Необходимость построения настоящей революционной партии рабочего класса требует решительного размежевания с теми организациями и группами радикальных слоев среднего класса, которые выдают себя за защитников интересов рабочих, но на самом деле ведут работу по подчинению рабочего движения интересам других классов и социальных слоев. Одной из таких групп является Лига Спартакистов, которая на протяжении четвертьвековой истории своего существования выполняет роль верного слуги сталинистской бюрократии. В настоящем выпуске в отделе переписки мы публикуем два материала, анализирующих политику Спартакистов.
Первый из них является ответом, который был направлен Союзом Социалистических Рабочих, - немецкой секцией МКЧИ, - одному интересующемуся политикой немецкому студенту, который попросил сообщить более подробную информацию о ССР и высказал желание узнать, в чем заключается различие между ССР и "Спартакистской Рабочей партией Германии" (СПАД). Этот ответ был опубликован в газете ССР "Новая Рабочая Пресса" от 31 августа 1995 г. Второй материал представялет собой выдержку из письма члена Челябинского Бюро МКЧИ В. Витренко одному российскому адресату, которое было написано два года тому назад.
Уважаемый В. Г.!
Спасибо за Ваше письмо от 7 августа. Мы рады тому, что Вы интересуетесь Союзом Социалистических Рабочих. Ниже следует некоторый информационный материал...
Вы ставите далее вопрос, чем отличаются ССР от СПАД, которая также ссылается на теоретические работы Льва Троцкого.
Нам знакома, конечно, полемика СПАД, которая отличается совершенно неудобоваримым жаргоном и крайне крикливым тоном. Если же исследовать внутреннее содержание вопросов, то можно увидеть, что существенное различие между Международным Комитетом Четвертого Интернационала, к которому принадлежит ССР, и тенденции Спартакистов состоит в нашем противоположном отношении к сталинизму. Мы являемся противниками сталинизма, в то время как СПАД оправдывает его...
Анализ и перспективы, которые разработал и защитил Троцкий в двадцатые и тридцатые годы в борьбе против сталинизма, претерпели в последующие десятилетия такую же судьбу, какова была и судьба идей великих предшественников Троцкого в рабочем движении: публично клянутся учением "классиков", чтобы тайком направлять его на противоположные цели. В таком развитии событий нет ничего удивительного, поскольку теория рабочего движения не является башней из слоновой кости. При определенных исторических условиях оно может развиться в прикрытие для противоположных социальных интересов.
Социал-демократия в 1914 году оправдывала свою поддержку войне германского кайзера против России, ссылаясь на Маркса и Энгельса. Сталинистский террор прикрывался вырванными из контекста и сфальсифицированными цитатами Ленина. На существенно менее значительной исторической арене СПАД пытается сегодня обосновать свою просталинистсткую - можно даже сказать неосталинистскую - политику ссылками на Троцкого.
Эта группа стоит при этом на традициях паблоизма, который возник в созданном в 1938 году Четвертом Интернационале после Второй Мировой войны. Под давлением огосударствлений, которые провела в Восточной Европе сталинистская бюрократия, эта тенденция пришла к началу пятидесятых годов к выводу о том, что сталинизм имеет "прогрессивную" сторону и вследствие этого может быть частично орудием исторического движения вперед и строительства социализма.
СПАД довела эту теорию о "двойственном характере сталинизма" до крайних пределов и использовала ее для оправдания многочисленных сталинистских мероприятий подавления. Соответственно этому один из стандартных обвинений СПАД против ССР связан с тем, что ССР осудил введение военного положения в Польше в 1981 году, в то время как СПАД поддержала солдатов Ярузельского. Точно так же произошло и в отношении ввода советских войск в Афганистан. В обоих случаях СПАД утверждает, что мы стояли на стороне ЦРУ просто потому, что мы осудили эти сталинистские преступления. Это абсурд. Эта логика исходит не из независимых интересов рабочего класса, а из того поверхностного факта, что есть только мировое противостояние между Советским Союзом и США, как то было в период "холодной войны".
Здесь можно было бы привести, конечно, подробные выписки из статей и книг Троцкого, чтобы опровергнуть ссылки СПАД на Троцкого и доказать, что Четвертый Интернационал именно потому и был основан, что сталинистская бюрократия, подобно тому как раньше социал-демократия, перешла в конце концов на сторону контрреволюции. Вы можете прочитать об этом в таких наиболее обобщающих работах, как "Преданная революция" или "Переходная программа" - основополагающий документ Четвертого Интернационала.
Троцкий анализировал Советский Союз как противоречивое, стоящее между капитализмом и социализмом общество. Огосударствленные формы собственности, вышедшие из Октябрьской революции, образовали исходный пункт для возможного движения к социализму. Однако господствующий партийный и государственный аппарат под руководством Сталина, который выхватил у рабочих власть, подорвал эту возможность тем, что внутри СССР нанес тяжелые раны экономике, а международное рабочее движение на мировой арене также привел к тяжелым поражениям.
Переходная программа, положенная в основу создания Четвертого Интернационала в 1938 году, описывает это следующим образом:
"Режим СССР заключает в себе, таким образом, ужасающие противоречия. Но он продолжает оставаться режимом переродившегося рабочего государства. Таков социальный диагноз. Политический прогноз имеет альтернативный характер: либо бюрократия, все более становящаяся органом мировой буржуазии в рабочем государстве, опрокинет новые формы собственности и отбросит страну к капитализму; либо рабочий класс разгромит бюрократию и откроет выход к социализму".
Бюрократия еще защищает, - писал Троцкий в 30-е гг., - огосударствленные формы собственности как основу своего паразитического существования. Она будет, однако, неизбежно переходить к тому, чтобы искать новые основы для своего господства. Четвертый Интернационал призвал поэтому к революционному свержению бюрократии рабочим классом.
СПАД полностью игнорирует эту политику. С утомительным однообразием СПАД всегда только извлекает те цитаты из сочинений Троцкого, в которых он устанавливает, что бюрократия основывается на огосударствленных формах собственности, и искажает их утверждением, что таким образом Троцкий признавал у бюрократии прогрессивную сторону.
Из непримиримой враждебности революционера к сталинистской бюрократии эта группа создает очищающую философию обывателя: бюрократия, как и всякая вещь, имеет свою хорошую и плохую стороны!
Кроме того сегодня вопрос о том, какой характер имеет сталинизм, решен в действительности не прочтением текстов, но историей. Левые элементы в бюрократии, которые уже в тридцатые годы были очень большим исключением, бесследно исчезли в продолжение последних шестидесяти лет.
В Советском Союзе и всей Восточной Европе, - повсюду сталинистские господствующие аппараты встали во главе капиталистической реставрации. Вся советская мафия произошла из рядов номенклатуры. Имеющиеся "консервативные" противники "реформаторов" защищают все, что угодно, только не социалистическую перспективу. Речь идет в данном случае исключительно о противостоящих фракциях господствующего слоя. В Китае правители, которые себя как и прежде называют "социалистами", при помощи кровавых мер государственного подавления продвинулись к рыночному хозяйству во многом уже существенно дальше, чем их коллеги-"реформаторы" в СССР.
Каждый рабочий в прежней ГДР Вам подтвердит, что ведущие позиции в государстве и экономике как и прежде занимают ставшие известными перевертышами "старые кадры". Историческое развитие в деталях подтвердило анализ Троцкого о том, что сталинизм ведет обратно к капитализму.
Итак, почему, могли бы Вы спросить, СПАД продолжает так отчаянно защищать "дохлую собаку" сталинизма? Потому что они чувствуют себя внутренне связанными со сталинистскими организациями или их последователями, такими, как ПДС. Это лежит, с другой стороны, в социальном характере этой группы.
К вопросу о происхождении группы Спартакистов я обращаю Ваше внимание на опубликованный нами документ "Конец ГДР":
"СПАД, соответственно их западногерманская предшественница ТЛД, являются немецким ответвлением американской группы, которая называется Лига Спартакистов. Ее лидер Джеймс Робертсон был в шестидесятые годы исключен из Социалистической Рабочей партии, бывшей американской секции Четвертого Интернационала.Международный Комитет Четвертого Интернационала вел тогда политическую борьбу против дегенерации СРП, которая вошла в Объединенный Секретариат Эрнеста Манделя и выбросила за борт программу Четвертого Интернационала. Робертсон отказался от совместной работы с Международным Комитетом, так как дисциплина международной организации могла бы стать препятствием для его собственных оппортунистических маневров.
Он продолжил свою политическую активность в центре мелкобуржуазного движения протеста шестидесятых годов - университете Беркли в Калифорнии и Гринвич-Виллидже в Нью-Йорке, откуда Лига Спартакистов рекрутировала своих членов и где все еще располагается ее основное поле деятельности. В этих образовавшихся в свое время твердынях движения протеста сегодня находят свое выражение те яркие формы деморализации и дегенерации, которые последовали вслед за распадом этого движения" (Конец ГДР. Арбайтерпрессе Ферлаг, Эссен, 1992, с. 453).
СПАД основывается на крайне нестабильной части средних слоев, которые в политике, по существу, ищут лишь опору для спасения от собственного замешательства и потери ориентиров. Отсюда такой часто бросающийся в глаза, нередко болезненный характер их представителей.
Более всего они боятся ничего иного, как общественных потрясений и прилепляются поэтому к остаткам аппаратов сталинистских бюрократий или профсоюзов, которые их приветствуют со своей стороны, так как они могут быть им полезными и разделить с этими аппаратами их страх перед любыми видами нарушения тишины и порядка.
Я посылаю Вам еще # 815 "Новой Рабочей Прессы", где Вы на странице 12-13 найдете сообщение о последней серии докладов Союза Социалистических Рабочих на тему "Что такое сталинизм" в берлинском университете им. Гумбольдта, которые вызвали совершенно особое беспокойство СПАД. Это сообщение разъясняет также и наше собственное отношение к ГДР.
На этом я хочу на первый раз закончить. Надеюсь, что прилагаемый информационный материал сможет Вам дополнительно помочь, и мне было бы приятно продолжить наше общение. По всем дальнейшим вопросам мы находимся полностью в Вашем распоряжении.
С дружеским приветом,
"Для того, чтобы ответить на каждый пункт обвинений, предъявленных МКЧИ Спартакистами, нужно написать целую брошюру. Поскольку такой возможности у меня нет, я хотел бы рассмотреть принципиальные разногласия между ними. Замечу только как характерный способ полемики постоянное стремление Спартакистов взвалить груз ответственности за политические преступления Хили на плечи Норта на том основании, что последний сегодня возглавляет ту политическую организацию, лидером которой раньше был первый. В действительности было два Хили:
Хили-борец против ревизионизма в 4 Интернационале и Хили-ренегат. Норт признает себя учеником первого Хили и беспощадно разоблачает второго. Он написал книгу "Джерри Хили и его место в истории Четвертого Интернационала" (она есть у нас на англ. языке), в которой, а также во многих других документах, исчерпывает данный вопрос. Спартакисты стоят выше подобных "мелочных" различий, и, как я постараюсь показать в месте, посвященном спорам вокруг истории IV Интернационала, это является следствием их принципов.
Со статьей, которую Вы нам прислали, мы познакомились с полгода назад, когда получили набор спартаковских материалов, о которых я уже говорил. Она представляет собой характерный образчик полемической продукции Спартакистов против МКЧИ. Я остановлюсь на трех взаимосвязанных вопросах, или, лучше сказать, на трех сторонах единого целого, для того чтобы доказать свое глубокое убеждение в том, что практические разногласия между сторонниками Робертсона и сторонниками Норта вытекают из различного понимания ими марксистской теории, развитой Троцким, и различной оценки исторического опыта 20 столетия.
Эти три вопроса следующие:
"Назвать советский режим переходным, или промежуточным, значит отвергнуть законченные социальные категории, как капитализм ( в том числе и "государственный капитализм"), так и социализм. Но определение это, совершенно недостаточное само по себе, способно даже вызвать ошибочное представление, будто от нынешнего советского режима возможен переход только к социализму. На самом деле вполне возможен и откат к капитализму. Более полное определение получило бы, по необходимости, сложный и тяжеловесный характер.
СССР представляет промежуточное между капитализмом и социализмом противоречивое общество, в котором: а) производительные силы далеко не достаточны, чтоб придать государственной собственности социалистический характер, б) порождаемая нуждой тяга к первоначальному накоплению прорывается через бесчисленные поры планового хозяйства; в) нормы распределения, сохраняющие буржуазный характер, лежат в основе новой дифференциации общества; г) экономический рост, медленно улучшая положение трудящихся, содействует быстрому формированию привилегированного слоя; д) эксплуатируя социальные антагонизмы, бюрократия превратилась в бесконтрольную и чуждую социализму касту; е) преданный правящей партией социальный переворот живет еще в отношениях собственности и в сознании трудящихся; ж) дальнейшее развитие накопившихся противоречий может как привести к социализму, так и отбросить назад, к капитализму; з) на пути к капитализму контрреволюция должна была бы сломить сопротивление рабочих; и) на пути к социализму рабочие должны были бы низвергнуть бюрократию. В последнем счете вопрос решится борьбой живых социальных сил, как на национальной, так и на мировой арене.
Доктринеры не удовлетворятся, несомненно, таким факультативным определением. Они хотели бы категорической формулы: да - да, нет - нет. Социологические вопросы были бы, несомненно, проще, если бы социальные явления имели всегда завершенный характер. Нет, однако, ничего опаснее, как в погоне за логической законченностью устранять из действительности такие элементы, которые уже сегодня нарушают схему, а завтра могут совсем опрокинуть ее. В своем анализе мы больше всего остерегаемся производить насилия над динамической общественной формацией, которая не имела прецедентов и не знает аналогии. Научная, как и политическая задача не в том, чтоб дать законченное определение незаконченному процессу, а в том, чтоб следить за всеми его этапами, выделять его прогрессивные и реакционные тенденции, вскрывать их взаимодействие, предвидеть возможные варьянты развития и находить в этом предвиденьи опору для действия" (Троцкий Л. Преданная революция. М., 1991, с. 211-212).
Из промежуточного, переходного состояния СССР вытекает двойственное положение советской бюрократии, вынужденной в одно и то же время охранять и разрушать основы рабочего государства:
"Чиновник ли съест рабочее государство или же рабочее государство справится с чиновником? Так сейчас стоит вопрос, от решения которого зависит судьба СССР... Без планового хозяйства Советский Союз был бы отброшен на десятки лет назад. В этом смысле бюрократия продолжает выполнять необходимую функцию. Но она выполняет ее так, что подготовляет взрыв всей системы, который может полностью смести результаты революции" (там же, с.236).
Природу и роль сталинистской бюрократии невозможно понять вне отношения мирового империализма к СССР:
"Давление империализма на Советский Союз имеет задачей изменить самую природу советского общества. Борьба - сегодня мирная, завтра военная - идет из-за форм собственности. В качестве передаточного механизма этой борьбы, бюрократия опирается то на пролетариат против империализма, то на империализм против пролетариата, чтоб увеличить свою собственную власть. В то же время она нещадно эксплуатирует свою роль распределителя скудных жизненных благ для обеспечения своего благополучия и могущества. Тем самым господство пролетариата принимает урезанный, согнутый, исковерканный характер. Можно с полным основанием сказать, что пролетариат, господствующий в одной, отсталой и изолированной стране, все еще остается угнетенным классом. Источником угнетения является мировой империализм, передаточным механизмом - бюрократия. Если в этих словах: "господствующий и в то же время угнетенный класс", есть противоречие, то оно вытекает не из ошибок мысли, а из противоречия в самом положении СССР. Именно поэтому мы и отрицаем теорию социализма в отдельной стране.
Признание СССР рабочим государством - не типом, а искажением типа - вовсе не означает теоретической или политической амнистии по отношению к советской бюрократии. Наоборот, ее реакционный характер полностью раскрывается в свете противоречия между ее антипролетарской политикой и потребностями рабочего государства. Только при такой постановке вопроса наше разоблачение преступлений сталинской клики приобретает движущую силу. Защита СССР включает в себя не только беззаветную борьбу против империализма, но и подготовку низвержения бонапартистской бюрократии. Опыт СССР показывает, как могущественно давление капитала и его бюрократической агентуры, как трудно пролетариату добиться полного освобождения, и как важно воспитывать и закалять новый Интернационал в духе непримиримой революционной борьбы" (Л.Троцкий. Нерабочее и небуржуазное государство? Политическая форма и социальное содержание. - "Бюллетень Оппозиции", # 62-63, февраль 1938 г., с.19).
Спартакисты, в противоположность цитированному выше предупреждению Троцкого о необходимости "выделять прогрессивные и реакционные тенденции и вскрывать их взаимодействие", основывались в своей политической деятельности на некритически понятой "прогрессивной роли" советской бюрократии, которая проявлялась в особенности в защите основ рабочего государства. Для правильного понимания классовой природы Спартакистов важно знать, что Л. Троцкий специально предупреждал против подобной ошибки:
"Ошибки в вопросе о защите СССР чаще всего вытекают из неправильного понимания методов "защиты". Защита СССР вовсе не означает сближения с кремлевской бюрократией, принятие ее политики или примирения с политикой ее союзников. В этом вопросе, как и в других, мы остаемся полностью на почве международной классовой борьбы... "Защита СССР", в истолковании Коминтерна, как и вчерашняя "борьба против фашизма", основана на отказе от самостоятельной классовой политики. Пролетариат превращается - по разным поводам, в разных условиях, но всегда и неизменно - во вспомогательную силу одного буржуазного лагеря против другого... На самом деле мы защищаем СССР, как мы защищаем колонии, как мы разрешаем все наши задачи, не поддержкой одних империалистических правительств против других, а методом международной классовой борьбы в колониях, как и в метрополиях.
Мы - не правительственная партия; мы - партия непримиримой оппозиции, не только в капиталистических странах, но и в СССР. Наши задачи, в том числе и "защиту СССР", мы осуществляем не через буржуазные правительства и даже не через правительство СССР, а исключительно через воспитание масс, через агитацию, через разъяснение рабочим, что надо защищать и что надо ниспровергать. Такая "защита" не может дать непосредственных чудодейственных результатов. Но мы на них и не претендуем. Пока что мы - революционное меньшинство. Наша работа должна быть направлена на то, чтобы рабочие, на которых мы имеем влияние, правильно оценивали события, не давали себя застигнуть врасплох и подготовляли общественное мнение своего класса к революционному разрешению стоящих перед нами задач.
Защита СССР совпадает для нас с подготовкой международной революции. Допустимы только те методы, которые не противоречат интересам революции. Защита СССР относится к международной социалистической революции, как тактическая задача - к стратегической. Тактика подчинена стратегической цели и ни в коем случае не может противоречить ей" (Л.Троцкий. СССР в войне. Германо-советский пакт и характер СССР. - "Бюллетень Оппозиции", # 79-80, август 1939 г., цит. по: "Бюллетень Четвертого Интернационала", # 4, февраль 1991 г., с.115-116).
М. Маклофлин в статье "Защитники сталинистской бюрократии" ("Бюллетень" - еженедельная газета Рабочей Лиги США, национальным секретарем которой является Д. Норт - 8 июля 1986 г.) подробно останавливается на политике Спартакистов по отношению к войне в Афганистане и подавлению "Солидарности" в Польше. Он совершенно справедливо исходит из требования Троцкого различать в каждом конкретном случае, когда Красная армия является инструментом контрреволюционной бюрократии, а когда она служит интересам защиты основ рабочего государства, для того чтобы правильно оценить внешнеполитические действия СССР. Существовала ли опасность со стороны Афганистана плановой экономике и национализированной собственности Советского Союза? Существовал ли в Афганистане современный промышленный пролетариат, который мог стать опорой и гарантом проводимых социальных реформ? Наконец, способствовал ли ввод советских войск развитию международной борьбы рабочего класса? На все эти вопросы ответ один - нет. Отвлечение огромных средств на войну подрывало плановую экономику, крайне малочисленный афганский пролетариат игнорировался или подавлялся, мировое положение СССР ослабло, а мировой империализм получил неоценимые преимущества, воспользовавшись советским вторжением в Афганистан для развертывания нового витка "холодной войны". Используя те же аргументы, что и сталинистская пропаганда, для защиты бюрократической авантюры, Спартакисты затемняли классовое сознание мирового рабочего класса и в действительности выступали прямыми защитниками контрреволюционной советской бюрократии, отождествляя внешнюю политику, проводимую в интересах последней, с действиями в защиту основ рабочего государства.
Еще в большей степени подобное отождествление проявилось в спартаковской оценке событий в Польше. М. Маклофлин пишет в упомянутой статье, что сначала Спартакисты нехотя поддержали антибюрократическую борьбу, противостоя любой возможной советской интервенции, в то же время предупреждая об опасности реставрационных тенденций, которые возглавляла католическая церковь. Однако в сентябре 1981 г. после первого съезда "Солидарности" они заявили, что этот профсоюз консолидировался на основе контрреволюционной программы, в частности выдвигая требование свободных профсоюзов, что, по мнению Спартакистов, было равнозначно требованию "свободного предприятия", т.е. реставрации капитализма. Не говоря уже о несостоятельности оценки данного требования
("Борьба за свободу профессиональных союзов и заводских комитетов, за право собраний и печати развернется в борьбу за возрождение и развитие советской демократии" (Л. Троцкий. Агония капитализма и задачи Четвертого Интернационала. - Цит. по указанной газете),Спартакисты продемонстрировали полную неспособность в анализе действительной борьбы рабочего класса. Вместо того, чтобы внимательно наблюдать каждую фазу этой борьбы, вместо того, чтобы разъяснять рабочим ограниченность чисто демократических требований и возможность их осуществления только в связи с социалистической программой действий, вместо того, чтобы видеть в реальной борьбе средство воспитания классового самосознания рабочих, которое ведь не падает с неба, а рождается в горниле классовой борьбы, вместо того, чтобы попытаться использовать действительно массовую, действительно независимую от сталинистской бюрократии организацию рабочего класса в целях этой борьбы, Спартакисты объявили "Солидарность" контрреволюционной организацией на том основании, что ее программа была не социалистической, а демократической, и что ряд буржуазных правительств и реакционное руководство АФТ-КПП объявили о поддержке "Солидарности", стремясь извлечь свою выгоду из кризиса польской бюрократии. Исходя из этого, Спартакисты выдали индульгенцию советской бюрократии, заявив следующее:
"Если кремлевские сталинисты свойственным им необходимо жестоким и тупым образом введут войска, чтобы остановить ее ["Солидарность"], мы поддержим это" (Памфлет Спартакистов "Польская компания профсоюз для ЦРУ и банкиров", цит. по указ. газете).М. Маклофлин писал:
"Не удивительно, что, занимая такую политическую позицию, Спартакисты с энтузиазмом поддержали закон о военном положении, введенный генералом Ярузельским 13 декабря 1981 г., который поставил "Солидарность" вне закона и привел к массовым арестам ведущих рабочих-активистов по всей Польше".
Я далеко не исчерпал содержание критики Рабочей Лиги и МКЧИ позиций Лиги Спартакистов в этом вопросе. Однако, на мой взгляд, сказанного вполне достаточно, чтобы сделать вывод, что в Афганистане и Польше Спартакисты поддерживали не защиту основ рабочего государства, а советскую бюрократию и ее союзников в их контрреволюционных актах самозащиты. Свой анализ они основывали на теории двойственности положения этой бюрократии, но чего они не поняли, так это того, что ее противоречивая роль, вынужденность одновременно охранять и разграблять основы рабочего государства чем дальше, тем больше нетерпима для бюрократии, что прогрессивная функция этой касты относительна, а контрреволюционная - абсолютна, что бюрократическое управление народным хозяйством - временное состояние, которое бюрократия может превратить и стремится превратить в постоянное только на пути реставрации капитализма и превращения самое себя из паразитирующего на теле рабочего государства переходного периода слоя в класс частных собственников. Спартакисты не поняли диалектики общественного развития, того, что, подобно всякому общественному явлению, бюрократия СССР прошла через стадии возникновения и развития и сейчас (к началу 1980-х гг.) начинает агонизировать. Это привело к тому, что в разворачивающейся борьбе Спартакисты поддержали сталинистский режим против вновь поднимающегося с колен польского рабочего класса. Ирония истории заключалась в том, что после многолетних речей в поддержку рабочей политической революции в то время, когда эта революция из перспективы стала воплощаться в реальность, Спартакисты оказались по другую сторону баррикад, одобрив подавление рабочего движения в зародыше, в самом начале процесса прояснения его классового самосознания и создания предпосылок для его сплочения на основе программы международного социализма.
В 20 веке огосударствление осуществлялось, во-первых, большевиками в интересах рабочего класса, во-вторых, буржуазной (в том числе фашистской) бюрократией в интересах своей национальной буржуазии и, наконец, в-третьих, сталинистской бюрократией. В чьих интересах действовала сталинистская бюрократия? Исчерпывающий ответ на этот вопрос дает Л.Троцкий. Рассматривая возможные последствия оккупации Красной Армии Восточной Польши в сентябре 1939 г., он писал:
"Более вероятно, однако, что в областях, которые должны войти в состав СССР, московское правительство проведет меры экспроприации крупных собственников и огосударствление средств производства. Такой путь более вероятен не потому, что бюрократия верна социалистической программе, а потому, что она не хочет и не может делить власть и связанные с ней привилегии со старыми господствующими классами оккупированных областей...
Революционная по своему характеру мера - "экспроприация экспроприаторов" - осуществляется в данном случае военно-бюрократическим путем. Апелляция к самодеятельности масс в новых территориях - а без такой апелляции, хотя бы и очень осторожной, невозможно будет установить новый режим - будет, несомненно, завтра же подавлена беспощадными полицейскими мерами, чтобы обеспечить перевес бюрократии над пробуждающимися революционными массами. Такова одна сторона дела. Но есть и другая. Чтобы создать возможность оккупации Польши посредством военного союза с Гитлером, Кремль долго обманывал и продолжает обманывать массы СССР и всего мира и довел этим до полного разложения ряды собственного Коминтерна. Главным мерилом политики являются для нас не преобразования собственности на том или другом участке территории, как ни важны они могут быть сами по себе, а изменение в сознательности и организованности мирового пролетариата, повышение его способности защищать старые завоевания и совершать новые. С этой единственной решающей точки зрения политика Москвы, взятая в целом, полностью сохраняет свой реакционный характер и остается главным препятствием на пути к международной революции...
Огосударствление средств производства, сказали мы, есть прогрессивная мера. Но ее прогрессивность относительна, ее удельный вес зависит от совокупности всех остальных факторов. Так, прежде всего приходится установить, что расширение территории бюрократического самодержавия и паразитизма, прикрытое "социалистическими" мерами, может увеличить престиж Кремля, породить иллюзии насчет возможности заменить пролетарскую революцию бюрократическими маневрами и пр. Это зло далеко перевешивает прогрессивное содержание сталинских реформ в Польше. Чтоб национализация собственности в оккупированных областях, как и в СССР, стала основой действительно прогрессивного, т.е. социалистического развития, необходимо низвергнуть московскую бюрократию" (Л. Троцкий. СССР в войне... С. 117).
Именно так! Вот ключ к пониманию роли всех "социалистических" режимов без исключения. Даже в тех странах, которые не были целиком оккупированы советскими войсками (Югославия, Китай, Куба, Вьетнам), огосударствление проводилось в лучшем случае на основе национал-социалистической программы, что предопределяло бюрократизацию режима и подавление всякого самодеятельного рабочего движения, и в первую очередь такого, которое выступало за программу международной социалистической революции.
Таким образом, отнюдь не только и не столько новый виток развития производительных сил на Западе способствовал стабилизации мирового капитализма, сколько контрреволюционные действия сталинистской (в том числе и маоистской и пр.) бюрократии по подавлению революционного рабочего класса, что превратило ее в буквальном смысле в агентство империализма в рабочем классе и поставило ее в один ряд с бюрократией профсоюзов и социал-демократических партий капиталистического мира.
Л. Троцкий был убит в 1940 г. "Осиротевшие" лидеры национальных секций 4 Интернационала должны были самостоятельно разработать политическую линию и создать дееспособный центральный орган (роль которого, по существу, играл Троцкий с помощниками в Мексике) в условиях послевоенного передела мира. Необходимо было прежде всего определить свое отношение к совершавшимся социальным процессам в Восточной Европе, а следовательно, вновь подвергнуть проверке правильность оценки Троцкого роли сталинской бюрократии.
Вместе с книгой В.Сержа я посылаю Вам шестой номер "Бюллетеня Четвертого Интернационала", в котором в общих чертах излагаются взгляды МКЧИ на историю 4 Интернационала. Кроме того, там помещены три статьи о смерти лидера Спартакистов в Москве М.Филлипс.
Здесь мне бы хотелось специально остановиться на истории взаимоотношений МКЧИ и Лиги Спартакистов.
Рабочая Лига, секция МКЧИ в США, и группа Спартакистов образовались в 1960-х гг. в результате раскола в Социалистической Рабочей Партии по вопросу об отношении к паблоизму, ревизионизму, породившему "иллюзии насчет возможности заменить пролетарскую революцию бюрократическими маневрами" (против которых специально предупреждал Л.Троцкий), в борьбе с которым родился в 1953 г. МКЧИ, объединивший СРП под руководством Кэннона, Социалистическую Рабочую Лигу Британии во главе с Хили и Организацию Коммунистов Интернационалистов Франции, лидером которой являлся Ламберт, против Международного Секретариата, центрального органа 4 Интернационала, захваченного паблоистами.
В конце 1950-х - начале 1960-х гг. СРП все более сползала к паблоизму, пока наконец не слилась организационно с Международным Секретариатом в единый Объединенный Секретариат в 1963 г. В 1961 г. группа руководителей Союза Молодых Социалистов, молодежной организации СРП, в составе Дж. Робертсона, Шейна Мейджа и Тима Вулфорта выступила с резкой критикой руководства СРП по кубинскому вопросу, указывая на сближение его позиции с точкой зрения паблоизма, утверждавшего, что на Кубе строится рабочее государство. Вскоре в партии оформилось меньшинство, поддерживающее линию МКЧИ.
В 1962 г. в этом меньшинстве произошел раскол на почве соблюдения требований международной дисциплины. Дж. Робертсон и Ш.Мейдж отказались подчиниться решениям МКЧИ, что не помешало им вплоть до 1966 г. заявлять о своей политической солидарности с ним, а, с другой стороны, воздержаться от осуждения разрыва СРП с МКЧИ и ее присоединения к Объединенному Секретариату. Это дало повод Т. Вулфорту иронизировать:
"Какой яркий контраст между подходом Робертсона к сторонникам Международного Комитета и к ревизионистам паблоистам. Робертсон желал соблюдать дисциплину по отношению к паблоистской линии, с тем чтобы "пройти через этот опыт" [имеется в виду присоединение СРП к Объединенному Секретариату] с ними, но не желал бы делать того же самого по тактическому вопросу по отношению к течению, поддерживающему МК, несмотря на его якобы полное политическое согласие с программой сторонников МК" (Вулфорт Т. Что такое Спартакисты? Нью-Йорк. 2-е изд., 1973, с.38).
В 1966 г. на конференции МКЧИ Робертсон выступил с докладом, в котором заявил, что, по его мнению, 4 Интернационала больше не существует. Все, что существует, является несколькими фракциями, называющими себя "4 Интернационалом", каждая из которых содержит несколько достойных элементов. Он надеялся произвести своего рода перегруппировку этих сил на базе группы Спартакистов (там же, с.7). С этой конференции пути сторонников Робертсона и сторонников МКЧИ разошлись навсегда. Т.Вулфорт стал лидером образованной из меньшинства СРП Рабочей Лиги, которая находится в политической солидарности с МКЧИ, а Дж. Робертсон, потерпев неудачу в попытках договориться с одной из "нескольких фракций, называющих себя "4 Интернационалом"", постарался придать своей группе характер международной организации, пополняя тем самым число "нескольких фракций". Примечательно, что поводом для исключения Робертсона послужил организационный вопрос, поскольку и на данной конференции он уверял в своем полном согласии с политической программой МКЧИ. Однако его практические действия показали, насколько велика была пропасть между боровшимися против паблоизма сторонниками МКЧИ и постоянно повторяющими худшие ошибки самых разнообразных ренегатов троцкизма сторонниками Робертсона.
Я обещал в начале письма, что вернусь к вопросу о политическом методе Спартакистов. Из сказанного выше следует, что они отвергали или не понимали решающего факта в истории 4 Интернационала, того, что после Второй Мировой войны борьба шла не между соратниками, расходящимися лишь по второстепенным пунктам, а между пролетарскими и буржуазными элементами, непримиримыми противниками в главных вопросах политической деятельности рабочей партии.
Вообще говоря, анализ Троцкого искажается, во-первых, теорией "государственного капитализма", превращающей переходное состояние советского общества в постоянное (так и хочется сказать - "перманентное") и, во-вторых, теорией "само-реформы" сталинистской бюрократии, согласно которой возможно использование этой бюрократии в интересах развития мирового социализма. Первая в послевоенное время защищалась клиффистами, вторая - паблоистами. Формально не примыкая к последним, Спартакисты фактически многое заимствовали у паблоистов. Поэтому МКЧИ характеризует их как группу буржуазных радикалов, на словах выступающих под знаменами рабочего класса, а на деле солидаризирующихся с действиями сталинистской бюрократии, направленными на подавление рабочего движения."