Спустя 50 лет после окончания Второй Мировой войны великие державы снова начинают насильственный передел мира. Таково значение вмешательства США и Западной Европы в 4-летний конфликт, разразившийся вследствие распада Югославии. Оккупация Боснии силами НАТО значит больше, чем просто очередной военный поворот в Балканской войне. Это первая большая скоординированная военная операция, проводимая империалистическими державами после краха Советского Союза, которая имеет своей целью создание так называемого "нового мирового порядка". Последний имеет весьма значительное сходство со старым мировым порядком - эрой войн и революций, которые разразились вместе с возникновение империализма в начале этого века. Как и в период, предшествующий Первой Мировой войне, Балканы стали ареной острого конфликта между ведущими державами за экономическое, политической и военное господство.
Pax Americana в Боснии полностью нацелен на процесс этнического разделения, который уже стоил жизни более чем 200 000 людей, и превратил миллионы из них в беженцев. Стремясь к введению империалистических войск на Балканы впервые после поражения гитлеровских армий, США обеспечивает взрыв новых и еще более широких конфликтов. Администрация Клинтона использовала военную силу (как американские самолеты, так и созданные Вашингтоном в этом регионе армии) для того, чтобы создать условия для этого урегулирования. Американские воздушные налеты в сентябре 1995 года насчитывали 3 200 самолето-вылетов, тонны сброшенных бомб и запуск крылатых ракет с американских военных кораблей в Адриатике. Города и деревни по всей Боснии стали целями этих налетов, в результате чего многие сотни гражданских лиц были убиты и ранены.
Непосредственной целью этих бомбардировок было нанесение сокрушительного удара по телекоммуникациям и транспортным линиям армии боснийских сербов, чтобы позволить регулярной армии Хорватии вместе с силами боснийских мусульман и боснийских хорватов опустошить сербские области в Северо-западной Боснии. Это наземное наступление привело к гибели и ранению тысяч людей, еще 125 000 человек превратились в беженцев. Они присоединились к той четверти миллиона сербских гражданских лиц, которые в августе 1995 года уже были изгнаны хорватской армией из Краины в ходе операции, поддержанной Штатами.
На протяжении 2-х месяцев Соединенные Штаты наблюдали самые массовые акты этнических чисток, которые происходили за все время боснийской гражданской войны. Таким образом была подготовлена почва для проведения под эгидой США переговоров в Дейтоне (штат Огайо).
После нескольких лет блокирования европейских предложений по урегулированию боснийского конфликта под предлогом того, что они поощряли "этнические чистки" и потерпели неудачу в сохранении независимой и многонациональной Боснии, Вашингтон односторонне навязал свой собственный раздел. Отпихнув в сторону своих европейских союзников, США продиктовали внутренние границы, разделяющие Боснию на мусульманский, сербский и хорватский анклавы и сверх того предложили проект новой конституции для бывшей Югославской республики. 60 000 солдат НАТО посылаются в Боснию, чтобы принудить к этому разделению, изгнать те этнические меньшинства, которые оказались на враждебной стороне новой границы. Представители администрации Клинтона разрешили использование силы против всякого, кто выступает против планов США.
Слободан Милошевич из Сербии, Франьо Туджман из Хорватии и боснийский президент Алия Изетбегович были доставлены на американскую военно-воздушную базу в Дейтоне, чтобы ратифицировать это соглашение. После того, как в течение 3-х последних лет Вашингтон называл Милошевича эквивалентом балканского Гитлера, Вашингтон с распростертыми объятиями принял его в Дейтоне в качестве стойкого приверженца мира. Милошевич несет главную ответственность за боснийскую войну, поскольку он консолидировал свою власть путем подстрекательства сербского шовинизма и поощрения самых фанатичных коммуналистских элементов среди боснийских сербов. Однако в Дейтоне он отдал обратно удерживаемые сербами территории в обмен на обещанные Белграду экономические уступки.
Туджман прибыл на переговоры как главный победитель в этой войне. Благодаря широкой помощи США в изгнании сербов он далеко продвинулся в достижении своей цели создания этнически однородной Хорватии. К этому времени он контролировал также большую часть боснийской территории, превратив ее фактически в хорватскую провинцию.
Несколько лет Вашингтон основывал свое вмешательство на Балканах на мнимой защите независимой и многонациональной Боснии. Фиктивный характер боснийского режима был продемонстрирован боснийской делегацией, целиком и полностью контролируемой правительством США. Ее главным консультантом был Ричард Перл - помощник министра обороны, отвечавший за политику ядерных вооружений в администрации Рейгана. Другой американец - Крис Спироу, бывший глава демократической партии в Нью-Гемпшире, прямо участвовал в переговорах как боснийский представитель. Он присоединился к Мухамеду Сачирбею, американскому гражданину, который является министром иностранных дел Боснии под особым покровительством госдепартамента США. Состав боснийской делегации, как и всякий другой аспект дейтонских переговоров, обнажил существенный характер так называемого мирного соглашения. Это классический империалистический раздел.
Через 20 лет после окончания Вьетнамской войны американский империализм стоит перед лицом нового разгрома. Вашингтонская дипломатия запугивания уже создала в Боснии беспрецедентное напряжение в отношениях между США и Европой, подводя союз НАТО к точке раскола. Это вмешательство является самым последним в длинной цепи военных акций, проведенных Соединенными Штатами за последние 15 лет. Вашингтон снова и снова прибегает к военной силе, чтобы осуществлять американские глобальные интересы, в то же время всегда провозглашая, что его действия направлены на защиту мира, демократии и прав человека.
С 1980 года мир был свидетелем вторжений на Гренаду и Панаму, бомбардировок Ливии, руководимых ЦРУ грязных войн в Никарагуа и Сальвадоре, военных оккупаций Ливана, Сомали и Гаити и наконец, войны в Персидском заливе. Намного больше проявлений американского милитаризма ожидается в будущем. Соединенные с длительной антикитайской пропагандистской кампанией, а также многолетними торговыми конфликтами с Японией, они сеют семена будущих войн в Азии.
Потеряв экономическую гегемонию, которую он приобрел после Второй Мировой войны, американский империализм все чаще обращается к своей оставшейся военной мощи для достижения своих целей. Умирающие бюрократии, которые господствовали в рабочем движении Соединенных Штатов и всего мира, не имеют ни способностей, ни склонностей противостоять любым действиям империалистов. Именно они ответственны за политическую дезориентацию рабочих масс, создание кризиса общественного сознания в таких размерах, что огромное большинство людей не видит катастрофических опасностей, присущих такому ходу развития событий.
Для широкого общественного слоя, который политически радикализировался в 60-х и начале 70-х годов, события в Боснии стали поводом для резкого крена вправо. Многие из тех, кто был активен в старых движениях протеста против военных интервенций и операций подавления империализма, сегодня помог подготовить его вмешательство в боснийскую войну. В прежние времена некоторые из этих людей вступали в организации с революционными названиями и пользовались псевдомарксистской фразеологией, тогда как другие становились пацифистами и либеральными гуманистами. Они осуждали наиболее вопиющие преступления империализма, в то же время защищая такие меры, как студенческая власть, освобождение женщин и различные формы национализма. Все они потерпели неудачу в проведении политики на основе классовой борьбы, и разделяли глубокий скептицизм по отношению к революционной роли рабочего класса. Сегодня они увлечены мощными классовыми силами, которых они не понимают.
Либеральные ученые мужи, такие, как Энтони Льюис, искупая свою оппозицию войне во Вьетнаме, исписали много бумаги, требуя, чтобы Вашингтон и другие империалистические державы провели военную атаку. Они доказывали, что в эру, которая наступила после окончания Второй Мировой войны, империалистическая политика должна руководствоваться моральным императивом, то есть в данной случае необходимо наказать сербов. Фигуры, подобные писательнице Сьюзен Зонтаг и актрисе Ванессе Редгрейв, совершили паломничество в Сараево, чтобы поддержать империалистическую интервенцию также, как они и подобные им, в прежние времена посещали Ханой или Бейрут, чтобы противодействовать ей. Они даже не сделали остановки для того, чтобы понять значение своей собственной эволюции.
Другие нашли в Боснии возможность, чтобы завершить затяжной поворот вправо. В Соединенных Штатах Тим Вулфорт, который порвал с троцкистским движением более чем два десятилетия назад, объявил о своей поддержке военной акции США в Боснии в статье под названием "Дайте шанс войне". Обращаясь к широкому слою бывших участников антивоенных протестов, которые сегодня поддерживают империалистическую интервенцию, он заявил: "Мы должны надеть наши походные башмаки, развернуть наши знамена и поднять наши кулаки, требуя военной операции всякий раз, когда это морально необходимо. Адриано Софри, бывший лидер итальянской радикальной группы Lotta Continua потребовал немедленной военной операции против сербов. Он заявил прессе: "Я бы разбомбил их, просто разбомбил их".
Вопрос о Боснии нигде не спровоцировал такого острого политического брожения среди левых экс-радикалов, как в Германии. В 1945 году, после соучастия в самых страшных в истории человечества преступлениях, германская мелкая буржуазия сбросила свастику и надела маску пацифизма. Движение массового протеста, построенное на этой почве, дожило до 80-х годов и сегодня продолжает существовать в форме партии "зеленых". Однако со времени падения Берлинской стены и объединения Германии расстановка политических и классовых сил кардинально изменилась. Германская буржуазия, чья политическая и экономическая власть существенно усилились, снова рискует проводить самостоятельную политику на мировой арене. Бывшие участники протестов идут на поводу у германского капитала. Вчерашние дети цветов из партии "зеленых" отбрасывают пацифизм и демонстрируют свою лояльность германской нации посредством защиты воздушных атак НАТО и требованием, обращеным к военным, снова пойти путем, уже проторенным Вермахтом на Балканах в годы Второй Мировой войны. Даниэль Кон-Бендит, бывший зачинатель студенческого протеста в 1968 году, ныне является защитником "гуманистической" империалистической интервенции, в то время как Юрген Хабермас, один из лидеров Франкфуртской школы, объявил, что, "скрепя сердце", он был вынужден поддержать военную акцию. В международном масштабе подобные люди, которые в прежний период протестовали против империалистической агрессии, сегодня поддерживают шовинистическую войну, бомбардировочные налеты НАТО и американскую оккупацию, и все это во имя прав человека и национального самоопределения.
Термин "левые", если его некритически приложить к данным элементам, служит для затемнения, а не для прояснения, потому что он не способен принять в расчет их эволюцию. Может быть, более точно было бы отнести это социальное и политической течение к лагерю мелкобуржуазных экс-радикалов.
Представители этого течения используют отвращение по поводу массовых убийств, совершенных сербами, в качестве причины для их перехода в лагерь империализма. Вряд ли это является удовлетворительным объяснением такой стремительной политической переориентации. Бесспорно, что сербские националистические силы проводили наиболее широкомасштабные массовые убийства. Но войска хорватской армии и милиции, виновные в подобных же преступлениях против сербов в Хорватии и сербов и мусульман в Боснии. Мусульманские силы, со своей стороны, проводили точно такие же атаки на сербов и хорватов в Боснии. Все эти националистические фракции возглавляются политическими негодяями, экстремистскими бюрократами и коммуналистскими политиками, пытающимися разделить государство, основываясь на реакционном этническом принципе. В конечном счете каждая из этих фракций является агентом той или другой империалистической клики, стремящейся к новому переделу Балкан.
Если бы было необходимо принять заявление, что политический подход к событиям в бывшей Югославии должен включать в себя выбор между соперничающими националистическими группировками, опираясь на относительную жестокость действий, предпринятых против них, то неопровержимый выбор следовало бы сделать в пользу краинских сербов, массами изгоняемых с их родной земли. Однако страдания краинских сербов не вызывают никакой симпатии у тех, кто требует "гуманистической" интервенции в Боснии. Напротив, немалое их число приветствовало антисербское наступление как победу хорватского самоопределения.
Под завесой своей моральной кампании они ухватились за Боснию как за возможность привести политику в соответствие с интересами империализма. Это не является случайной политической эволюцией отдельных личностей. Напротив, это есть результат глубоких социальных процессов.
Паническое бегство экс-радикалов вправо было определено великими событиями. Крах сталинистской бюрократии в Советском Союзе и Восточной Европе уничтожил главную опору тех, кто участвовал в акциях политического протеста в прежние времена. Этот социальный слой основывал свою левизну не на независимой борьбе рабочего класса, а на видимой силе сталинизма. Он давным-давно отказался от революционной социалистической политики и все с большим цинизмом относился к перспективам действительно прогрессивного изменения общества. Таким образом, он с готовностью воспринял заявление буржуазии, что распад СССР представлял собой конец всякой социалистической альтернативы.
Более того, отношение этого слоя мелкой буржуазии к рабочему классу принципиально изменилось вследствие загнивания старой сталинистской социал-демократической и профсоюзной бюрократии, которая доминировала в официальном рабочем движении во всех странах. Движение рабочих больше не обеспечивает мелкобуржуазным левым прежними источниками работы и средствами политического влияния. Кроме того, системы "государства всеобщего благоденствия", которые связывали свою судьбу, по крайней мере частично, с благосостоянием рабочего класса, сегодня систематически демонтируются.
Представители слоя мелкобуржуазных экс-радикалов претерпели определенную социальную эволюцию. Многие из них изначально являются выходцами из привилегированных семей верхушки среднего класса. С течением времени они снова вовлекались путем личных, социальных и культурных связей, в их старую судьбу. Их образ жизни, уровень дохода, социальные отношения привязывали их все более тесно к богатой верхушке среднего класса и буржуазии, чем к широким массам рабочих, от которых они все в большей степени удалялись и отчуждались.
Этот поворот является частью общественной поляризации, которая расширяется два последних десятилетия. Для рабочего класса и росших прежде слоев среднего класса быстрые изменения в формах капиталистического производства означали потерю рабочих мест и снижение уровня жизни и социальных условий. Одна часть бывших радикалов нашла себе удобные места в качестве университетских профессоров, профсоюзных бюрократов, парламентских политиков и т.д., и обнаружила, что ее собственная доля богатства увеличилась. Другие, менее удачливые, горько сожалели о своей прежней политической деятельности и винили ее за то, что она препятствовала их переходу в более привилегированное финансовое положение. Это обеспечило еще более мощный импульс к их стремлению получить компенсацию. Босния стала для этого слоя поводом для того, чтобы объявить о своем воссоединении с официальным консенсусом буржуазных политиков.
Этот общий поворот к проимпериалистической политике находит себе наиболее бесстыдное выражение в британской Рабочей Революционной Партии, которую возглавляет Слотер. Прошло десять лет со времени внутреннего кризиса в РРП, который достиг своей кульминации в ее отколе от Международного Комитета Четвертого Интернационала в феврале 1986 года. Десятилетие спустя после разрыва своих формальных связей с троцкизмом, РРП Слотера прямо поместила себя в лагерь империализма. За последние три года основная политическая деятельность этой партии заключалась в организации конвоя помощи боснийскому городу Тузла под псевдогуманистическим названием "Рабочая помощь Боснии". Она использовала эти конвои для того, чтобы агитировать за "открытие северного пути", военного стратегического коридора, который являлся фокусом трехсторонней борьбы между сербскими, хорватскими и мусульманскими силами.
Сегодня усилия РРП должны найти свое осуществление. Армия США готовится послать десятки тысяч солдат и танки к югу от этого пути и в Тузлу, где она разместит свою штаб-квартиру. Слотер и кампания имеют все права на то, чтобы потребовать, чтобы их следующему конвою "помощи" было предоставлено почетное место в транспортном обозе НАТО. Политическое вмешательство РРП помогло проложить путь для этой империалистической оккупации. В те месяцы, которые предшествовали интервенции НАТО, РРП поддержала "безостановочный пикет за Боснию" на Даунинг Стрит. Хотя Уайтхолл в Лондоне получил свою долю протестов, возможно впервые организация, считающая себя частью левых сил, вышла на улицы для того, чтобы осудить британского премьер-министра за неудачу в проведении военной акции.
Когда Хорватия проводила поддержанные США наступления в Краине, РРП реагировала на это таким образом, который иначе чем погромным не назовешь. Статья, опубликованная в выпуске от 12 августа 1995 г. газеты РРП "Workers Press", приветствовала массовые изгнания сербского гражданского населения хорватской военщиной в таких словах, которые не отличимы от выражений, используемых хорватскими правыми экстремистами.
Статья аплодировала "сокрушительному удару хорватской армии по сербскому четниковскому бандитскому государственному образованию в и Краине". Она с энтузиазмом описывала, как "Хорватия праздновала свой триумф в Книне, "столице краинских сербов", и провозглашала "благодарность" боснийского народа "за" дерзкую победу" хорватских солдат.
Хорватская армия осуществила свое наступление при прямой и существенной поддержке Вашингтона и Бонна. Германия помогла правому режиму Франьо Туджмана превратить его вооруженные банды головорезов усташей в одну из самых хорошо вооруженных армий во всей Европе. Высокопоставленные военные представители из США, в том числе бывший начальник штаба армии, были доставлены под прикрытием частной корпорации, лицензированной госдепартаментом США, чтобы организовать это наступление. Ничто из названного не снизило радости РРП по поводу "дерзкой победы" Хорватии.
Когда спустя месяц начались бомбардировки НАТО, РРП заявила об их поддержке. Цитируя боснийское восхваление интервенции НАТО, "Workers Press" писала: "Мы отдаем все симпатии этому понятному и естественному отклику. Мы не имеем ничего общего с жалобно хныкающими (sic) "левыми", христианскими пацифистами и сталинистами, которые бросились печатать протесты в интересах бедного генерала Младича и его людей, после отказа сделать что-нибудь для Боснии или ее народа в течение 3-х с половиной лет войны".
Оговорки РРП относительно американских бомбардировок сербских деревень и городов являлись не более чем тактической уловкой: "Если воздушная мощь НАТО действительно была бы использована на стороне боснийцеви то военная логика требовала бы, чтобы боснийским силам было позволено продолжить наступление на земле". Озабоченность РРП имела ложные основания. Как быстро показали события, бомбардировки НАТО были использованы для воздушного прикрытия действий, проводимых "на земле" хорватскими и боснийскими армиями, то есть для опустошения большей части северо-западной Боснии.
Реакционная политическая линия и провокационная деятельность этой партии определяют, таким образом, ее позицию как мелкого игрока в кампании правительств и средств массовой информации, направленной на поощрение интервенции США - НАТО на Балканах под предлогом защиты Боснии.
Раскол, который произошел в Международном Комитете в 1985-86 годах, предвещал широкий международный переход левых представителей среднего класса на сторону империализма. Оказавшись перед лицом сильного кризиса РРП, Клифф Слотер явным образом отверг всякую попытку обнажить политические корни перерождения партии. Вместо этого он настаивал на том, что все проблемы являлись результатом чудовищного поведения одного человека - Джерри Хили, и заявлял, что действительным вопросом был вопрос "революционной морали". Таким образом, Слотер умышленно действовал в направлении перевода РРП на почву реакционной субъективистской политики и мелкобуржуазной истерии.
"Революционная мораль" стала боевым кличем тех, кто чувствовал, что потратил впустую свою жизнь в попытках построить революционную партию рабочего класса и чувствовал себя обманутым историей. Они не желали рассматривать вопросы программной перспективы и теории; они просто хотели найти злодея, которого они могли бы обвинить во всех своих бедах. Никто из них при этом не был обеспокоен политическим и классовым анализом, который был бы необходим при столкновении с предполагаемым чудовищем, подобным Хили. Слотер оказался мастером в культивировании и манипулировании этими вызванными деморализацией чувствами.
На основе такого метода невозможно подготовить рабочий класс к предстоящим великим битвам. Мелкобуржуазный морализм служит только для подчинения рабочего класса империализму. Великое достижение Карла Маркса, основанное на философской эволюции, заключалась во введении метода исторического материализма, который поставил политику над уровнем морализирования, и вскрывший значение классовой борьбы как движущей силы истории. РРП, подобно широким слоям левых, отказалась даже от претензии на историко-материалистическую и классовую точку зрения.
Настроения, которые охватили РРП в середине 80-х годов, нашли безошибочное отражение в подходе большинства мелкобуржуазных эск-радикалов к боснийскому кризису. Пренебрегая научным и историческим подходом к сложным вопросам, возникшим в результате распада Югославии, они также ищут злодеев, чтобы ненавидеть, и с готовностью принимают в качестве таковых тех, кого предлагают буржуазные средства массовой информации, то есть сербов. Эта "революционная мораль" разоблачила себя как мораль НАТО, госдепартамента США и британского министерства иностранных дел.
РРП основывала свое вмешательство в боснийские дела на платформе, разработанной Аттилой Хоаром, хорватским националистическим студентом Кембриджского университета. Хоар выдвинул тезис, согласно которому борьба в бывшей Югославии концентрировалась вокруг права Хорватии и Боснии на "национальное самоопределение". Реализация этого "права", говорил он, связана с развитием "современного индустриализированного югославского капитализма". Последним крупным вкладом Хоара в псевдотеоретические оправдания действий РРП в бывшей Югославии был ответ, опубликованный летом 1994 года в ответ на заявление Международного Комитета Четвертого Интернационала, который был озаглавлен "Марксизм, оппортунизм и балканский кризис". Это заявление МКЧИ разоблачало реакционную политику РРП в контексте исторического рассмотрения национального вопроса и его специфического развития на Балканах.
В своем ответе Хоар расширил свою шовинистическую теорию и историю, описывая партизанскую борьбу против нацистов и их местных сторонников как борьбу за "индивидуальное освобождение каждой югославской нации"и одной от другой. Он объявил большим достижением режима Тито создание такого государственного аппарата, в котором "хорваты, словенцы, боснийцы и македонцы могли занимать бюрократические посты как на республиканском, так и на федеральном уровне. Именно это дало основание республикам, учрежденным революцией; это также позволило новым бюрократиям кристаллизироваться в новую буржуазию в ходе следующих 45 лет".
В соответствии с этим тезисом историческим достижением югославской революции являлась "кристаллизация" хорватской буржуазии под руководством Франьо Туджмана! Хоар закончил свой ответ обзором ситуации в Югославии и положения во всем мире: "В Боснии рабочий класс в большой степени физически уничтожен; в Сербии и Хорватии мы фактически не имеем рабочей оппозиции. В Западной Европе рабочее движение в огромной степени деморализовано, а многие его лидеры и группы поддержали империализм на Балканах. Мы еще находимся на стадии попытки перестроить интернациональное движение рабочего класса путем массовой поддержки боснийской и национально-освободительной борьбы. В высшей степени вероятно, что мы еще не прошли эту стадию. Однако быть честным, оценивая наше положение, и развивать нашу стратегию соответствующим образом, предпочтительнее, чем любое количество сектантской говорильни".
Все это суммирует взгляд широкого слоя левых, которые отказываются от всяких претензий основывать свою политику на интересах рабочего класса и борьбе за социализм: социализм снят с исторической повестки дня, и ничего не остается больше делать, как присоединиться к тому или иному этно-коммуналистскому движению. Хоар своими националистическими построениями пополнил хор других антимарксистских организаций, среди которых, например, - пестрый союз ревизионистов и госкапиталистов США, издающий ложно названный журнал "Против течения".
Со времени выступления Хоара РРП не сделала ничего для того, чтобы углубить свою концепцию "права на самоопределение". Объективные события, однако, сами проиллюстрировали реакционный характер этого требования в современную эпоху. Осуществление Хорватией своего "национального самоопределения" нашло выражение в изгнании четверти миллиона людей с их земли при полной поддержке РРП.
Слотер не сделал ни одной попытки согласовать свое отношение к Боснии с перспективами марксизма или историко-материалистического анализа возникновения и падения Югославии. РРП пользуется концепциями и терминологией империалистической демократии, прокламируя свою защиту "многонациональной" Боснии против "сербской агрессии" без какой-либо заботы о рассмотрении источников того или другого.
Истоки Боснии как формально независимого государства связаны с распадом Югославии. РРП неоднократно объявляла о своей поддержке такого развития событий, приветствуя образование независимых государств Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговины как победы "национально-освободительных движений" и часть "великих революций, которые пронеслись по Европе в 1989-91 годах". Такое поведение совершенно не учитывает уроков, выведенных марксистским движением из развития национального вопроса на Балканах, области, в которой империалистические державы неоднократно стремились манипулировать конфликтами между малыми нациями для того, чтобы утвердить над ними свое собственное господство. Эта политика нашла свое выражение в термине "балканизация". Сегодня, когда империализм снова и снова вмешивается в конфликты между хорватами, мусульманами и сербами, провоцируя и эксплуатируя их в своих интересах, РРП раскрашивает политику "балканизации" в розовые цвета "национального освобождения".
Исторической проблемой национального вопроса на Балканах является несовпадение территориальных границ и этнического заселения данной области. В результате подчинения Балкан соперничающим империям - Османской и Австро-венгерской - и движения народонаселения, как насильственного, так и добровольного, различные народы, и, прежде всего, сербы оказались разделенными различными государственными границами. Марксистское движение стремилось найти ответ на эту проблему путем борьбы рабочего класса за объединение во всей этой области на основе стратегического требования социалистической федерации Балкан. Слотер и РРП ложно назвали эту программу "несоответствующей реальной борьбе" в бывшей Югославии. Вместо этого они поддержали боснийских мусульман и хорватский национализм против сербского национализма.
Накануне балканских войн, которые предшествовали 1-ой Мировой войне, Лев Троцкий раскрыл экономическую и политическую необходимость уничтожения лоскутного одеяла маленьких государств на Балканском полуострове, для того, чтобы установить жизнеспособное государство. Он предупреждал, - и слова его оказываются спустя более чем 80 лет пророческими, - что это могло бы быть достигнуто "либо сверху, посредством расширения одного более сильного балканского государства за счет слабейших, - это путь истребительных войн, угнетения слабых наций, путь упрочения монархизма и милитаризма; либо снизу, посредством объединения самих народов, - это путь революций, путь низвержения балканских династий под знаменем федеративной балканской республики".
После 2-ой Мировой войны режим Тито попытался преодолеть эти разделения путем сложного конституционного строя, нацеленного на гарантию безопасности различных национальных меньшинств Югославии. Балканская война является конечным результатом распада этого устройства под комбинированным воздействием глубокого экономического и социального кризиса и вмешательства иностранных капиталистических держав.
Развитие югославского кризиса может быть понято только в его историческом и международном контексте. В десятилетие, последовавшее после окончания 2-ой Мировой войны, режим, основанный маршалом Иосифом Броз Тито, играл осевую роль в конфликте между советским блоком и западным империализмом. В 1944 году, когда война близилась к концу, Черчилль и Сталин встретились для того, чтобы разделить влияние на Балканах. В соответствии с грубой формулой, предложенной Сталиным, влияние в Югославии могло бы быть разделено "50 на 50" между Востоком и Западом. После первоначальных конфликтов с империализмом по поводу Триеста и греческой гражданской войны, и последующим разрывом со Сталиным в 1948 году, Тито приспособил свою жизнь к системе, созданной сделкой между сталинизмом и империализмом.
В соответствии с доктриной Трумэна 1947 года Вашингтон унаследовал утраченные Британской империей на Балканах рычаги влияния и установил особые отношения с Югославией. Несмотря на социалистические претензии режима Тито, Вашингтон обеспечил его военной и экономической помощью, а также кредитом, и установил с ним торговые отношения. В обмен за это Югославия стала ключевым фактором в натовской стратегии сдерживания советского блока, в особенности в районе Средиземноморья. Тито был главным спонсором "Движения неприсоединения", которое поддерживало нейтралитет в конфликте между империалистическими державами и Советским Союзом.
Эта точка зрения соответствовала интересам буржуазно-националистических режимов, подобных режимам Неру, Насера и Сукарно, которые стремились улучшить свое промежуточное положение путем натравливания Москвы против Вашингтона. Режим Тито был мастером такого международного балансирования. Он использовал свое уникальное геополитическое положение для того, чтобы установить благоприятные политические взаимоотношения с Западом, с советским блоком и с так называемыми "развивающимися странами". В свою очередь это играло существенную роль в первоначальных успехах югославской системы "рыночного социализма". Однако, в то же время это делало режим Тито крайне уязвимым от стремительных изменений в международных отношениях, которые начались в 80-х годах.
Поворот восточно-европейской и советской бюрократий к капиталистической реставрации положил конец особым отношениям империализма США с югославским государством. США больше не нуждались в Белградском режиме как военном оплоте против Советского Союза. Вашингтон начал рассматривать федеральное югославское государство как препятствие к завершению приватизации экономики страны с целью получения прибыли многонациональных банков и корпораций. Стремясь ускорить процесс капиталистической экономической "реформы", США и другие главные державы поддержали тех, кто призывал к демонтажу старой титоистской структуры (многие из них поощряли этно-коммунализм). Среди них был Слободан Милошевич, многолетний фаворит американского внешнеполитической истэблишмента, который стремился консолидировать свою собственную политическую власть путем поддержки отжившего националистического требования "Великой Сербии".
Германский империализм, жаждущий поиграть своими политическими мускулами после воссоединения, поддержал стремление к отделению Словении и Хорватии, и поспешил полностью признать эти республики, которые откололись от югославской федерации в 1991 году. Правительство Коля проигнорировало предупреждение, что вред, наносимый хорватским режимом сербскому меньшинству, и провал переговоров по заключению соглашения со стороны Югославии может привести к гражданской войне. Бонн настаивал на том, что "право на самоопределение" - формула, которую он использовал для оправдания воссоединения Германии - перевешивает другие вопросы.
Несмотря на то, что США и другие западные европейские державы первоначально противились признанию Словении и Хорватии, в конце концов они смирились с позицией Германии. США пытались переложить издержки экономического развития в Западной Европе на германский капитализм и были не в состоянии единолично диктовать политические условия в этом регионе. Западные европейские державы были заняты заключением Маастрихтского договора об экономическом союзе и привязыванием только что объединившейся Германии к общеевропейским институтам. Признание Хорватии и Словении, в конце концов, стало разменной картой в финальных переговорах в Маастрихте.
После первоначального противодействия признанию первых двух отделившихся республик, Вашингтон агрессивно поддержал независимость Боснии, рассматривая ее как средство перехватить инициативу в разворачивающемся балканском кризисе. Снова и снова слышались предупреждения, что отделение этой республики, где сербы составляют меньшинство, и где югославская армия держала много войск и военного имущества, может спровоцировать гражданскую войну. И снова и снова эти предупреждения игнорировались, поскольку каждая из империалистических держав преследовала свои собственные интересы.
С самого начала различные государства, стремившиеся утвердиться на руинах Югославии, связывали свои дела с перспективой получить поддержку со стороны той или иной из этих западных держав. Это внешнее вмешательство ускоряло и делало еще более напряженным кризис югославского государства и много способствовало жестокости гражданской войны, которая сопровождала его распад.
Государственная форма, которая потерпела крах в Югославии, была продуктом партизанской победы над нацистской оккупацией и местными реакционными силами в конце 2-ой Мировой войны, достигнутая под руководством коммунистической партии. Под руководством Тито Югославская Коммунистическая партия развивала новые государственные структуры с целью преодолеть мелкий национализм, который неоднократно ввергал Балканы в братоубийственную войну. Жестокий опыт национального шовинизма в годы 2-ой Мировой войны обеспечил широкую народную поддержку призыву режима Тито к "братству и единству" в рамках объединенной Югославии, что гарантировало равенство для всех составлявших ее народов. Беря за образец советскую сталинистскую бюрократию и основываясь на принятии национального разделения, которое наложил империализм на Балканы, режим Тито, однако, оказался неспособным исполнить это обещание. Стремясь выровнять положение отдельных народностей, режим, балансировавший между Вашингтоном и Москвой, находился тем временем под все возрастающим экономическим и политическим давлением западного капитализма. Во внутренней политике это государство стремилось контролировать взрыв национальных устремлений посредством федеральной структуры, составленной из шести республик и двух автономных провинций. Широкие гарантии прав меньшинств внутри каждой из этих территорий были записаны в конституции страны и проводились в жизнь центральным правительством.
На практике бюрократический характер режима соединялся с наследием экономической отсталости всей этой области, порождая мощные центробежные тенденции. Правящие бюрократии в каждой из республик все в большей степени действовали как отдельные экономические образования, которые развивали свою промышленность и инфраструктуру нерациональным самодостаточным образом для того, чтобы усилить их собственную власть и привилегии. Наконец, каждая из республик устанавливала более широкие экономические связи с иностранным капитализмом, чем с другой республикой. Центральное правительство при Тито удерживало свою власть путем контроля национальной армии и посредничеством в конфликтах между различными республиками, в особенности между Хорватией и Сербией. Оно поочередно подавляло всплески национализма в той или другой республике, но, в конечном счете, само же и поощряло националистические тенденции в обеих. Всеюгославский национализм, который вдохновлял партизанскую войну во 2-ой Мировой войне, стал пустой догмой.
Режим Тито не сделал реальной попытки объединить отдельные югославские народы. Удивительно, что он никогда не пытался основать единого национального университета, в котором бы обучались студенты из разных республик. Хорватская молодежь ехала в Загреб, а сербская - в Белград. Поражение центральной бюрократии в борьбе против партикуляризма не случайно. Самым большим ее страхом было возникновение объединенной борьбы рабочего класса, разделенного республиканскими границами. Тито использовал всю мощь его значительного аппарата службы безопасности для того, чтобы подавлять любое такое движение.