Жизненно важной задачей рабочего социалистического движения на сегодняшний момент является организация собственной партии, выражающей ОБЩИЕ классовые интересы рабочих. Чтобы быть способной защищать эти интересы, такая партия должна руководствоваться в своей деятельности марксистской программой. Однако что сегодня может быть названо марксистской программой? Вопрос далеко не праздный.
Долгие годы сталинизм оправдывал свое господство при помощи теории так называемого "марксизма-ленинизма", который был объявлен сталинистской бюрократией истинной теорией научного коммунизма. Под покровом этого теоретического подлога совершались самые чудовищные злодеяния против рабочего класса, а настоящий марксизм преследовался под именем "контрреволюционного троцкизма". Прямым долгом каждого марксиста является сегодня разоблачение попыток разлагающегося сталинизма сваливать ответственность за свои преступления на марксизм.
С другой стороны, за последнее столетие в мире произошли огромные изменения, которые нуждаются в теоретическом понимании. Когда Ленин говорил, что марксизм не догма, а руководство к действию, то он хотел этим сказать, что данное социальное учение, именно потому, что оно стоит на почве ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ человеческих отношений, способно верно отражать жизнь, а значит, оно способно впитывать в себя и объяснять с научной точки зрения новые явления развития общества, направляя пролетариат к осуществлению его исторической роли.
Таким образом, как критика сталинизма, так и рассмотрение основных принципов марксизма в свете новых общественных условий пролагает путь к разрешению вышеназванной задачи, поскольку создает научную основу для организации социалистической рабочей партии, без которой, как учит исторический опыт, рабочий класс не способен захватить власть и перестроить общество на социалистических началах. Можно приветствовать всякое развитие мысли в этом направлении, если она не сбивается с классовой позиции пролетариата и не начинает выдавать старые мелкобуржуазные предрассудки за последнее слово социальной науки.
В первом номере журнала РПК "Коммунистическая перспектива" за 1995 год опубликована статья Ю.Ф. Назаренко под названием "Попробуем продолжить "Манифест", в которой автор попытался, по его собственным словам, провести анализ по схеме, предложенной "Манифестом Коммунистической партии" Маркса и Энгельса. Несмотря на самые добрые намерения, эта статья, которая защищает точку зрения теории государственного капитализма в СССР, воочию показывает, к каким далеким от марксизма выводам волей или неволей приходят сторонники этой теории.
Исходной предпосылкой теоретических изысканий Ю.Назаренко является кризис сталинистского мировоззрения, которое автор некритически отождествляет с марксизмом. Пытаясь преодолеть узкий горизонт сталинизма, Ю.Назаренко идет не столько вперед, к очищению марксизма от фальшивых наслоений и бесплодных вульгаризаций, к подлинному его пониманию, сколько пытается пересмотреть самые основы марксизма, выдавая это за обновление и "продолжение" "Коммунистического Манифеста".
Решающим недостатком метода автора, толкающим его к определенной линии рассуждений и выводов, является его националистическая точка зрения, которая делает для него невозможным правильное понимание современных тенденций экономического развития и приводит его к ошибочным с точки зрения интересов рабочего класса теоретическим выводам.
Чтобы подкрепить эту общую оценку теоретических построений тов. Ю.Назаренко, обратимся к главным положениям, которые автор выдвигает в своей статье.
Автор начинает свою статью следующими словами: "В нынешний период всеобщего кризиса социализма (или того, что мы привыкли называть социализмом) требуется новое переосмысление исторического процесса" (с. 11). Как видно из названия статьи, автор собирается переосмысливать историю с точки зрения марксизма. Однако только что приведенное утверждение содержит принципиальную уступку сталинизму, ибо именно сталинистская бюрократия ПРИУЧАЛА, не останавливаясь ни перед прямым обманом, ни перед историческими фальсификациями, ни перед массовым террором, называть "социализмом" общество переходного периода, возникшее в результате Октябрьской революции. То, что Ю.Ф. Назаренко называет "всеобщим кризисом социализма (или того, что мы привыкли называть социализмом)", является на самом деле крахом сталинизма как составной части мирового капиталистического кризиса.
Подлинный кризис социализма заключается не в падении сталинистских режимов в Восточной Европе и СССР, а в слабости международного рабочего движения, стоящего на почве марксизма, которое выражается прежде всего в кризисе его революционного руководства. Сегодня полностью сохраняют свою справедливость следующие слова Л.Троцкого, сказанные им 60 лет назад: "Мировое положение в целом характеризуется прежде всего историческим кризисом пролетарского руководстваи Объективные предпосылки пролетарской революции не только "созрели", но начали подгнивать. Без социалистической революции, притом в ближайший исторический период, всей культуре человечества грозит катастрофа. Остановка только за пролетариатом, т. е., в первую голову - за его революционным авангардом. Исторический кризис человечества сводится к кризису революционного руководства" (Троцкий Л. Агония капитализма и задачи Четвертого Интернационала". - "Бюллетень Оппозиции", 1938, No. 66-67, с.1-2).
Этот вывод сегодня подтвержден всей послевоенной мировой историей. Ни империализм, ни сталинизм, поделившие между собой мир в 1945 году, не смогли разрешить социальные противоречия, которые привели в XX столетии к двум мировым войнам, ужасам Холокоста и целому ряду других не менее страшных катастроф. Мировой капитализм при поддержке сталинистской бюрократии смог восстановить только временное хрупкое равновесие, которое в конце концов взорвалось в конце 1980-х гг. Сталинизм, как наиболее слабое звено послевоенного мирового порядка, рухнул в первую очередь, открыв дорогу новому витку исторического кризиса капитализма.
Начиная с двадцатых годов сталинизм постоянно жертвовал интересами международного рабочего класса с целью сохранения и укрепления привилегий паразитической бюрократической касты в СССР. На его совести лежат многочисленные преступления, самыми тяжкими из которых являются кровавое подавление коммунистической Левой Оппозиции в СССР, поражения германского, английского, китайского и испанского пролетариата в 20-30-е гг., расчистившие дорогу фашизму и японскому милитаризму, сговор с капиталистами Франции и Италии в первые послевоенные годы, способствовавший укреплению буржуазного порядка в Западной Европе, и многое другое, в том числе и развязывание реставрации капитализма в СССР.
Вопреки эйфории либерального общественного мнения, увидевшего в падении сталинистских режимов в СССР и Восточной Европе решающее доказательство жизненности капитализма, эти события стали поворотным пунктом в общей агонии современного империализма. Послевоенное развитие буржуазного мира, оплаченное десятками миллионов убитых и искалеченных людей, не только не разрешило ни одного общественно-важного вопроса, но, напротив, обострило старые и породило новые проблемы, которые требуют для своего разрешения объединенных усилий всего человечества.
Господствующий класс пытается спасти свою прибыль, повышая степень эксплуатации рабочих, понижая их заработную плату ниже стоимости рабочей силы. Он стремится удешевить элементы постоянного капитала путем использования достижений научно-технического прогресса, развить внешнюю торговлю и увеличить акционерный капитал, чтобы не допустить падения прежней нормы прибыли. Однако это стихийное развитие капиталом производительных сил человечества ведет к прямо противоположному для него результату. Чем более производительным становится труд, тем все большее количество овеществленного труда приводится в движение все меньшим количеством живого труда, который один только и является источником прибавочной стоимости, а, значит, и такой ее формы как прибыль.
"Итак, одно и то же развитие общественной производительной силы труда, - писал К.Маркс, - выражается с прогрессом капиталистического способа производства, с одной стороны, в тенденции к прогрессирующему понижению нормы прибыли, а с другой стороны, - в постоянном возрастании абсолютной массы присваиваемой прибавочной стоимости, или прибыли: так что в общем относительному уменьшению переменного капитала и прибыли соответствует абсолютное увеличение их обоих" (Маркс К. Капитал. Соч., т. 25, ч.1, с. 244-245).
Открытый Марксом закон стремления нормы прибыли к понижению, несмотря на противодействующие ему причины, неумолимо прокладывает себе дорогу. Ослабляя движущую силу капиталистического производства, норму прибыли, капитализм сам подрывает собственные основы.
"Новое переосмысление исторического процесса", к которому призывает Ю.Назаренко, делается им самим в крайне ограниченной и весьма устаревшей форме.
"Несомненным является, - пишет автор, - сохранение тенденции дальнейшего роста концентрации производства и капиталаи Порой концентрация сил и средств происходит в общегосударственном масштабе в виде национализированных предприятий и целых отраслей экономики"."Продолжая эту тенденцию, мы будем видеть дальнейшее укрепление и слияние монополий и увеличение государственного сектора. Сюда же необходимо включить усиление государственного регулирования экономики, без которого экономическое и социальное равновесие общества будет крайне неустойчивым". "Нетрудно понять, - пишет он далее, - что данный процесс стремится к тому, чтобы обобществить производство в общегосударственном, а затем и общемировом масштабе. Не сейчас, конечно, а тогда, когда дальнейший экономический прогресс потребует усилий всего государства, а затем и всего мираи" (с. 11-12).
Верно отмечая продолжающийся рост концентрации капитала, эта точка зрения, тем не менее, характеризует не современное состояние экономики, а ее вчерашний день. Укрепление и слияние монополий в настоящее время осуществляется не только и не столько в рамках государственных границ, сколько в мировом масштабе в форме образования транснациональных корпораций (ТНК). Их число в четырнадцати наиболее развитых странах выросло с 7000 в 1970 году до 24000 к началу 1990-х гг. Сегодня приблизительно одна треть частных капиталов всего мира контролируется ТНК. В 1990 году 170 тысяч филиалов 37 тысяч ТНК продали товаров на сумму пять с половиной триллионов долларов, причем на долю ста самых крупных ТНК пришлось 3,2 триллиона из этой суммы (См. "The Globalization of Capitalist Production & the International Tasks of the Working Class. Perspectives Resolution of the Workers League, September 1993", Labor Publications, Southfield, 1993, p. 4).
Процесс обобществления производства таким образом давно вышел за границы отдельного государства. В том-то все и дело, что "дальнейший экономический прогресс", вопреки оценкам Ю. Назаренко, уже СЕЙЧАС "требует усилий всего мира". Время, когда прогресс общества "потребует усилий всего государства" находится не в будущем, а в далеком прошлом, в эпохе складывания национальных рынков, которая пришла к концу с началом эпохи империализма.
Причина отставания автора на целую историческую эпоху коренится в том, что он исходит из НАЦИОНАЛЬНОЙ точки зрения, для которой мировая экономика является всего лишь механической суммой национальных хозяйств, а не единым неразрывно связанным организмом. Этот взгляд находится в непримиримом противоречии с тем, что Маркс и Энгельс писали уже сто пятьдесят лет назад в том самом "Манифесте", который тов. Назаренко хочет "продолжить".
"Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка, - писали Маркс и Энгельс, - сделала производство и потребление всех стран космополитическим. К великому огорчению реакционеров она вырвала из-под ног промышленности национальную почву. Исконные национальные отрасли промышленности уничтожены и продолжают уничтожаться с каждым днем. Их вытесняют новые отрасли промышленности, введение которых становится вопросом жизни для всех цивилизованных наций, - отрасли, перерабатывающие уже не местное сырье, а сырье, привозимое из самых отдаленных областей земного шара, и вырабатывающие фабричные продукты, потребляемые не только внутри данной страны, но и во всех частях света. Вместо старых потребностей, удовлетворявшихся отечественными продуктами, возникают новые, для удовлетворения которых требуются продукты самых отдаленных стран и самых различных климатов. На смену старой местной и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это в равной мере относится как к материальному, так и к духовному производству" (Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. Соч., т.4, с. 427-428).
Дальнейшее развитие буржуазного общества не только абсолютно подтвердило этот анализ тенденций экономического развития, но возвела степень глобализации мировой экономики на совершенно непредставимый в прошлом веке уровень.
Ю.Ф. Назаренко может возразить нам, что он тоже рассматривает развитие мирового рынка и тоже говорит о тенденции обобществления производства в общемировом масштабе. Это действительно так. Но то, КАК тов. Назаренко это делает, заставляет его пройти мимо важнейшего факта современной экономики, мимо процесса глобализации мирового хозяйства. Обобществление сегодня вовсе не идет в последовательности: сначала в общегосударственном, а затем в общемировом масштабе. Напротив, бурное развитие транснациональных корпораций со второй половины 20 века уже в 1970-ые годы властно потребовало проведения денационализации государственного сектора как признания бессилия государственного регулирования в условиях глобализации мировой экономики. Вместе с тем и рост ТНК, и денационализация отражают с разных сторон тот факт, что мировое производство требует организации МИРОВОГО управления производительными силами человечества.
Недостатки анализа тенденций экономического развития усугубляются анархо-синдикалистским уклоном Ю.Ф. Назаренко в вопросе о собственности. Вот что он пишет по этому поводу: "Частный интерес тормозит экономически обусловленный процесс обобществления производства и использования этого обобществления для всего общества".
"Переход собственности в руки трудящихся снимает препятствия на этом пути. Но в каком виде должен осуществиться этот переход? Более ста лет идет спор между сторонниками коллективной и государственной собственности [т. е. между анархистами и марксистами]. Маркс доказывал враждебность интересам рабочего класса конкуренции и рыночных отношений. Казалось, вопрос решен. Нои "Социализм есть не что иное как государственно-капиталистическая монополия, ОБРАЩЕННАЯ НА ПОЛЬЗУ ВСЕГО НАРОДАи" (Ленин. ПСС, т. 34, с. 192). Что ж, по части той собственности, которая доросла до обобществления в общегосударственном масштабе, возражений нет. А как быть с теми монополиями, которые еще не доросли до этого уровня? А с теми предприятиями, которые не доросли до уровня монополий? Должно ли основное противоречие капитализма разрешиться на каждом отдельном предприятии (т. е. оно должно стать коллективным), после чего процесс обобществления продолжится естественным экономическим путем? Или действительно необходима передача их в руки государства?
В основе жизни общества, - продолжает Ю.Назаренко, - лежит материальное производство. Уровень развития производительных сил определяет соответствующие производственные отношения. В своей основе - это отношения собственности. Логично будет, если предприятия, не вошедшие в госкапиталистический сектор, все-таки станут собственностью трудовых коллективов. Тогда почему на протяжение 70 лет мы наблюдали иную картину? И в каком обществе мы жили?" (с. 12-13).
Все это рассуждение страдает сплошными несуразицами. Во-первых, автор смешивает здесь принципиальные цели социалистического преобразования общества с теми живыми общественными формами, в которых эти цели будут реализовываться. Переход к бесклассовому обществу - не одномоментный акт, и, значит, полная победа плановой экономики есть вопрос целой исторической эпохи, в рамках которой неизбежно будут продолжать свое существование и другие экономические уклады.
Это всегда прекрасно понимали большевики. НЭП на практике доказал возможность более-менее длительного сосуществования предприятий с разными формами собственности. Но он же обнаружил все опасности, которые вытекают из такого сосуществования.
Во-вторых, из приведенных выше слов прямо следует, что пролетарским государством должны национализироваться только предприятия госсектора, т. е. уже национализированные буржуазным государством предприятия, поскольку лишь они признаются "доросшими" до обобществления в общегосударственном масштабе, что, по всей видимости, является для автора статьи критерием национализации. Частные же монополии и предприятия предлагается передать в руки коллективов, "после чего", как нас уверяют, "процесс обобществления продолжится естественным экономическим путем". Может ли быть у этого "процесса" иной результат, кроме чрезвычайно быстрого усиления капиталистических элементов хозяйства, подрывающих саму возможность социалистического строительства, как то было в середине 20-х гг., - об этом автор умалчивает.
По сути дела рассуждения Ю.Ф.Назаренко основаны на вульгарно понятом учении о базисе и надстройке: раз производственные отношения определяются уровнем развития производительных сил, то низкому уровню развития НАЦИОНАЛЬНЫХ производительных сил должны соответствовать преобразованные революцией рабочих производственные отношения, которые юридически будут выражены кооперативной формой собственности. Это закономерный результат мышления, запертого в национальные границы.
В противовес этому Маркс и Энгельс заявляли: "Соединение усилий, по крайней мере цивилизованных стран, есть одно из первых условий освобождения пролетариатаи Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил" ("Манифест". Соч., т.4, с. 444, 446).
Исходя из логики, которая питается неверным экономическим анализом, и отказываясь от марксистских принципов, автор статьи начинает развивать теорию госкапитализма:
"Основой этого" [современного развитого общества] "является частная собственность крупных магнатов капитала. Чьей является собственность предприятий и отраслей, входящих в госсектор? Коллективной собственностью класса капиталистов. Благодаря тому, что большинство остальных предприятий, определяющих экономическую мощь государства, находится в их руках.Процесс обобществления производства идет и здесь. Пусть даже капиталисты и их государство не всегда делают это с большой охотой. Что получится, если мы умозрительно доведем указанный процесс до логического конца? Государственный капитализм, где класс капиталистов коллективно эксплуатирует все прочие классы трудящихсяи Конечно, этот класс уже совсем не похож на тот, что существует в классическом буржуазном обществе. Это будет огромный управленческо-бюрократический аппарат, где капиталисты выступают в роли чиновников и управленцев. Страна становится единой фабрикой, где, как на всяком капиталистическом предприятии, действует плановая организация производства и отсутствует классическая рыночная экономика" (с. 13).
Фраза "не всегда делают это с большой охотой" призвана затемнить необъяснимый с точки зрения автора статьи процесс денационализации, который с конца 70-х гг. является определяющим фактором мировой капиталистической экономики, захватил к сегодняшнему дню все страны мира (будь то развитые буржуазные страны, страны бывшего "социалистического лагеря" или страны "третьего мира") и который для него является случайным и никак не связанным с новой формой обобществления производства, но уже не в масштабах отдельной страны, а в масштабах всего мира, с ТНК.
Затем в этом отрывке ценно то, что сам Ю.Ф. Назаренко признает свою теорию госкапитализма умозрительной, то есть в данном случае не соответствующей фактам действительности. Госкапитализм рисуется здесь как результат "естественного экономического развития" развитых капиталистических стран, который вовсе не требует какого-то социального переворота. Запомним это и последуем далее.
"Но какой же это класс капиталистов, если его представители не являются собственниками отдельно взятых предприятий?" - спрашивает Ю. Назаренко и отвечает: "Во-первых, данное явление не является чем-то исключительным в истории. В периоды рабовладения и феодализма госсобственность не раз становилась господствующей. Особенно в странах Востока" (c. 13).
Иначе говоря, Ю.Ф. Назаренко справедливо спрашивает: какой же это класс капиталистических частных собственников, если его представители - капиталистические же частные собственники - не являются частными собственниками. Сама постановка вопроса обнаруживает абсурдность понятия КОЛЛЕКТИВНЫЙ ЧАСТНЫЙ СОБСТВЕННИК в том смысле, который придает ему автор. Чтобы спасти свою теорию, он прибегает к отождествлению продукта (по его собственному признанию) своего умозрения - коллективной собственности госкапиталистов (не будем забывать, что до сих пор дело шло не об описании конкретных форм госкапитализма, а о рассмотрении теоретической возможности превращения государственно-монополистического капитализма в некий чистый государственный капитализм) и государственной собственности вообще, после чего благополучно растворяет в полученном таким образом понятии "государственная собственность" СУЩЕСТВЕННЫЕ различия классового характера госсобственности азиатского, античного, феодального и капиталистического общества.
Ошибка Ю.Ф. Назаренко заключается в конечном счете в том, что он исходит не из реальных исторически конкретных производственных отношений, а из их юридического выражения - отношений собственности. Он не учитывает того, что сама ЧАСТНАЯ собственность является продуктом долгого исторического развития, и КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ частная собственность выкристаллизовалась только с развитием капиталистических производственных отношений. Поэтому нельзя доказывать ВОЗМОЖНОСТЬ ГОСПОДСТВА госсобственности при капитализме простой ссылкой на тот факт, что в период рабовладения и феодализма она "не раз становилась господствующей", поскольку общественные условия существования капиталистической госсобственности принципиально отличаются от госсобственности античного и феодального общества. Тем более, что сам автор отмечает важнейший факт, который превращает госсобственность современного развитого общества в условиях капитализма в капиталистическую, а именно то, что "большинство остальных предприятий" [т.е. негосударственных], "определяющих" (заметьте!) "экономическую мощь государства, находится в их руках" [т. е. класса капиталистов], причем "основой этого общества" признается именно "частная собственность крупных магнатов капитала". Каким же образом мы можем "умозрительно" доводить этот процесс до логического конца, не объяснив, куда же девается ЭТА ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ и сами магнаты капитала, которые являются таковыми только потому, что владеют ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ? Уж не превратятся ли они в высших чиновников? Смешно думать, что господа общества путем "естественного экономического развития" смешаются с толпой своих собственных приказчиков, ибо кто же такие государственные служащие в буржуазном обществе, начиная с простого клерка и кончая президентом, как не слуги класса капиталистов, и прежде всего его верхушки?
Национальная ограниченность автора оказывает ему медвежью услугу, заставляя неверно объяснять факты в угоду ложной теории. Правильным является утверждение, что и в развитых буржуазных странах идет процесс обобществления. Но совершенно неверно отождествлять обобществление и огосударствление. Процесс огосударствления, как мы отмечали выше, уже по крайней мере 15 лет назад сменился прямо противоположным процессом денационализации, то есть процессом поглощения ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫМИ корпорациями НАЦИОНАЛЬНОЙ промышленности, в том числе и предприятий, находящихся в государственной собственности. Это общемировая тенденция, которая обусловлена глобализацией процесса товарного производства, в результате которой товар теряет свою национальную определенность, становясь результатом действительно международного капиталистического производства.
Умозрительно сконституировав новый класс коллективных собственников, Ю.Ф. Назаренко далее продолжает: "иблагодаря своему положению в общественной системе производства, этот новый правящий класс имеет возможность перераспределять национальное богатство в своих интересах и жить за счет трудящихся. Иначе говоря, это аналог акционерной кампании, где богатые пайщики эксплуатируют (коллективно) наемный труд" (с. 14).
Для того, чтобы КОЛЛЕКТИВНО, т. е. сообща, эксплуатировать рабочих, капиталистам вовсе нет нужды объединяться в акционерные компании и тем более огосударствлять средства производства. Это их повседневная практика с того момента, когда капиталистические производственные отношения стали господствовать в обществе. Как доказал Маркс, капиталистическая эксплуатация осуществляется как эксплуатация ВСЕГО класса капиталистов класса рабочих как ЕДИНОГО ЦЕЛОГО, что находит свое выражение в превращении нормы прибыли в общую, или среднюю норму прибыли.
"Поскольку, - писал Маркс в "Капитале", - дело касается прибыли, различные капиталисты относятся здесь друг к другу, как простые акционеры одного акционерного общества, в котором прибыль распределяется между ними равномерно на каждую сотню капитала и поэтому для различных капиталистов она бывает различна лишь в зависимости от величины капитала, вложенного каждым в общее предприятие в зависимости от относительных размеров участия каждого в этом общем предприятии, в зависимости от числа принадлежащих каждому акций" (т. 25, ч. 1, с. 173).
Получая СРЕДНЮЮ норму прибыли соответственно размерам своего капитала, а не соответственно количеству выжатой из СВОЕГО рабочего прибавочной стоимости, капиталист ФАКТИЧЕСКИ и является пайщиком общемировой буржуазной акционерной компании. Задача научного социализма заключается в содействии осознанию этого коренного факта КАЖДЫМ рабочим. Пока рабочий не поймет, что его противником является не только отдельный капиталист, его непосредственный хозяин, не только класс капиталистов той или иной национальности, а мировой капиталистический класс, что его действительное освобождение произойдет не тогда, когда он станет мелким собственником - акционером собственного предприятия, и даже не тогда, когда он станет совладельцем национальных средств производства, а тогда, когда он, по выражению "Манифеста Коммунистической Партии", завоюет весь мир, до тех пор он обречен на блуждание в потемках мелкобуржуазного мировоззрения, которое не дает ему выбраться на дорогу, ведущую к преодолению его угнетенного положения. На практике это означает, что добиться своего классового освобождения пролетарии могут не в экономической борьбе, объединяясь по месту работы или по профессиональному признаку, а только в политической борьбе, объединяясь по классовому признаку в международную партию рабочего класса.
Последуем, однако, дальше за мыслью автора.
"Является ли госкапиталистическое общество более передовым по сравнению с государственно-монополистическим?" - спрашивает Ю.Ф.Назаренко и отвечает: "Безусловнои Основное противоречие капитализма сохраняется и здесь. Разница лишь в том, что частный характер присвоения заменяется корпоративным. Частная собственность получает здесь свое крайнее, предельное выражение. Дальше она развиваться не может. Некуда. Противоречия этого общества будут накапливаться. Процесс этот неизбежен. Да, в начальный момент, благодаря происшедшему обобществлению, общество делает рывок вперед. Но затем обнаруживается, что капиталисты, ликвидировав общество всеобщей конкуренции, уничтожили и стимул для развития экономики. Класс госкапиталистов становится классом-паразитом, исчерпавшим свою историческую миссию" (там же).
Просим заметить, что до сих пор автор логически развивал свое УМОЗРЕНИЕ, отправляясь от современного развитого капиталистического общества, то есть В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ не существует и никогда не существовало общества, которое он только что описал. Затем чудесным образом ВОЗМОЖНОСТЬ у него превращается в ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ, и мы с небес отвлеченного мышления спускаемся на землю исторической реальности:
"Задача трудящихся - лишить его экономической и политической власти. Допустим, это удается. Однако по истечении некоторого времени оказывается, что принципиальных изменений не произошло. Новый управленческий аппарат присваивает себе функции, но под другой, социалистической вывеской. То есть, мы получаем правящий класс, который и существовал в СССР в течение десятилетий под видом номенклатуры. Госсоциализм и госкапитализм, оказывается, ничем друг от друга не отличаются. Кроме внешних атрибутов, разумеется" (там же).
Обратим внимание на утверждение: "принципиальных изменений не произошло". Что здесь имеется в виду? Как будет видно из последующего, автор статьи хочет сказать, что его гипотетический класс госкапиталистов ничем не отличается от советской номенклатуры. Таким образом мы узнаем подоплеку всего умозрительного рассуждения о госкапитализме. Оно было нужно для отождествления госкапитализма и госсоциализма (между прочим, государственный социализм - это обычное наименование научного социализма анархистами). Поскольку это отождествление нельзя было вывести из исторической действительности, пришлось сочинить социологическую гипотезу, а потом с помощью логического сальто-мортале перескочить из нее в мир реально происходящих событий. Так называемый "новый управленческий аппарат" - это, с точки зрения Ю.Ф. Назаренко, старый класс госкапиталистов, который то ли сверг сам себя, то ли каким-то необъясненным образом "по истечении некоторого времени" снова присвоил себе власть.
Обосновывая свое отождествление понятий "госкапитализма" и "госсоциализма", Ю.Ф. Назаренко пишет следующее:
"Эта двойственность существует объективно. По своему фактическому положению номенклатура - государственно-капиталистический класс, но история ее происхождения заставляет ее действовать под социалистическими лозунгами, поддерживать, пусть и в искаженном виде, коммунистическую идеологию, осуществлять социальную политику в интересах (частично) всего населения. На мировом уровне социалистическая система соответствовала своему названию, поддерживая рабочее, коммунистическое и национально-освободительное движение во всех странах" (с. 19).
Значит ли это, что номенклатура была контрреволюционна внутри СССР, но революционна за его пределами? Такое понимание было бы ошибкой. В действительности все эти движения были не более как разменными картами внешней политики сталинистской бюрократии, главной целью которой было собственное самосохранение. То, что бюрократия в конце концов защищала вовсе не рабочее государство, а СВОИ привилегии, вполне доказано развалом СССР.
"С другой стороны, сам госкапиталистический класс (или что то же самое, номенклатура), не имея возможности развиваться за счет дальнейшего обобществления производства, начинает искать спасения в прошлом, объявляя, что причиной кризиса является, якобы, чрезмерное обобществление экономики. Но это последнее есть необходимый результат развития производства" (с. 14).
Вот это очень ценное признание, хотя и выраженное в объективистской форме, потому что обобществление производства в СССР произошло не "естественным экономическим путем", а осуществилось в ходе социальной революции. Ирония здесь заключается в том, что предложение автора о преобразовании негосударственной собственности в коллективную как раз и объясняется стремлением избежать "чрезмерного обобществления экономики", которое, как мы увидим ниже, выдается за причину господства номенклатуры в СССР.
Интересно отметить, что и капиталисты, и номенклатура (говоря научным языком, бюрократия, взявшая курс на реставрацию капитализма), и анархисты, и сторонники теории госкапитализма источник всех несчастий видят в национализации промышленности. Это сходство не случайно. В нем обнаруживается их общая классовая основа. В конце концов их различие по отношению к данному вопросу является не более, чем различием между крупным и мелким буржуа.
"Следовательно, - продолжает Ю.Ф. Назаренко, - дробление собственности и передача ее в частные руки приводит к деградации экономики, нарастанию конфликта между трудом и капиталом. Он уже не может разрешиться путем обобществления производства в интересах капиталистов или номенклатуры. Кризис заставляет трудящихся вспомнить государственно-монополистическую систему и перевернуть ее в своих интересахи Полученная система экономически и политически устойчива. Никакими силами (по крайней мере внутри данного государства) отобрать собственность у трудовых коллективов невозможно! Частные собственники, даже при сохранении многочисленного слоя мелкой буржуазии, этого сделать не смогут: достигнутый уровень экономики не может поддерживаться, а тем более повышаться, при уменьшении уровня обобществления производства, а опыт свободного труда "на себя" окончательно отобьет охоту у трудящихся работать на "дядю".
Не сможет этого сделать и номенклатура, - говорит далее автор, - хотя попытки возможны. Коллективная собственность - вот та сила, которая подчинит себе госаппарат социалистического общества так же, как частная собственность подчиняет себе госаппарат общества капиталистического. Государственная собственность станет при этом коллективной собственностью всех трудовых коллективов, включая и трудовые коллективы госпредприятий, так как интересы всех трудящихся, в конечном итоге, совпадаюти
Здесь необходимо развеять одно существенное и болезненное заблуждение. Многим переход к коллективной собственности кажется шагом назад в процессе обобществления собственности на средства производства. Причина данного заблуждения в том, что за 60 лет своего безраздельного господства номенклатура сумела вбить в головы миллионов коммунистов (и не только коммунистов), что ее номенклатурная (госкапиталистическая) собственность является якобы общенародной.
Рассмотрим в предлагаемой схеме две части социалистической собственности. Первая принадлежит государству, что в единых условиях - всему народу. В условиях же госсоциализма (госкапитализма) - только правящему классу, номенклатуре. Вторая часть принадлежит трудовым коллективам В условиях госсоциализма (госкапитализма) - отдельным группам (руководство предприятия), представляющим господствующий класс.
Так что переход к коллективной собственности - шаг вперед в процессе обобществления собственности на средства производства. Возврат же к монополии собственности, хоть тысячу раз назови ее общенародной, есть возврат к тому уровню обобществления, который уже исчерпал себя. Даже самые широкие права, данные трудовым коллективам, не спасут положения. Номенклатура, будучи реальным собственником, сделает все, чтобы выхолостить смысл этих прав" (с. 14-15).
Мы не пожалели места для пространной выписки из статьи тов. Назаренко потому, что здесь, собственно говоря, выражена та социальная программа, которую автор предлагает рабочему классу. Содержание этой программы сводится, в сущности, к одному-единственному пункту: передача уже приватизированных предприятий в собственность коллективов. Одно это способно, по мнению автора, обезвредить продолжающую управлять (или владеть?) госсобственностью номенклатуру и "сохранившихся" частных собственников.
При этом автор статьи входит в очевидное противоречие с самим собой. Ранее он признавал достигнутый уровень обобществления производства в СССР "необходимым результатом развития производства". Теперь же ему необходимо доказать, что передача предприятий в собственность коллективов является прогрессом в обобществлении производства не только по отношению к сегодняшнему дню, когда осуществляется передача госсобственности в руки частных собственников, но и по отношению к "госкапиталистической собственности". Таким образом, оказывается, что СОЧЕТАНИЕ кооперативной, частной и государственной собственности - "это шаг вперед в процессе обобществления собственности на средства производства" по сравнению с "монополией госсобственности", так как интересы всех трудящихся, в конечном итоге, совпадают".
Остается только удивлятьсяи как бы сказать помягче - наивности автора статьи, который противопоставляет корпоративному интересу бюрократии не менее корпоративный интерес "коллектива" в качестве "общенародного" интереса. Как будто не ясно, что конкуренция коллективов является не менее ожесточенной, чем конкуренция частных капиталистов, что в силу неравенства по отношению ко многим производственным факторам одни предприятия будут намного прибыльнее других, что таким образом понимаемый "опыт свободного труда "на себя"" ведет к противопоставлению интересов данного предприятия и общества, удовлетворение потребностей которого, например, в области развития общественного образования и здравоохранения, будет неизбежно восприниматься как работа "на дядю".
Весь этот отрывок разоблачает поверхностную точку зрения Ю.Ф. Назаренко, который подменяет КЛАССОВЫЙ анализ причин разложения диктатуры пролетариата отвлеченным рассмотрением отношения различных форм собственности, которое ведь в конечном счете является ничем иным, как отражением соотношения сил в классовой борьбе.
Затем, следуя логике статьи Ю.Ф.Назаренко, можно с полным основанием предположить, что рабочие государственного сектора по-прежнему остаются эксплуатируемым классом, который эксплуатируется уже не классом госкапиталистов (а, быть может, и им тоже? Ведь номенклатура, согласно автору, продолжает существовать), а классом коллективных собственников, так как "госсобственность станет при этом коллективной собственностью всех трудовых коллективов, включая и трудовые коллективы госпредприятийи".
Здесь автор сталкивается с новым затруднением. Если госпредприятие находится в собственности у рабочих, которые на нем работают, тогда незачем выделять госсобственность в качестве самостоятельной формы, и мы получаем анархизм чистейшей воды (разумеется, никто не может запретить кому бы то ни было придерживаться анархистских взглядов, как, впрочем, и указывать на то, что они не "продолжают" "Манифести", а отбрасывают его). Если же госсобственность станет собственностью всех трудовых коллективов, тогда мы получаем пародию на реально существующий государственно-монополистический капитализм, где на место монополий и буржуазного государства ставятся рабочие отдельных предприятий, в собственности которых находится как их собственные предприятия, так и госпредприятия. Отсюда Ю.Ф. Назаренко мог бы логично предположить, что "трудовые коллективы" превращаются в новый эксплуататорский класс, который коллективно эксплуатирует рабочих государственных предприятий!
Нечего и говорить, что обещание экономической и политической устойчивости данной системы представляет собой полное непонимание учения марксизма в вопросе о переходном периоде от капитализма к социализму. Не может быть политически и экономически устойчива система, опирающаяся на противоположные классовые интересы. Пытаясь найти панацею против бюрократизации рабочего государства (в конце концов, именно это стремление лежит в основе теоретических поисков Ю.Ф.Назаренко), автор ищет это лекарство не там, где его можно найти - на путях развития международной классовой борьбы, которая одна только и может подорвать могущество империализма, являющегося главным условием роста власти бюрократии в изолированном и истерзанном разрушительными войнами рабочем государстве. Попытка найти управу на бюрократию в ФОРМАЛЬНЫХ мероприятиях, без понимания действительных причин разложения диктатуры пролетариата в СССР и вне превращения НАЦИОНАЛЬНОЙ классовой борьбы в ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНУЮ, пускай и продиктованная самыми лучшими намерениями, не только сеет вредные иллюзии в возможность построения СОЦИАЛИЗМА В ОДНОЙ СТРАНЕ, но и более того, доходит до абсурда "почти-коммунизма" на отдельном предприятии. В самом деле, что другое должны означать следующие слова автора: "На уровне коллективного предприятия уже почти готова маленькая модель коммунистического общества" (с. 16)?
Сам Ю.Ф. Назаренко признает, что коллективная собственность превращает занятый на предприятии трудовой коллектив в "отдельного товаропроизводителя" (там же). Таким образом, он защищает ту точку зрения, согласно которой и при социализме производство сохраняет свой товарный характер, а значит, остается рынок, конкурентная борьба и анархия производства. Это происходит потому, что автор статьи противопоставляет, как уже отмечалось выше, коллективную (правильнее будет сказать: кооперативную) собственность государственной в качестве формы обобществления производства и смешивает ПЕРЕХОДНЫЙ период от капитализма к социализму с первой фазой коммунистического общества. Само собой понятно, что там, где есть обособленные производственные единицы, в нашем случае кооперативные предприятия, продукт общественного производства неизбежно принимает форму товара со всеми вытекающими из этого последствиями.
Итог своим рассуждениям об изменениях в отношениях собственности Ю.Ф. Назаренко подводит таким образом:
"На описанном пути общество совершает два витка спирали. Частная собственность в своем развитии отрицает саму себя, превращаясь в свою противоположность - коллективную собственность, пусть и отдельного социального слоя, составляющего меньшинство населения. Развитие этого общества (госкапитализма), в свою очередь, приводит к отрицанию этой противоположности, вновь возвращаясь к государственно-монополистической системе, но уже на качественно иной, социалистической основе. Причем, речь идет о диалектическом отрицании. Оно сохраняет коллективную собственность, перенеся ее на уровень предприятия, с одной стороны, и превращая ее в качественно новую, общенародную собственность - с другой. Вновь - на качественно новом уровне - появляется здесь и частная собственность в качестве индивидуальной собственности каждого трудящегося, неотделимой от коллективной собственности всего коллектива или всего общества. В свою очередь и это отрицание обобществления производства в рамках всего общества сменяется - при переходе к коммунизму - отрицанием этого отрицания. Опять на качественно ином уровне. Собственником средств производства становится все человечество" (с. 17).
Ю.Ф. Назаренко знает, что марксист должен быть диалектиком. Поэтому его "продолжение" марксистской теории чрезвычайно "диалектично". Однако он забывает, что диалектика диалектике рознь. Есть материалистическая диалектика и есть идеалистическая (спекулятивная) диалектика. Первая дает верное, если хотите, прямое, неискаженное отражение действительности, тогда как вторая отражает последнюю в кривом зеркале ложной идеи. Именно со спекулятивной диалектикой мы и сталкиваемся в данной статье. Отказываясь от ясного и недвусмысленного описания процесса смены частной собственности общественной, которое дали К.Маркс и Ф.Энгельс, автор запутывается в противоречиях развиваемой им теории госкапитализма.
Послушаем действительного материалистического диалектика:
Капиталистический способ присвоения, вытекающий из капиталистического способа производства, а следовательно, и капиталистическая частная собственность, есть первое отрицание индивидуальной частной собственности, основанной на собственном труде. Но капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание. Это - отрицание отрицания. Оно восстанавливает не частную собственность, а индивидуальную собственность на основе достижений капиталистической эры: на основе кооперации и общего владения землей и произведенными самим трудом средствами производства" (К.Маркс. Капитал. Т. 23, с. 773).
Ю.Ф. Назаренко "творчески" переработал это высказывание, и в результате у него получилась "частная собственность в качестве индивидуальной собственности каждого трудящегося, неотделимой от коллективной собственности всего коллектива или всего общества". Частная, индивидуальная, коллективная собственность - все здесь свалено в одну кучу, так как автору нужно доказать, что при социализме каждый человек останется ЧАСТНЫМ ИНДИВИДУАЛЬНЫМ собственником, хотя собственность будет общественной.
Отсюда то внимание, которое уделяется коллективной собственности, понимаемой не в смысле общественной, а в смысле кооперативной собственности. Она, по мысли автора, "диалектически" примиряет противоположность частной и общественной собственности. Этой путанице Энгельс противопоставляет ясное научное разъяснение: "Общественная собственность простирается на землю и другие средства производства, а индивидуальная собственность - на остальные продукты, т. е. на предметы потребления" ("Анти-Дюринг". Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 134).
Неправильное понимание тенденций экономического развития и изменений отношений собственности приводит Ю.Ф. Назаренко к путанице в вопросе о характере взаимоотношения трудовых коллективов с органами рабочей власти:
"При социализме экономической, а следовательно, и политической единицей становится трудовой коллектив. Только через него человек может защитить свои экономические, а следовательно и политические интересы. В этом и состоит природа возникновения советской формы власти. Эта форма - следствие экономических интересов коллективного собственника на том историческом этапе, когда коллективный собственник определяет экономическое лицо общества" (с. 16).
Как мы видим, социализмом Ю.Ф.Назаренко называет общество, в котором господствует конкуренция "трудовых коллективов", которые, по всей видимости, заменяют собой такие традиционные организации рабочих как профсоюзы, не говоря уже о рабочей партии, надобность в которой отпадает, раз политические интересы "человека" защищает только трудовой коллектив. Однако советская форма власти никогда не замыкалась в рамках ОДНОГО предприятия и С САМОГО НАЧАЛА своего существования представляла собой организацию рабочих по КЛАССОВОМУ признаку, а не по месту работы того или иного депутата.
Советская власть, как неоднократно разъяснял Ленин, является политической формой диктатуры пролетариата, то есть организации КЛАССОВОГО господства рабочих. Сама по себе она не способна обеспечить перевеса рабочих в политической жизни общества, то есть социалистического характера государства (напомним, что с весны по осень 1917 года советы, в которых преобладали мелкобуржуазные партии эсеров и меньшевиков, поддерживали буржуазное правительство, а в 1921 году контрреволюционные выступления проводились под лозунгом "За Советы без большевиков"). Для этого необходима рабочая партия, причем не всякая рабочая партия, а только такая, которая стоит под знаменем марксизма. Как нас учит недавний исторический опыт, без такой партии советы легко становятся органом реставрации диктатуры буржуазии. Можно, конечно, возразить, что настоящие советы были уничтожены сталинской конституцией 1936 года, однако нельзя забывать, что вырождению советов как органов рабочего государства предшествовало разрушение фракцией Сталина большевистской партии во второй половине 1920-х годов.
Предположение о том, что советская форма власти является следствием экономических интересов коллективного собственника, ничем не обосновано, поскольку ничто не мешает "трудовому коллективу" иметь своих представителей как на муниципальном, так и на парламентском уровне. Это доказывается той широко распространенной практикой, когда именно руководители (если угодно, представители) предприятий составляли значительную часть депутатского корпуса как советов, так и органов нынешнего государства буржуазной реставрации. Но послушаем дальше.
"Социалистическое общество, - продолжает Ю.Ф. Назаренко, - включает в себя две противоположные формы власти: общественное самоуправление и государственную власть. На уровне коллективного предприятия уже почти готова маленькая модель коммунистического общества. Здесь уже нет аппарата принуждения в классическом смысле этого слова. Это самоуправляемый общественный организм, который по отношению к остальному обществу выступает в роли отдельного товаропроизводителя, в роли субъекта государственного регулирования. Коммунистический характер внутри коллективного предприятия нарушают лишь наемный характер труда управленцев и денежный характер части (!) вознаграждения, получаемого за свой труд.
Государственная власть еще сохраняет свои традиционные функции, но по мере развития экономики и общественного самоуправления на предприятиях и на местном уровне она начинает отмирать. Со временем остаются лишь функции экономической организации общества.
Экономически обусловленный процесс обобществления собственности на средства производства будет нарастать. Теперь его не сдерживает частный интерес. По мере слияния и укрупнения коллективных предприятий будет расширяться и сфера общественного самоуправления. По мере расширения лагеря социалистических стран этот процесс выйдет за пределы отдельных государств и примет общемировой характер. Когда этот естественный экономический процесс охватит все человечество, государственная власть отомрет. Человечество переходит к коммунизму.
Самоуправляемое общество трудящихся.
Управленческий аппарат" (с. 16).
Под "общественным самоуправлением" здесь понимается самоуправление трудового коллектива, которое, между прочим, осуществляется, по мнению Ю.Ф. Назаренко, наемными "управленцами". Не правда ли, милое самоуправление! Этой форме власти противопоставляется управление государством такими же наемными управленцами. Самое забавное заключается в том, что вторая форма растворяется в первой! Автор статьи считает, что на базе госаппарата с неизбежностью возникает класс-номенклатура, а при укрупнении коллективных предприятий, управляемых наемными управленцами, расширяется сфера общественного самоуправления.
В особенности интересна схема коммунизма, в которой сохраняется управленческий аппарат ВНЕ "самоуправляемого общества трудящихся". Ю.Ф. Назаренко махнул рукой на госаппарат, считая, что его перерождение в класс госкапиталистов неизбежно. Администрация отдельного предприятия, похоже, у него в большей чести. Автор статьи думает, что ее может контролировать трудовой коллектив. Однако он не приводит никаких доказательств в пользу своего мнения, кроме предположения, что коллективная собственность сама собой предотвратит возможные злоупотребления.
На самом же деле связь между управлением предприятия и управлением государства имеет прямо противоположный характер. Если бы возможно было непосредственно осуществить управление рабочих на каждом предприятии, то не было бы никакой нужды в государственной власти. Марксизм учит, что прежде чем произвести СОЦИАЛЬНОЕ переустройство буржуазного способа производства, то есть перейти в процессе производства от управления людьми к управлению вещами, необходимо произвести ПОЛИТИЧЕСКИЙ переворот, который лишит власти класс капиталистов в масштабе ВСЕГО общества.
В одном месте своей статьи (с. 18) Ю.Ф. Назаренко ссылается на коллективные предприятия, существующие за границей, как пример того, что экономический переворот там опережает политический. Трудно представить более удачное саморазоблачение! Логика автора ведет, таким образом, к отрицанию необходимости социальной революции! Действительно, зачем проводить ПОЛИТИЧЕСКИЙ переворот, если уже осуществляется переворот экономический?
В последней части своей статьи Ю.Ф. Назаренко дает общий обзор истории двадцатого столетия:
"Государственно-монополистический капитализм" [развитых стран] "не спешит переворачиваться вверх дном, превращаясь в социализм. Капиталистическое общество, которое по уровню обобществления производства созрело для социалистических преобразований, сохраняет свою устойчивость благодаря подпитке извнеиЭто имеет и свой положительный аспект. Рабочий класс, да и вообще лица наемного труда, получают огромный опыт демократии, опыт работы рабочих партий и организаций, получают возможность повысить уровень образования и т. д. Не имея возможности совершить политический переворот, они, используя указанные выше завоевания, начинают переворот экономический. С 70-х годов ХХ века начинается заметный рост коллективных предприятий в США, Франции, Испании, ряде других государстви Их экономические успехи налицо. Их число продолжает расти. Иначе говоря, указанный процесс говорит в пользу того, что передовые капиталистические страны могут перейти к социализму, минуя госкапитализм (госсоциализм)" (с. 18).
Значит ли это, что, по мнению автора, "количество" может перейти в "качество", и капитализм перерастет в социализм без захвата власти рабочим классом? Такой вывод напрашивается сам собой. Ведь если коллективные предприятия вытесняют частнокапиталистические "естественным экономическим путем", тогда нет никакой необходимости ни в политической борьбе, ни в рабочем государстве, ни в коммунистической партии. Ничего общего с марксизмом это не имеет.
"Капиталистический мировой рынок, - продолжает Ю.Ф. Назаренко, - крайне затрудняет, если не делает невозможным классический путь развития отсталых государств. Требуется прорыв вопреки законам мирового капиталистического рынка. Этот прорыв можно сделать только путем концентрации всех сил данного государства или путем социализма. Можно сказать по-другому: путем социализма или госкапитализма (госсоциализма). Но буржуазия этих стран не хочет идти даже госкапиталистическим путем. Она предпочитает охранять свой компрадорский характер и богатеть, наживаясь на бедствиях собственного народа. Следовательно, этот прорыв, независимо от того, приведет ли он к госкапитализму или к социализму, может возглавить только рабочий класс или политические силы, стоящие на его позициях. И осуществиться он может лишь путем социалистической революции" [прорыв, приводящий к госкапитализму, может осуществиться лишь путем социалистической революции!]. "Для этого рабочий класс должен быть достаточно многочислен. Иначе говоря, первый прорыв к социализму мог произойти лишь в стране, где отсталость от развитых стран сочетается с достаточным развитием капитализма для того, чтобы в ней созрел организованный рабочий класс. Зато после победы Октябрьской революции, благодаря прямой моральной и материальной поддержке Советского Союза, на подобный прорыв оказались способны и Китай, и Вьетнам, и другие государства. То, что подобное этим государствам общество сложилось и в некоторых странах, где у власти были не коммунисты (например, Алжир, Бирма), подтверждает, что этот процесс объективен, а не обусловлен влиянием "окаянной" марксистской теории". [Да, но в этих странах не было социалистической революции. Откуда же там взялось "подобное общество"?]
"и Отстаивание революций от внутренней и внешней контрреволюции потребовало сильнейшей концентрации собственности и политической власти в руках государства. Революции удалось отстоять, но мощный госаппарат уже не отдал рабочему классу полученную от него власть. Государственный, а в силу исторических условий, и партийный аппарат перевернули пирамиду власти, полностью подчинив себе как экономическую, так и политическую власть.
После произведенных контрреволюционных переворотов в этих странах установилась система государственного капитализма (госсоциализма). Правящим классом и собственником всех средств производства стал класс номенклатуры. О том, что этот строй был более передовым по сравнению с классическим капитализмом говорилось выше. Как и о том, что возврат из него в капитализм невозможен. Так что наше старшее поколение может не впадать в отчаяние - оно строило и построило социализм. Точнее сказать, оно создало такую экономику, которая дальше иначе, как по социалистическому пути, развиваться не может" (c. 18-19).
Итак, возврат в капитализм невозможен! Контрреволюция установила систему госкапитализма. Из нее только один путь - в социализм. Следовательно, политическая борьба не нужна, социальный переворот не нужен, рабочая партия не нужна, профсоюзы не нужны, вообще никакая деятельность не нужна. Нужно только плыть по течению "естественного экономического развития"!
Однако как же быть с тем обстоятельством, что экономические процессы капиталистического общества проходят не только стадию развития, но и стадию деградации? Современная российская экономика в результате реставрации буржуазного государства не может развиваться по социалистическому пути, но зато способна деградировать в ходе ее интеграции на буржуазных началах в мировую экономическую систему. Нельзя забывать, что альтернативой социалистическому развитию выступает социальное варварство, вскармливаемое капиталистическим способом производства и сочащееся из всех пор буржуазного общества, и накал современной классовой борьбы определяется тем обстоятельством, что сегодня такие проявления капиталистического варварства как ядерная война или глобальное загрязнение природы грозят уничтожить человечество.
Как же мыслит себе Ю.Ф. Назаренко дальнейшие пути развития общества?
"Очевидно, - пишет он, - что не только переход от капитализма к социализму, но и от социализма к коммунизму может осуществляться двумя путями. Один из них описан выше. Второй, и это вытекает из логики самой статьи, вырастает из госкапитализма (госсоциализма) за счет расширения слоя номенклатуры, как государственной формы существования класса буржуазии и ее постепенного качественного перерождения по мере количественного роста с последующим слиянием с остальной частью населения.Такой путь весьма вероятен для нашей страны в силу организационной разобщенности и идейной неопределенности большинства трудящихся и партий, защищающих их интересы. Он тем более вероятен в силу произошедшей дискредитации коммунистической цели в глазах трудящихся, с одной стороны, и все более очевидного провала либерального курса псевдодемократов, с другой. В этих условиях неизбежно будет набирать вес идея передача власти мощному слою интеллектуальной элиты общества, которая, опираясь на госсектор, при одновременном регулируемом развитии рынка сможет вырвать страну из кризисаи
Элитный слой обществаи очень быстро превратится в новую номенклатуру, на этот раз чисто государственную. Следует отметить, что и программы всех коммунистических партий, с их опорой на самоуправляемые (но государственные!) предприятия ведут туда жеи новая номенклатура рано или поздно вступит в конфликт с обществом. К этому надо быть готовым" (с. 19-20).
Вот мы и подошли к финалу. По собственному признанию автора, "весьма вероятным" является переход от капитализма к социализму и от социализма к коммунизму "за счет расширения слоя номенклатуры, как государственной формы существования класса буржуазии и ее постепенного качественного перерождения по мере количественного роста с последующим слиянием с остальной частью населения". Таким образом, за Ю.Ф. Назаренко следует признать авторство нового определения коммунизма как общества, в котором все его члены являются бюрократами, причем не в том переносном смысле, какой имел в виду Ленин, что каждый будет участвовать в общественном самоуправлении, а в прямом смысле принадлежности к классу государственной буржуазии.
Иными словами, переход от классового общества к бесклассовому может осуществиться, по мнению нашего автора, не путем захвата власти рабочим классом, а путем слияния класса госкапиталистов с "остальной частью населения"! Таким образом, теория госкапитализма ведет прямиком к апологии государственной бюрократии и неверию в революционные силы рабочего класса.
Ю.Ф. Назаренко заканчивает свою статью кратким резюме: "Произведенный анализ показывает ориентиры на ближайшее будущее - советская власть и коллективная собственность при сохранении мощного госсектора" (с. 20). Как показывают аргументы самого автора, эти ориентиры не только не предотвращают опасности бюрократизации рабочего государства, но и, напротив, содержат угрозу ее повторения.
Пора и нам подвести итоги. Что же нового привносит в марксистский анализ теория госкапитализма, развиваемая Ю.Ф.Назаренко? Коротко говоря, основные ее достижения состоят в следующем:
Все эти нововведения не только не продолжают марксизм, но, напротив, находятся в самом разительном противоречии с ним. Теория госкапитализма, развиваемая Ю.Ф. Назаренко, не является ни новым переосмыслением истории, ни продолжением научного анализа современного классового общества, содержащегося в "Манифесте Коммунистической партии" Маркса и Энгельса.
Собственно говоря, вся "новизна" автора представляет собой старые предрассудки анархизма против рабочего государства с той только разницей, что анархисты предсказывали неизбежное перерождение такого государства, а Ю.Ф. Назаренко вывел эту неизбежность из исторического опыта 20 столетия.
Теория госкапитализма не дает правильного понимания причин перерождения рабочего государства и не вооружает рабочий класс действительной программой борьбы за социализм. Преувеличивая значение стихийного экономического развития и практически сводя на нет роль политической организации рабочего класса, она представляет собой отступление от научной теории рабочего класса и является уступкой мелкобуржуазным элементам сознания стихийного рабочего движения. Для того, чтобы двинуть вперед дело освобождения пролетариата, необходимо вернуться на почву марксизма и организовать социалистическую рабочую партию, которая сплотит вокруг себя рабочий класс и поведет его к новой социалистической революции.
В.Витренко