе против господствующих классов в России и Чечни, что неотделимо от борьбы за восстановление Советского Союза.
В предыдущем, 8-ом номере "Рабочего-Интернационалиста" была опубликована резолюция Штаба КРД Уфы о событиях в Чечне, где было сказано: "Ни режим Ельцина в Кремле, ни режим Дудаева в Грозном никогда не представляли и не выражали интересы рабочего класса России и Чечнии Победа Ельцина несет чеченским пролетариям колониальный гнет, а российским рабочим - гибель в неизбежных последующих империалистических походах, например, на Украину или к "Индийскому океану". Победа Дудаева означает для чеченских трудящихся неоколониальный гнет мусульманских стран при сохранении внутреннего полуфашистского режима" ("Р-И", No.8, февраль 1996 г. с. 12-13).
"В империалистической войне коммунист не должен оправдывать или приукрашивать правительства и буржуазию ни одной из воюющих держав, т.к. это означает обосновывать право одного из воюющих блоков (в данном случае - западного или мусульманского империализма) грабить и угнетать зависимые народы (в том числе - чеченский). Мы не можем абстрактно поддерживать "самоопределение" чеченского народа, не ставя его в зависимость от революционного пролетарского движения в Чечне и в остальных республиках бывшего СССР.
Возрождение интернационального социалистического рабочего движения в бывшем Советском Союзе и воссоздание СССР снизу, на равноправной, демократической и социалистической основе, как составной части Соединенных Социалистических Штатов Европы и Азии - вот подлинный ключ для решения чеченского вопроса" (там же, с.13).
Эти слова с достаточной полнотой описывают ту программу, которая принципиально противостоит как либерализму, так и сталинизму и их подголоскам, типа Спартакистов; которая выражает действительные интересы рабочего класса и которую полностью поддерживает Международный Комитет Четвертого Интернационала и его сторонники в бывшем Советском Союзе.
В.Волков, 6 мая 1996 г.