Старые песни на новый лад

Отсутствие исторической памяти всегда служило - наряду с острой потребностью в подделке и фальсификации революционной истории - одной из характернейших черт сталинистской идеологии и политики. Ни одно идейное направление не выкорчевывалось и не истреблялось сталинистами уже с середины 20-х годов с такой беспощадностью, как идеи подлинного, ортодоксального, классического марксизма - идеи, бывшие непосредственным теоретическим фундаментом Октябрьской революции.

В старости человек зачастую становится дальнозорким - в смысле зрения, как и в смысле памяти. Он ясно помнит все, что было десятки лет назад, но не может вспомнить свой вчерашний день. Сегодняшняя генерация сталинистов отнюдь не вся состоит из непосредственных вчерашних бюрократов, но все идеи о "1000-летней державе", которыми сталинистское движение как метлой расчищает сегодня дорогу фашизму, не выдуманы ими, а получены по наследству от правящей сталинской бюрократии, которая в 30-40-ые годы сама была вынуждена взять их на вооружение у черносотенцев эпохи Николая II для подкрепления и обоснования теоретической фикции "социализма в отдельной стране", чтобы хоть как-то оправдать свою контрреволюционную термидорианскую политику, бюрократия вынуждена оказалась убегать от еще не остывшего революционного вчера в глубь истории, прятать свое чудовищное предательство идей, принципов и традиций социализма за обветшалыми победоносцевскими ширмами "государственного патриотизма" и "державными" истуканами всевозможных невских, мининых, суворовых и прочих церковно-монархических "патриотов". Одновременно борцы за дело пролетариата, противопоставлявшие этой националистической великодержавной идиллии мировой пожар классовой войны или хотя бы просто помнившие еще подлинную программу Октябрьской революции, расстреливались в СССР как "агенты фашизма", " предатели родины", "террористы", "шпионы" и "диверсанты". Самого Ленина спасла от подобной участи лишь ранняя смерть! Сталинская школа фальсификаций, целиком основанная на отсутствии малейшей исторической памяти, цинизме и лжи, останется в памяти человечества как самая лживая и циничная за всю его историю. Современные сталинисты следуют "традициям" этой школы во всем, не отступая ни на шаг.

Но бывают все же исключения. Пережитое несколько лет назад крушение спутало сталинистам карты. Слова "смятение" и "паника" слишком мягки, чтобы обозначить царящую в их лагере идеологическую ситуацию. Предоставленный им историей шанс остался неиспользованным. Но этого мало. Внезапно рухнул главнейший, капитальнейший постулат всей их идеологии, на котором она держалась еще с 20-х годов. То, что они привыкли считать мертвым и давно похороненным, внезапно оказалось живо...

Сегодня можно смело утверждать, что ни одно имя, ни одна фигура, ни одна тень не мучает и не ужасает сталинистов так, как тень Льва Троцкого. 55 лет назад им удалось физически уничтожить этого человека. Но и сегодня его грозный призрак встает над ними, как кошмар, как вестник неотвратимого возмездия и гибели. Они ненавидят его, как и при жизни. Они все также считают его дело давно проигранным. Они по-прежнему уверены в своем неоспоримом превосходстве над ним. Но - странное дело - при всем этом они оказываются совершенно не в силах освободиться от этого кошмара. Ненавидя, проклиная, презирая Троцкого, они никак не могут лишь... отбросить и забыть его! Не могут, хотя и очень стараются! Он буквально стоит у них в горле, как кость, и трудно найти сегодня в России номер "коммунистической" газеты, в котором по адресу Троцкого не содержалось бы новых проклятий.

Сегодняшняя обстановка до конца выявила и обнажила кровное родство идей гитлеровского национал-социализма - в привычном для СССР понимании этого термина, - и сталинского национал-социализма как теории "социализма в одной стране". Тесный политический блок сталинистов и фашистов, общие митинги, организации, общие лозунги и цели - это закономерный итог многолетнего сталинского гниения, который невозможно не видеть. Но в сегодняшнем сталинизме есть все же некоторые градации - хотя они, разумеется, весьма условны и слабы. Наиболее фашистская часть сталинизма по давней традиции основывает свои полные бешеной ненависти суждения о Троцком лишь на его национальности, и ни на чем другом. В свое время, получив известие о гибели Льва Троцкого, Геббельс записал в своем дневнике: "Этого дьявола не жалко... одной преступной еврейской свиньей стало меньше. Он заслужил куда худшей смерти". Вкупе с известными пропагандистскими штампами белогвардейцев о Троцком в годы гражданской войны это можно считать сердцевиной отношения наиболее реакционной части сегодняшних "коммунистов-патриотов" к величайшему - наравне с Лениным - вождю мирового пролетариата. "Коммунистичность" их проявляется при этом, к примеру, в остроумно-бредовой формуле одного из этих господ: "Троцкизм - сионизм в коммунистическом, рабочем движениях".

Другая, столь же раболепствующая перед фашистами, но менее шизоидная - хотя бы на первый взгляд - часть сталинистских деятелей компенсирует свой более спокойный тон клеветы на Троцкого количеством и размахом ее. Антитроцкистская литература, традиционный поток которой вроде бы стал менее полноводным в послевоенные годы, сегодня снова усердно и успешно обновляется ими. Но достигаемая цель обратна замыслу: этот поток лишь подтверждает, что идеи пролетарского интернационализма и мировой революции, то есть "троцкизма", сегодня приобретают все большую актуальность.

Не так давно эту макулатурную традицию пополнил новый шедевр, затмивший все предыдущие и представляющий собой по истине изумительный образчик чисто сталинистского невежества, глупости и политического вырождения. Речь идет о докладе Т.М. Хабаровой "Большевизм и троцкизм", прочитанном 30 ноября 1994 года на заседании политклуба "Московского центра Большевистской платформы в КПСС" и опубликованном в информационном бюллетене этой организации "Светоч" (No. 32-33, февраль-апрель 1995 г.).

Собственно говоря, развернуто и подробно опровергать все те вопиющие нелепицы, из которых целиком состоит сей эпохальный труд г-жи Хабаровой, значило бы оказывать ей непомерно высокую честь. Несмотря на тщательно наложенный грим солидной наукообразности, ничего научного в этом докладе нет и в помине. С первого взгляда он поражает кажущейся теоретической, именно теретической глубиной, - на придание ему именно такой видимости и были направлены главные усилия при его создании. На самом деле он находится вообще вне рамок теории. Весь доклад Хабаровой (который, будучи опубликован в газете, с полным основанием может считаться также и статьей) представляет собой "коллекцию нумерованных пошлостей" и совершенно не дает поводов для хоть сколько-нибудь серьезной полемики. Вся ткань этой работы состоит из густо перемешанных в примерно равных долях старых, замшелых небылиц из области биографии Троцкого, изготовлявшихся на идеологическом конвейере Сталина-Ярославского еще в 20-е годы, и новых, уже сегодняшних, совершенно маразматических выводов и рецептов для пролетариата - рецептов, представляющих собой наглядный пример полного и окончательного идейного вырождения национал-социалистической утопии. Истории было угодно, чтобы ее вырождение проявилось наиболее ярко все на том же пресловутом вопросе, с которого все и начиналось - о роли Троцкого и значении "троцкизма".

Экскурсы в историю, должным образом переписанную и подделанную, всегда были единственным аргументом сталинской бюрократии против Троцкого. Не будучи, по причине полного идейного убожества, в силах хоть как-то проанализировать идейный смысл работы Троцкого во все периоды его жизни, бюрократия в своих энциклопедиях и учебниках по истории КПСС ограничивалась обычно лишь голым перечислением "компромата": с 1904 г. был меньшевиком, в 1912 г. создал "августовский блок", в 1917 г. требовал отложить октябрьское восстание до съезда советов, после смерти Ленина навязывал партии дискуссии "по давно решенным вопросам" и т.д., а обо всем периоде после высылки из СССР - важнейшем периоде в деятельности Троцкого - лишь кратко упоминалось: "...продолжал борьбу против Советского государства и Коммунистической партии, против международного коммунистического движения".

Подобные методы пропаганды могли бы показаться заимствованными у Геббельса, если бы сам он не заимствовал их раньше у Сталина. На чем же держался почти 70 лет этот чудовищно лживый агитпроп, сумевший превратить "лучшего большевика" (по выражению Ленина) в "злейшего врага ленинизма"? Только и исключительно на полном беспощадном истреблении всего поколения Октября, живых свидетелей роли Троцкого в революции, на абсолютном запрещении всех книг Троцкого, с изъятием тех, что были изданы в первые годы революции и введением порядка, грозившего человеку неминуемой смертью за любую найденную у него брошюру Троцкого. Нужен был чудовищный, удушающий тоталитарный режим, насквозь проникающий во все поры общества и бесконтрольно командующий общественным сознанием, чтобы насадить так глубоко столь грандиозную по своим масштабам ложь о величайшем революционере. Вызванная тяжкими поражениями мирового пролетариата термидориански-бюрократическое перерождение СССР привело к тому, что на родине Октябрьской революции в 20-30-е годы марксизм - не только как теоретическая программа, но и как самый метод мышления и анализа - оказался буквально выжжен каленый железом, разгромлен с помощью полицейских репрессий и судебных подлогов. Абсолютное всевластие политической полиции едва прикрывалось жалкими лохмотьями "коммунистической" фразеологии. "Сталин ревизует Маркса и Ленина не пером теоретика, а сапогом ГПУ", - писал Троцкий.

Однако известно, что можно обманывать долгое время одного человека или недолго всех, но нельзя постоянно обманывать весь народ. Всему на свете бывает конец. Сегодня изданы книги Троцкого, обнажающие поразительный факт для новых поколений, выросших уже после "окончательного разгрома троцкизма". Оказывается, уже тогда, в те годы, когда травля только организовывалась и разворачивалась, когда все бредовые обвинения только еще стряпались в сталинской кухне - Троцкий давал на них исчерпывающие ответы, наголову разбивая всю клевету эпигонов и перерожденцев. Оказывается, у него всегда находилось, что ответить на эти столь привычные для нас обвинения из учебников истории КПСС. Только прочтя и поняв эти ответы Троцкого, мы понимаем и всю вздорность сталинских обвинения. "Моя жизнь", "Сталинская школа фальсификаций", содержащая знаменитое "Письмо в Истпарт", "Преступления Сталина" - книга, разоблачающая чудовищные судебные подлоги 30-х годов... Как говорится, имеющий уши да услышит.

Но, видимо, Хабаровой недосуг было читать эти произведения, а может быть, она просто боялась оскверниться, прикоснувшись к книгам главного "агента иностранных разведок", "предателя" и "врага народа". Из текста статьи явствует, правда, что она все-таки пользовалась при ее написании русским изданием "Преданной революции", - цитаты оттуда, хотя и совершенно искаженные и выдранные из контекста, она приводит в своей "гениальной" работе. Но добрые традиции сталинизма, позволяющие критиковать, не читая, а любого, думающего иначе, называть предателем и врагом, позволяют ей утверждать свою правоту и оценивать историческую роль личности Троцкого давно привычными способами, не открывая никаких америк. Мы не имеем возможности разобрать здесь каждый пассаж этого доклада, занимающего в газете четыре страницы, можно лишь обобщить возражения против каждого такого пассажа тем основным общим выводом, что доклад лжив весь, целиком, от первого до последнего слова. Как мы уже сказали, опровергать в нем каждую отдельную ложь нет ни возможности, ни необходимости - это было бы для издыхающего сталинизма совершенно незаслуженной честью.

Идейная основа национал-социализма, то есть "социализма в отдельной стране", прямо противоположная идейной основе марксизма, попросту не позволяет Хабаровой элементарно понять хотя бы одну мысль Троцкого. Мы не хотим оправдать ее этими словами. Но, в придачу к своей сознательной лживости и реакционности, сталинисты еще и поразительно тупы. Для Хабаровой интернационализм и революционное горение человека, отдавшего социализму всю свою жизнь, не только ненавистны, но и, прежде всего, совершенно непонятны. Ведь Троцкий не был, как Хабарова, консерватором и охранителем каких бы то ни было устоев; он не был ни в малейшей степени "государственником", даже таким "коммунистическим", как Хабарова; он не ставил государство, страну, кусок территории (по принципу "синицы в руках") в центр своих теоретических построений, как это делает Хабарова по примеру Сталина, благоговейно писавшего в 1945 году слово "Государство" аж с заглавной буквы. Но ведь в апреле 1917 года слушавшим ленинские "Тезисы" диктатура пролетариата в отсталой России в ближайший период тоже казалась журавлем в небе, фантазией, несбыточной утопией, чепухой! Недаром тогда верхушка большевистской партии обвиняла Ленина в "троцкизме"! Однако сказка стала былью, смелая революционная политика одержала верх над тихоходной осторожностью, которую Хабарова знает по советским учебникам 30-х - 80-х годов, как якобы основной метод большевизма.

Работы Троцкого в этом гнилом сталинистском болоте представляют собой нечто настолько новое, яркое и сильное, настолько переворачивают все с головы на ноги, что косное сознание большинства "верных ленинцев" национал-социализма даже при желании не может их воспринять. Не мудрено, что книги и идеи Троцкого находят у сталинистов то же применение, что и очки у мартышки. Нынешние "большевики" то нюхают их, то лижут, то нанизывают на хвост, но вот понять и найти им верное применение - не могут никак. Резко отрицательная, реакционная роль архаической системы национальных государств и границ, препятствующих росту и развитию производительных сил человечества и его историческому прогрессу; теснейшая взаимосвязь всех стран друг от друга в эпоху империализма; невозможность, по определению, для какой-либо страны вырваться, выпасть из мирового рынка и мирового разделения труда; проистекающая отсюда жесткая, неразрывная взаимозависимость и национальных отрядов (всего лишь отрядов!) мирового пролетариата, как единого целого, в его борьбе с мировой буржуазией; принципиальная невозможность для какой-либо страны в одиночку построить полное бесклассовое общество, да еще во враждебном капиталистическом окружении, - невозможность и политическая, и экономическая, и военная, и т.д., - все это для воспитанных с рождения на "социализме в отдельной стране" нынешних "коммунистов" тайна за семью печатями. Поистине, тайна сия велика есть!

Интернационалистская логика Троцкого настолько проста, ясна и доступна каждому, что казалось бы, не понять просто невозможно. О вчерашних поколениях бюрократии, которая все понимала, но из чисто корыстных побуждений защиты своей власти и привилегий искореняла идею пролетарского интернационализма как "троцкистскую ересь", мы не будем здесь говорить. Вчерашние бюрократы, как и предсказывал Троцкий, стали сегодня обычными, классическими капиталистами, "приватизировав" в частную собственность то, чем при "развитом социализме" владели лишь условно, в силу служебного положения. Материальный интерес составлял и составляет единственное содержание их жизни. А вот среди сегодняшних сталинистов, поднявших борьбу против "перестройки" как открытой реставрации капитализма где-то году в 1988-89, встречаются порой действительно бескорыстные, идейные люди, свято верующие в свою правоту. Весь вопрос лишь в том, на каких идеях они воспитаны тем "социализмом", который сегодня столь ностальгически вспоминают. Увы, им невдомек, что "коммунистической" пышностью этих "идей" Сталин просто маскировал организовывавшийся им совершенно сознательно разгром мировой революции во всех странах, где она назревала, во имя все того же сохранения бесконтрольных привилегий советской бюрократии и ее власти над советским пролетариатом.

Сталин на самом деле помогал вовсе не пролетариату, а буржуазии всех стран путем постепенной сдачи октябрьских позиций. Троцкий по горячим следам разоблачал эти предательские контрреволюционные действия Сталина и его клики. Но Хабарова и иже с нею не читали Троцкого, а если и захотят вдруг прочесть, то не смогут понять. Они уже не защищают своих материальных привилегий. Но при том "социализме" они жили лишь самым подлым мещанским приспособленчеством, - даже те, кто не состоял формально в рядах бюрократии. Они, как говорится, "сломались" в тех условиях, подавили в себе всякий внутренний душевный огонь, всякий протест, всякое "инакомыслие" и "вольнодумство". Они жили как премудрые пескари. Пользуясь библейской мифологией, они продали свое революционное первородство за чечевичную похлебку кажущегося "благополучия". Поэтому их сегодняшняя оппозиция капитализму не революционна, она сквозь консервативна, ностальгична и реакционна. В их радах, к тому же, слишком многие еще вчера имели эти самые пресловутые привилегии и не оставляют надежды вновь получить их завтра, когда "возродят Советский Союз", "закроют границы" и "наведут порядок в стране". Мы не хотим ни в коем случае преуменьшить ту сознательную ненависть, с какой сталинская банда уничтожала старых большевиков по подложным обвинениям и организовывала бешеную кампанию клеветы против теоретической и практической роли, сыгранной Троцким. Они делали это сознательно, хотя Троцкий отмечал, что объективно сам Сталин не мог, конечно, предвидеть, чем обернется для него затевавшаяся им в 1924 году кампания лично против Троцкого. Она обернулась полным перерождением партии и гибелью революции. История причудливо перемешала объективное и субъективное в этом процессе. Результат его оказался чудовищен. Но даже при всех самых лучших чувствах к Т.Хабаровой, даже если допустить, что она лишь искренно верует в сталинские лживые мифы, а не исповедует их ради политической и личной выгоды - и тогда нам все равно придется признать, что, стоя на этих мифах, Хабаровой и всем сталинистам также не дано понять Троцкого, как не дано мартышке носить очки.

Ситуация, однако, не из приятных. Сталинизма бесславно рухнул, догмы о национальном социализме оказались скомпрометированы настолько, что безвременную его кончину уже не спишешь ни на каких "масонов", "иуд" и "агентов влияния". В то же время интернациональный марксизм Ленина-Троцкого, как единственная сегодня живая из всех социалистических теорий, набирает силу, выходит на поверхность и, не смущаясь пережитым только что крушением СССР и Восточной Европы, выдвигает новые лозунги для дальнейшей борьбы пролетариата. Мы уже отмечали, что именно самый рост числа проклятий и злобных выпадов по адресу Троцкого во всевозможных национал-коммунистических газетах есть лишь несомненная подтверждение этого. Что же делать? И вот тут то Хабарова, эмпирически нащупав характерный для самого Сталина метод выхода из подобных ситуация, решается на крайнее средство - совершенно непристойное для революционера, но составляющее самую суть пропагандистских методов сталинизма и фашизма. Она берет шаманский бубен. Облачившись в шкуру, начинает неистово бить в него, кричать, прыгать, приплясывая и подвывая. Человек, вектор мышления которого изначально располагается в системе координат сталинизма, в конце концов сам, ощупью, эмпирически дойдет до подобных чисто сталинских методов - для этого ему вовсе не обязательно лично учиться у покойного "первооткрывателя" этих методов. Главное - верить в возможность "социализма в отдельной стране", а уж как расправиться с марксистским критиками этой теории - с помощью ли газетной лжи или судебных подлогов - это зависит лишь от обстоятельств. Спасая то, что спасти уже невозможно, Хабарова прибегает к отвратительному фиглярству, чисто эпатажным выходкам в стиле Жириновского. Как попы говорят, что мир создан богом; как Гитлер учил, что арийская раса просто от природы стоит выше всех остальных рас, - так и Хабарова, откровенно вопреки всякой логике и здравому смыслу, провозглашает свою грубейшую, пещерную апологию национального государства. Понимает ли она сама, что она говорит? Уверенности в этом нет. "Социалистическая революция должна прежде всего утвердить право на труд... Это можно и нужно делать в рамках национального государства, даже более того - это нужно делать именно в рамках национальных государств..."; "... социалистическая революция и строительство социализма не просто возможны в отдельно взятых национальных государствах, но они и возможны только в этом варианте..." (выделено Хабаровой).

Что это - горячечный бред или сознательная провокация? Пусть каждый сам выберет то определение, которое ему больше нравится. Читая эти строки, так и представляешь себе капризного маленького карапуза, который плача и топа ногами, требует у родителей, что просто физически невозможно осуществить. "А я хочу-у-у-у!!!", - кричит он при этом. Точно так же Хабарова хочет, чтобы столь дорогое ей национальное государство жило вечно. Но история поступает вопреки ее хотению, и Хабаровой ничего не остается, как, капризно топая ногами и размазывая по лицу слезы, выдавать желаемое за действительное. Точно с такой же убедительностью она могла бы поведать нам на страницах своей газеты - и, может статься, в самом деле еще поведает! - о том, что, вопреки "застарелой лжи", вовсе не земля вращается вокруг солнца, а солнце вокруг земли, которая, конечно же, плоская, покоится на трех китах и создана господом богом. В этом было бы ничуть не больше обскурантизма и мракобесия, чем "теоретических" откровениях, процитированных нами выше, или в том, что "попросту застарелой ложью" и "каутскиански-троцкистской догмой" она походя клеймит блестяще сформулированный Троцким в "Преданной революции" основной постулат марксизма: "Марксизм исходит из развития техники как основной пружины прогресса". Что же предлагается взамен? А вот что: "Марксизм и ленинско-сталинский большевизм (!?!) исходят из примата развития человека и структурно-правовых форм его общественного самоутверждения (?), а прогресс техники рассматривают как следствие развития главной производительной силы". Это написано человеком, воображающим скорее всего, что он пишет для рабочих. Сформулируйте вашу мысль как-нибудь попроще, г-жа Хабарова!..

Воистину доклад представляет собой потрясающее зрелище, одну из наиболее ярких - не звезд, нет, а гнилушек в сталинистском болоте. Читая его, так и слышишь звон шаманского бубна, топот пляски, визг и истошно выкрикиваемые заклинания, призванные напугать и изгнать злых духов "троцкизма". С чем еще можно сравнить амбициозные заявления, прославляющие национальное государство ценой жестокого конфликта с логикой и здравым смыслом? Поневоле вспоминается почему-то, как швырялся стаканами перед телекамерой Жириновский...

Основные "достоинства" статьи составляют, наряду с этим, также абсолютно голословную бездоказательность утверждений и дремучее невежество не только теоретического, но и фактического характера. Взять хотя бы просто оценки Троцкого Хабаровой: "... Это - крупнейший и ярчайший оппортунист ХХ столетия"; "За какую бы проблему рабочего, пролетарского движения он ни брался, она у него в руках неисповедимым образом оборачивалась так, что решение неизменно оказывалось на пользу не пролетариату, а его классовым врагам". Весьма недвусмысленно, очень эпатажно, но, увы,... абсолютно бездоказательно! Торжественно поднимая на головой, как знамя, "ту оценку, которая в свое время была у нас общепринятой, а теперь то и дело ставится под совершенно необоснованное сомнение", Хабарова просто пережевывает и пересказывает заново все те нелепые басни и клевету о деятельности Троцкого, которыми уже в 20-е годы была полна вся сталинская идеологическая макулатура. Стоит прочесть хотя бы одно только "Письмо в Истпарт", написанное Троцким в ответ на эти инсинуации в 1927 году, как от них не остается и следа.

Пересказывать здесь все "исторические" благоглупости Хабаровой мы, конечно, не станем. Но в ее докладе встречаются местами такие "провалы" фактического характера, что не заметить их просто невозможно. Например, очень коротко (видимо, за недостатком сведений), характеризуется деятельность Троцкого после высылки из СССР и идейную основу Четвертого Интернационала, Хабарова пишет:

"Социалистические революции в буржуазных странах, по Троцкому, объявлялись временно невозможными из-за неготовности, незрелости пролетариата и его авангарда. Задача сокрушения политической власти капитала не ставилась. Но зато все силы были брошены на пропаганду "второй социалистической революции" в СССР... Эти установки - фактически на свержение социалистического строя в СССР, а затем и в других странах социализма - не изменились и в послевоенный период. Троцкизм сделался штатным поставщиком антисоветской и антикоммунистической аргументации для империалистической пропаганды".

А что, кроме искреннего отвращения могут вызвать следующие глубокомысленные пассажи:

"Предсказал ли Троцкий нынешнюю катастрофу в СССР? Ну, если изо дня в день и из года в год кричать "волки, волки!" в таком месте, где волки в принципе водятся, то когда они действительно придут, получится, что вроде бы их предсказали... А значит, прогнозы Троцкого - совсем не прогнозы, но это теории, планы развала нашего государства и инструкции по его развалу. Вот здесь уже вещи становятся более-менее на свои места. Никакие перед нами не научные предвидения, а теории по развалу Советского государства с помощью внешней силы (?), - теории, оказавшиеся временно эффективными".

"В период своего подъема революция могла быть грубой и жестокой, но она была правдива. Она открыто говорила то, что думала. Политики Сталина лжива насквозь. В этом выражается ее реакционный характер. Реакция вообще лжива, ибо вынуждена скрывать свои действительные цели от народа. Реакция на фундаменте пролетарской революции лжива вдвойне. Можно сказать без всякого преувеличения, что термидорианский режим Сталина является самым лживым режимом в мировой истории. Вот уже в течение 14-ти лет автору этих строк суждено служить главной мишенью термидорианской лжи".

Эти строки написаны Львом Троцким в 1937 году. Но ложь продолжает, как мы убедились, звучать и поныне. Правда, она сильно поблекла, приобрела иное классовое наполнение и во многом сменила тональность. Теперь Троцкого винят не в том, что он строил планы убийства Ленина и вредил "победоносному строительству социализма", а в том, что он вместе с Лениным руководил Октябрьской революцией и боролся за социализм против капитализма, а не наоборот. В этом духе выдержана печально известная дилогия Волкогонова о Троцком, статьи и предисловия Васецкого, Фельштинского, Авторханова и др. Вчера его изображали "злейшим врагом ленинизма", ибо только в этом качестве "каста жадных выскочек", политически экспроприировавшая пролетариат, могла оправдать его злобную травлю, высылку, а затем и убийство перед народными массами, особенно перед теми, кто не щадил своей жизни на фронтах гражданской войны под командованием Троцкого. Но версия бюрократии были слишком вопиюще нелепа и могла поддерживаться лишь штыком и плетью тоталитарного политического режима. Нужно было полное превращение бюрократии, как социальной касты, в класс "нормальной" буржуазии, чтобы сегодня восторжествовала другая, уже откровенно антикоммунистическая, волкогоновская версия.

Доклад же Хабаровой, претенциозно озаглавленный ею "Большевизм и троцкизм", и представляющий собой лишь еще более ухудшенное издание вчерашней версии, отголосок вчерашнего могущества той части бюрократии, которая обретается ныне в рядах "коммунистической и патриотической оппозиций", - есть благодаря всем этим обстоятельствам всего лишь реликт, музейный экспонат, вещественный след ушедшей эпохи, вроде скелета динозавра или старинной прялки. Никакого другого значения - ни научного, ни политического, ни практического - эта писанина не имеет и не может иметь. Старая "советская" версия, конечно, послужила обоснованием для гораздо более тяжких ударов по марксизму, по Левой оппозиции и лично по Троцкому, включая даже его семью, чем новая, антикоммунистическая. Но ложное в самом корне противопоставление большевизма и "троцкизма" давно уже разрешено, и отнюдь не к триумфу сталиных и хабаровых. Троцкий разбил этот лживый миф еще в 20-е годы, - это просто мы, пока в СССР держался насквозь прогнивший запрет бюрократии на его книги, не имели об этом никакого понятия. Но сегодня эти позорные оковы, наконец, разорваны. "Так называемая борьба против "троцкизма" выросла из бюрократической реакции против Октябрьской революции и стремления к национальному покою", - эти слова Троцкого дают единственно верный ключ к пониманию важнейших процессов советской истории - таковой, какой она была, а не как описывается в "Кратком курсе".

Новая череда буржуазных обвинений в адрес Троцкого, таким образом, с абсолютной логикой вытекает из старой. Все ельцины, горбачевы, яковлевы и прочие буржуйские наймиты, против которых сегодня безуспешно "борется" Хабарова, на самом деле вышли не только и не столько из "детей ХХ съезда", как она думает, а из рядов именно таких вот хабаровых - правоверных сталинцев, непримиримых искоренителей "троцкизма". Их генетическое родство не вызывает сомнений. Вид общих, совместных, под едиными лозунгами, манифестаций "коммунистов" "сталинского" разлива с фашистами - самыми реакционными из всех представителей буржуазии - не оставляет сомнениям никакого места. Ибо что такое, в самом деле, национал-социализм? Отнюдь не то, что вкладывал в это понятие Гитлер. Гитлер был таким же "социалистом", как Жириновский - либеральным демократом. Помните, как трогательно защищает Хабарова идею национального государства от Троцкого? Это ее главный фетиш. Не менее священен он и для фашистов. Что же такое национал-социализм? Теория о возможности построения самодовлеющего полного социализма в национальных границах одной страны, обойдясь без мировой революции. Именно эта теория, в конечном счете, роднит сталинизм и фашизм.

А на знамени международной социалистической революции, рядом с именами Маркса, Энгельса, Ленина будет начертано и имя Льва Троцкого. Нуждается ли Троцкий в нашей защите, - тем более от пигмеев типа Хабаровой?.. Он остается для нас, несмотря на все старые и новые лживые выдумки, величайшим революционером ХХ века, борцом, пронесшим пылающий факел большевизма сквозь годы самой мрачной реакции, сквозь потоки клеветы, травлю, политические поражения и личные потери. Он учил нас, что главное - не терять мужества даже при самых тяжких поражениях и в долгие периоды безвременья и отлива готовить силы и закалять волю для новых революционных бурь. В 1929 году, в изгнании, оторванный от друзей и от всего мира, он писал: "Познать закономерность свершающегося и найти в этой закономерности свое место - такова первая обязанность революционера". Последуем же этому совету...

Б. Стомахин, Москва